Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 149)

Я из очень состоятельной семьи – это уже ни для кого не секрет.[163] И я в принципе вообще могла бы в своей жизни ничего не делать, и мой папа был бы по этому поводу очень счастлив. Но я всегда хотела ему доказать, что я ему ровня и что мне ничего от него не нужно. Поэтому я очень рано начала работать – сначала пробовала работать на него, но поняла, что нет: он так на меня влияет. И начала уходить. И когда у меня появилась «Орел и решка», я обрела первую независимость.

«Орел и решка» – это же тоже суперуспешный проект. Я 20 лет не смотрю телевизор, но эту программу знаю.

Суперуспешный проект, созданный тремя безумцами, поверившими в мечту. Что тут важно и о чем я всегда говорю – неважно, сколько у тебя было денег изначально, важно, что ты с ними сделал. У меня есть огромное количество родственников и друзей, которые все свои возможности стартовые просто потеряли: я называю это кладбищем возможностей. А у меня была острая, конфликтная ситуация в семье, и у меня не было денег вообще. Я взяла все сэкономленные деньги, заняла немного у мамы – и вложила все в «Орел и решку». Так появился этот проект.

А со Светой за 12 лет нашего с ней сотрудничества я ни копейки не вкладывала. Все на самоокупаемости было всегда – я вкладываю только креатив, только свои идеи. Света впитывает все. Вот ты с ней разговариваешь – и из того, что ты скажешь, все лучшее она заберет. Допустим, у меня вечером классное настроение, и я давай рассказывать – а давай сделаем это, а давай то… Через десять минут я уже все забыла, а Света помнит – потому что записала это на диктофон.

Так вот: я говорю, что Света научила меня работать, потому что мне всегда казалось, что творческий человек должен быть свободен. Следовать за своим настроением. А Света мне объяснила, что так не бывает: если ты хочешь добиться какого-то результата, ты должна делать одно и то же ежедневно. Первое время мне это сложно давалось. А сегодня мне некомфортно, если я позволяю себе даже один выходной в неделю.

Насколько ваша женская команда чувствовала себя неуютно в этом мире российской эстрады, завязанном на продюсеров-мужчин? Вам же пришлось туда погрузиться?

В мире мужчин мне всегда достаточно комфортно – потому что у меня такой отец, что круче уже не придумаешь. Так что с мужчинами я абсолютно на равных; мне с ними гораздо проще, чем с женщинами. Но надо сказать, что семь лет мы оттуда просто слышали слово «нет». Либо просто «нет», либо были предложения «50 % отдавайте, и мы вам сделаем звезду».

От кого?

От двух очень крупных продюсерских центров. Имена называть не буду – но это не Black Star, не Пригожин и не Дробыш. Но мне было все равно, кто и что нам говорит. Я всегда была абсолютно убеждена: у меня курочка, несущая золотые яйца, и рано или поздно вы все в этом убедитесь. Были даже такие моменты, когда мне Света говорила: «Ты не умеешь просить, это твоя проблема». Я отвечала: «Да, потому что они сами придут – и сами все дадут».

Наверное, это сейчас звучит так, будто нам все на голову свалилось. Нет, конечно. Мы пахали сутками: монтажки, студии, концерты, мрачные гостиницы на заправках, многочасовые переезды из города в город. Просто я никогда не хотела умереть, условно, за то, чтобы поставить песню на «Русское радио». И на самом деле – сегодня, когда я пришла в мир кино, я понимаю, что мир шоу-бизнеса в нашей стране крайне дружелюбный и милый.

Серьезно? То есть в кино все еще хуже?

Кино – это же в принципе великий обман. И как выяснилось, не только на экране. Так что шоу-бизнес – это детский сад; киноиндустрия – это университет.

Интересно почему.

Хороший вопрос. Наверное, потому что в кино все как бы интеллигенты. Они вроде как высшая каста, голубая кровь – отсюда большие претензии. А в шоу-бизнесе… В последнее время так вообще все стали коллаборировать. Я могу в любой момент позвонить любому артисту, продюсеру и сказать: «Давай сделаем песню» или «Поддержи меня там-то».

Ну, у вас сейчас такой уже статус, что это предложение, от которого они не могут отказаться.

Это да. Но надо отдать должное, что были люди, которые всегда любили Свету и всячески помогали: Филипп Бедросович Киркоров, Алла Борисовна Пугачева… Моральная поддержка от них была колоссальная.

Вы сказали, что, когда познакомились со Светланой, приехали из Лондона с Franz Ferdinand в плеере. Десять лет назад и правда казалось, что это совсем разные миры – слушатели Franz Ferdinand и слушатели российской эстрады. А теперь не кажется. Благодаря Дорну, благодаря Монатику, благодаря вам в том числе. Вы это чувствуете?

