Александр Гончаров – Финансовый театр: Роли, сценарии и декорации вашей денежной жизни (страница 5)

А теперь, когда мы увидели огромные декорации культуры, самое время спуститься обратно в конкретику и рассмотреть тот самый институт, который должен был, казалось бы, дать нам инструменты для навигации в этом сложном мире, но чаще всего этого не сделал. Почему школа, этот публичный театр знаний, так редко учит нас языку денег? Это тема нашей следующей подглавы.

Школьные уроки: Почему нас не учили финансовой грамоте?

После домашнего, камерного театра семьи и грандиозных декораций культуры наступает время выйти на новую, официальную сцену. Эта сцена пахнет мелом, древесным лаком парт, гуталином и немного – надеждой. Здесь царят свои законы, свои режиссеры в лице учителей, свой строгий распорядок действий и свой, специально написанный, сценарий под названием «Образование». Вы, уже немного подросший актер, в новом, может быть, чуть неудобном костюмчике, занимаете свое место в зрительном зале, который одновременно является и сценой. Вы готовы к тому, что вас будут учить правилам большого мира. Вы интуитивно ждете, что вот здесь-то, наконец, вам вручат ту самую карту, объясняющую, как устроена материальная вселенная за стенами школы. Как зарабатываются, тратятся, сохраняются и приумножаются те самые деньги, о которых дома говорили с придыханием, а в сказках они доставались по щучьему велению.

Но урок за уроком, год за годом происходит странная вещь. Вам подробно рассказывают о теореме Пифагора, о законах Ома, о строении амебы, о причинах Отечественной войны 1812 года. Вы учитесь расставлять запятые в сложноподчиненных предложениях и решать квадратные уравнения. Вы проходите множество важных и полезных вещей, которые, безусловно, формируют ваш интеллект и картину мира. Однако тот самый предмет, который напрямую отвечает на вопрос «Как мне жить в материальном мире?», на предмет под условным названием «Финансовая азбука жизни», в расписании почему-то отсутствует. Его нет. На его месте – зияющая пустота, заполняемая чем угодно: случайными репликами учителя, собственными догадками, обрывками информации из дома, а позже – агрессивными и наивными посланиями из рекламы. Почему? Это не случайное упущение. Это – драматургический выбор коллективного автора нашего общего социального сценария. Давайте заглянем за кулисы этой образовательной постановки и попробуем понять ее режиссерский замысел.

Акт первый: Цели и задачи постановки. Для чего существует школьный театр? Каков его сверхзадача? Если отбросить высокопарные фразы, то исторически система массового образования создавалась с двумя прагматичными целями. Первая – подготовить дисциплинированных, усредненно грамотных работников для фабрик и контор индустриальной эпохи. Нужно было уметь читать инструкции, считать, выполнять алгоритмы, быть пунктуальным и послушным. Финансовая самостоятельность такому работнику была не нужна; более того, она могла быть вредна, отвлекая от мыслей о своем месте на заводском конвейере или в канцелярской иерархии. Его благосостояние должно было зависеть от милости начальства (зарплата, премия), а не от его личных финансовых стратегий. Вторая цель – воспитать лояльных граждан, патриотов, носителей общей культуры и идеологии. Деньги же – вещь глубоко личная, прагматичная и часто циничная. Они разъединяют, а не объединяют. Они ставят под сомнение идею жертвенности во имя общего блага. Учить детей финансовой грамотности значило бы рисковать посеять семена индивидуализма, меркантильности, желания ставить личный интерес выше коллективного. Таким образом, сам дизайн системы изначально был настроен на то, чтобы обходить тему личных финансов стороной, оставляя ее на откуп семье, которая, как мы уже знаем, часто транслировала свои собственные травмы и мифы.

Акт второй: Что же было на сцене вместо финансов? Пустота не терпится. Отсутствующий предмет был замещен суррогатами, которые формировали у нас косвенное, часто искаженное отношение к деньгам.

· Математика, оторванная от жизни. Нас учили виртуозно решать задачи про бассейны с трубами, поезда, выезжающие из пункта А, и абстрактных «рабочих». Но почти никогда эти задачи не были связаны с расчетом процентов по кредиту или вкладу, с планированием семейного бюджета, с оценкой рентабельности простой сделки. Математика представала как абстрактная игра ума, красивая, но бесполезная головоломка, а не как инструмент для принятия ежедневных решений. Разрыв между интегралом и кошельком казался непреодолимым.

