Александр Гоноровский – Цербер. Найди убийцу, пусть душа твоя успокоится (страница 68)

Императрица Александра Федоровна вспоминала, что прежде чем познакомиться с Бенкендорфом в России, немало слышала о нем еще в Германии, «все превозносили его храбрость и сожалели о его безалаберной жизни, в то же время посмеивались над ней. Меня поразила его степенная наружность, вовсе не соответствовавшая установившейся за ним репутации повесы».

Двадцатилетний Бенкендорф начал с того, что, соскучившись спокойной жизнью столичного гвардейца, попросился в свиту генерала Шпренгтпортена, ехавшего в большую инспекционную поездку по России: Урал, Сибирь, Забайкалье. Самостоятельно, без генерала, Бенкендорф добрался по рекам аж до Якутска. Повсюду «в программу» ознакомления с местностью у него непременно входило самое близкое знакомство с представительницами прекрасного пола, не исключая и якуток. Возвратившись из Сибири, Шпренгтпортен со свитой отправился на юг, посетил Кавказ, где Бенкендорф напросился волонтером в войска и получил боевое крещение. Далее их путь лежал через Турцию на Корфу, где русский экспедиционный корпус оказывал поддержку греческим повстанцам. На Корфу Бенкендорф формировал легион албанских боевиков и не очень удачно затеял роман с англичанкой, оказавшейся шпионкой. Потом воевал с французами в 1806–1807 годах. После заключения Тильзитского мира был в составе русского посольства в Париже. Александр I отправил пару своих флигель-адъютантов к Наполеону как бы в знак почета, таким образом элегантно внедрив военных шпионов. Из них более эффективным оказался Александр Чернышев, который подкупил писаря военного министерства и получал расписание французской армии даже раньше самого Наполеона, одновременно очаровывая императора французов светским лоском. Бенкендорф тоже имел успех в парижском свете, немножко шпионил, заодно влюбился в первую звезду парижской сцены красавицу мадемуазель Жорж, успевшую побывать любовницей Наполеона. В ту эпоху парижские театры славились по всей Европе, считались лучшими, новым словом в искусстве. Наверное, их воздействие на современников и роль в европейском культурном ландшафте можно сравнить с тем, чем в XX веке стал Голливуд. И вот Бенкендорф вскружил голову самой знаменитой парижской актрисе и, обойдя слежку французской полиции, умыкнул мадемуазель Жорж в Россию. (Рискованная аналогия, но представим себе, что советский агент вывез в СССР, допустим, Мэрилин Монро.) Как ни был Бенкендорф влюблен, но на актрисе так и не женился. Она несколько сезонов блистала на петербургской сцене, наконец вышла замуж за коллегу по ремеслу. А неугомонный Александр Христофорович ловко выскользнул из поднадоевшего романа, отбыв в Молдавию на войну с турками. Он был уже полковником.

В 1812 году Бенкендорф командовал летучим партизанским отрядом. Его близким боевым товарищем тогда был князь Сергей Григорьевич Волконский, тоже сражавшийся во главе летучего отряда. После того как французы оставили Москву, Александр Христофорович первым со своим отрядом вошел в город и поначалу исполнял обязанности московского коменданта. Бенкендорф участвовал во множестве сражений, во время заграничных походов командовал отдельным летучим отрядом на землях Германии, затем в Голландии. Там, освободив от французов Утрехт и Амстердам, он по стечению обстоятельств оказался виновником создания независимого голландского государства: амстердамские купцы воспользовались прекращением французской оккупации и объявили о создании самостоятельного государства во главе с принцем Вильгельмом Оранским. Бенкендорф не имел на такое никаких полномочий и мог бы сурово поплатиться, но Александру I сложившаяся комбинация понравилась. В сущности, Александр Христофорович заслужил по меньшей мере памятник в Амстердаме, которого там до сир пор нет.

После войн, которые он окончил в чине генерал-майора, Александр Христофорович командовал кавалерийской дивизией в глухой провинции, в городе Гадяч Полтавской губернии. Там он женился, совершенно в своем стиле, естественно, умно и нетривиально. До того у него уже был вариант женитьбы – боевой товарищ, богатый московский князь, хотел выдать за Бенкендорфа свою молоденькую дочь, девушка была хороша и к нему расположена. Для небогатого Бенкендорфа существенно было и обещанное значительное приданое. Но он подумал, что юная жена будет хотеть танцевать на балах, блистать в свете, а ему это уже прискучило, и отказался от этой мысли. И вот в Харькове на балу Александр Христофорович встретил молодую вдову Елизавету Андреевну Бибикову, потерявшую мужа в 1812 году и оставшуюся с малыми детьми. Бенкендорф влюбился тут же на балу, стремительно женился и неожиданно для всех из известного повесы превратился в образцового примерного семьянина.