Ну, налет снобизма все равно присутствует – что это «попса», да? У меня есть классная история про мой первый приезд на «Кинотавр». Я приехала с фильмом «Кислота», и мой партнер Сабина Еремеева любезно меня всем представляла. И говорила: это продюсер Лободы. И многие, прямо не скрывая, просто так: «Окей», – и проходили мимо. Но я про себя повторяла принцип Махатмы Ганди: сначала они тебя не замечают, потом смеются над тобой, затем они борются с тобой – а потом ты побеждаешь. И когда мы вечером пришли в фестивальный шатер, отовсюду звучали «Твои глаза» и «К черту любовь» – и весь «кинобомонд» рубился под эти песни.

Но отношение меняется, да. Наверное, мы становится более демократичными в своем сознании. Так или иначе, мы пытаемся хотя бы ментально интегрироваться в Запад. Ну, это если говорить о Москве и Питере – я не знаю, как там в якутских деревнях. Для меня в этом смысле показатель – моя 17-летняя дочь и ее друзья. Они всеядны, они ни на что не ставят штампы; они слушают любую музыку, которая им нравится. У Софии в плейлисте исключительно черная музыка – причем такая, что когда она за границей в машине ее ставит, я ее через несколько минут прошу выключить. Потому что ну это невозможно: фак-шмак; я тебя то, я тебя се. Никакой музыки – один бит, адский ад. Она учится в художественной школе в Лондоне, все время рисует – и у нее это орет в ушах. И при этом она получает удовольствие от Монатика, может послушать «Время и Стекло» – а песня Светы «Суперстар» есть у нее в плейлисте. То есть она способна допустить в свою жизнь любое творческое проявление.

К слову о «Суперстар». У Лободы ведь после «Твоих глаз» выстреливает почти каждая песня. Как вы это делаете?

На самом деле сейчас стало очень сложно определять, что будет хитом, а что – нет. Никто ведь не думал, что откуда ни возьмись появится, например, кальян-рэп, да? Очень странная, на мой взгляд, музыка, но я отдаю ей должное, и она занимает первые строчки всех хит-парадов. А рэп уже становится менее интересным для аудитории.

За исключением Моргенштерна.

Согласна. Но это тот случай, когда важнее личность. Сегодня время персоналити – ты должен быть creature, [существом, созданием] чтобы тебя услышали. Ты не можешь быть просто поющим человеком. На мой взгляд, время артистов, которые хорошо поют ни о чем, ушло.

К вопросу о том, куда деваются выпускники шоу «Голос».

Их нет; они не существуют. Если вы откроете Apple Music, вы сегодня увидите там среди засилья кальян-рэпа и всяких моргенштернов только двух артистов: Лободу и певицу Zivert. Но Света-то по своему статусу уже артистка другого уровня – и вы не встретите в чартах Apple и во «ВКонтакте» ни Ани Лорак, ни Гагарину. А Света стабильно попадает в двадцатку, где сплошь безымянные артисты, с аудиторией 14+. Потому что мы думаем об этом постоянно. И с одной стороны, мы стараемся делать музыку для своей целевой аудитории – это молодые сильные успешные женщины, которые пошли за нами после песен «Твои глаза», «Случайная» и «К черту любовь». А с другой – работая над новой песней, мы хотим делать то, чего еще не делали, и искать способы разговаривать с молодой аудиторией на понятном ей языке. Мы не хотим бронзоветь – нам интересно быть здесь и сейчас.

Например, Света говорит – хочу интернет, хочу шум. И мы делаем ставку на песню «Boom Boom», зовем Гудкова и шумим. И да, высоколобые моралисты вроде Миши Козырева, который морально устарел лет тридцать назад, осуждают! Многие поклонники негодуют: «Зачем Лобода это сделала? Мы такого не хотим». Мне звонят и советуют: «Никогда больше не работай с Гудковым». Но мы понимаем, что нет ни единого человека в этом пространстве, который не обсудил бы этот клип. Сегодня конвертируется в успех абсолютно все – и позитив, и негатив; только равнодушие не конвертируется. А следующий трек у нас будет совершенно иной – и я уверена, снова о нем будут говорить.

Я сейчас редко езжу со Светой на концерты – но так получилось, что у нее был корпоратив в Москве сразу после снятия карантина, и я поехала с ней, потому что директор в Киеве и не мог приехать. И я смотрела, как она работает, как выкладывается, и понимала, что люди даже не могут сесть за столик. Подряд сплошные хиты. Одна передышка – «40 градусов», чтобы люди медленный станцевали. А остальное их просто разрывает. Поэтому у нас сегодня одна цель: мы хотим как можно дольше оставаться актуальными. Мы будем делать разную музыку, экспериментировать со звуком, со смыслом – Света это право заслужила. Она сегодня может себе позволить абсолютно все. Вот предыдущая у нас песня была «Мой», и я вижу, как девчонки ездят по городу, и у них орет вот это «…мой сумасшедший мальчик». А потом – «Boom Boom». И все хейтят – но на всех дискотеках звучит эта песня, потому что все хотят бум-бум.