· История и обществознание: деньги как абстракция. Мы изучали экономические формации, классы, причины революций, где деньги фигурировали как сила, двигающая массами и государствами. Но как эта глобальная сила работает на уровне одной семьи, одного человека? Как капитал превращается в капитал благодаря сложному проценту? Об этом молчали. Нас готовили быть пассивными наблюдателями экономических процессов, а не их активными участниками.

· Литература: богатство как моральный выбор. Здесь тема денег возникала постоянно, но почти исключительно в морально-этическом ключе. Гоголь показывал, как страсть к наживе превращает человека в «мертвую душу». Достоевский исследовал, можно ли убить ради денег. Пушкин и Чехов с иронией изображали помещичье расточительство или скупость. Послание было ясным и однозначным: деньги – это опасная стихия, искушение, которое испытывает характер. Они редко изображались как нейтральный инструмент для созидания, улучшения жизни, реализации талантов. Акцент всегда был на риске морального падения, а не на возможности ответственного управления.

· Трудовое воспитание: культ труда, а не результата. Нас учили работать руками: пилить, строгать, шить, готовить. Это, безусловно, ценно. Но культивировалась именно ценность процесса труда как долга и добродетели. А вот что делать с плодами этого труда? Как оценить свой труд в деньгах, как грамотно им распорядиться, как продать его дороже – об этом речи не шло. Труд был самоцелью, почти подвигом, а его материальное воплощение считалось чем-то второстепенным, даже слегка постыдным. «Главное – не продаться», «не быть торгашом».

Акт третий: Скрытый учебный план. Парадоксальным образом, школа все-таки давала мощные, но неявные уроки финансового поведения. Только уроки эти были негативными, формирующими пассивную и зависимую позицию.

· Урок зависимости от системы. Ваша «зарплата» (оценка) полностью зависит от воли и настроения «начальника» (учителя). Ваша задача – угодить, правильно угадать ожидания, подчиниться правилам, даже если они кажутся абсурдными. Вы учитесь не создавать ценность, а соответствовать внешним критериям. Прямая проекция на будущую работу по найму с ожиданием, что карьеру и доход даст «добрый дядя-начальник», а не ваша собственная инициатива и умение создавать рыночную ценность.

· Урок боязни ошибок. Ошибка карается плохой оценкой, позором перед классом, неодобрением. Это формирует перфекционизм и риск-аверсию. В финансовом мире, где любое инвестирование, любое предпринимательство связано с расчетливым риском и неизбежными ошибками, такая установка парализует. Лучше ничего не делать, чем ошибиться и получить «двойку».

· Урок жизни от звонка до звонка. Жесткое расписание, разделение на «уроки» и «перемены» приучает к пассивному ожиданию внешних команд. «Отсидел» положенное время – свободен. Это убивает способность к самоорганизации, к управлению своим временем как самым ценным ресурсом, к пониманию, что твой доход зависит не от отсиженных часов, а от созданных тобою результатов.

· Урок абстрактного будущего. «Учись хорошо, будешь работать на хорошей работе». Это расплывчатое, абстрактное обещание. Какой работе? Как ее найти? Как на ней продвигаться? Как договариваться о зарплате? Что такое «хорошая зарплата» для твоих целей? Конкретных инструментов, связывающих сегодняшние усилия с завтрашним материальным воплощением, не дается. Будущее остается сказочной страной, куда можно попасть, если быть послушным, а не территорией, которую нужно спроектировать и застроить самому.

История-расследование Сергея, отличника с пустым кошельком. Сергей был гордостью школы – золотая медаль, победы на олимпиадах по математике. Он поступил в престижный вуз и окончил его с красным дипломом. Его карьера в крупной компании началась успешно, но очень скоро застопорилась. Он идеально выполнял поставленные задачи, но был абсолютно беспомощен, когда речь заходила о том, чтобы просить повышения зарплаты, оценить стоимость своего труда на рынке или предложить проект, сулящий прибыль, но связанный с риском. Он ждал, что его «таланты заметят и оценят», как в школе замечали и ставили «пятерки». Но в мире бизнеса никто не спешил его оценивать просто за факт существования. Деньги для него оставались смутной, почти мистической субстанцией, которую «платят», а не которую он «зарабатывает» активной позицией. Его блестящий академический ум был парализован, когда нужно было рассчитать личный финансовый план. Он умел решать сложнейшие уравнения, но понятия не имел, как работает сложный процент на его же собственную, скромную зарплату. Его школьный сценарий гласил: «Будь умным, послушным и жди награды». Реальный мир отвечал: «Будь смелым, настойчивым, создавай ценность и договаривайся о цене». Сергею пришлось долго и болезненно переучиваться, осваивая ту самую «финансовую грамоту», которой в его идеальном аттестате не было и в помине.