В 1819 году Александр I назначил генерала Бенкендорфа начальником штаба Гвардейского корпуса. Он снова отличился во время петербургского наводнения в 1824 году, с несколькими моряками самоотверженно плавал на катере, спасал терпящих бедствие. Генералы в пушкинских строках из «Медного Всадника» – это Бенкендорф и Милорадович:

Царь молвил – из конца в конец, По ближним улицам и дальным, В опасный путь средь бурных вод Его пустились генералы Спасать и страхом обуялый И дома тонущий народ.

После 14 декабря и арестов декабристов Бенкендорф стал членом Следственного комитета, взяв на себя значительную часть расследования. Николай Павлович сделал ряд выводов из случившегося, в том числе о настоятельной необходимости иметь орган политического сыска и следить за расположением умов своих подданных. Именным указом от 3 июля 1826 года было учреждено III Отделение Собственной Его Величества канцелярии во главе с Бенкендорфом и по предложенному им плану. Создавая свой вариант политической полиции, Николай I хотел дать понять обществу, что новое учреждение призвано не столько угрожать расправой, сколько, напротив, служить инструментом защиты справедливости. Среди жандармов бытовала красивая легенда, будто бы на вопрос Бенкендорфа об инструкциях Николай I подал ему носовой платок: «Не упускай случаев утирать слезы несчастным и обиженным – вот тебе инструкция». Успех деятельности III Отделения основывался на том, что доклады и отчеты оперативно попадали к императору, а тот полностью доверял Бенкендорфу. Василий Андреевич Жуковский однажды после беседы с государем записал в дневник его мнение, что «Бенкендорф не может обмануться».

В самом деле, у генерала, которого Николай I поставил во главе III Отделения и Отдельного корпуса жандармов, был весьма богатый и не вполне типичный для начальника тайной полиции жизненный опыт. Имелись у него и качества, хорошо известные как императору, так и современникам: он был благородным, добрым, справедливым человеком. Николай I называл его «дорогим другом». В полном смысле друзьями они, конечно, быть не могли ввиду исключительного положения императора, но это было дружбой, насколько возможно для монарха. Николай обращался к Бенкендорфу просто и доверительно, тот никогда не забывал о почтительности.

Однажды Николай I завел шуточный разговор со своим врачом, сыном священника, который дает представление, что царь думал о своем шефе жандармов. Началось с того, что император и доктор принялись петь церковные стихиры, дальше Николай пустился фантазировать: «У меня голос не дурен, и если б я был тоже из духовного звания, то, вероятно, попал бы в придворные певчие. Тут пел бы, покамест не спал с голоса, а потом… Ну, потом выпускают меня по порядку. С офицерским чином хоть бы в почтовое ведомство. Я, разумеется, стараюсь подбиться к почт-директору, и он назначает меня на тепленькое местечко, например, почт-директором в Лугу. На мою беду, у лужского городничего хорошенькая дочка, я по уши в нее влюбляюсь, но отец никак не хочет ее за меня выдать. Отсюда начинаются все мои несчастья. В страсти моей […] я уговариваю девочку бежать со мною и похищаю ее. Об этом доносят моему начальству, которое отнимает у меня любовницу, место, хлеб, и напоследок отдают под суд. Что тут делать без связей и без протекций? – Тут в кабинет вошел Бенкендорф. – Слава Богу, я спасен: нахожу путь к Бенкендорфу, подаю ему просьбу, и он освобождает меня из беды!»

Недурно грозный самодержец со знаменитым свинцовым взглядом, под которым цепенели нерадивые чиновники, судил о собственном начальнике тайной полиции. В любопытном свете предстают здесь они оба. К тому же, как видно, государя, как и нас, живо занимало соотношение вымысла и реальности.

Нет, конечно, надобности предлагать читателю дотошный параллельный текст-комментарий к роману, растягивая пояснения, что из упомянутого в «Цербере» было на самом деле, что родилось по воле авторов. Однако для меня ценно, что, хорошо зная ту эпоху, изучая ее много лет, я теперь узнаю ее на страницах романа. Александр Гоноровский и Илья Егармин подошли к нашей истории аккуратно, бережно, вдумчиво. Их персонажи задышали и зажили своей жизнью, но не обернулись переодетыми в сюртуки и чепцы нашими современниками, а остались людьми своей эпохи. Авторам удалось не только воссоздать атмосферу прошлого, они еще и делятся с читателем своими размышлениями о неявной сути вещей, то есть тем самым, ради чего мы и заглядываем в минувшие века.