Александр Голодный – Ставка больше, чем смерть. Металл Армагеддона (страница 50)

– Саша, ты сильно светишься в энергетическом плане. Настолько, что тебя можно засечь специализированной аппаратурой, я уж молчу про владеющих экстрасенсорикой. Мы с Сергеем Дмитриевичем считаем, что тут оказывают влияние два фактора: твои собственные способности и влияние Финиста, как резонатора и антенны.

Вспоминаю испытанные в фойе ощущения:

– Да, вполне возможно.

– Поэтому принято решение использовать экранирующие материалы. Кстати, материя будет тебе еще и просто полезна. Серебро обладает прекрасными бактерицидными свойствами.

Знакомые мастера тепло поздоровались и со всем прилежанием приступили к делу. То ли под влиянием привычки к флотской форме, то ли в связи с изменившимися вкусами, но я избрал черный цвет. Куртка с капюшоном, две пары зимних джинсов, две теплые рубашки. Вязаные жилетку, шарф и шапочку мужчины твердо обязались сваять к вечеру, остальное будет готово через два часа. Поблагодарив, отправляюсь к ученым. Тут уже ждали с нетерпением. Серия исследований и анализов, выработка концепции медицинских препаратов для укрепления земного организма Альфы. Отдельная тема – создание оружия особой направленности и на новых принципах. Сергей Дмитриевич все-таки разобрался во многих генерируемых изменившимся организмом полях. Направления разработок: очки-прибор, делающие видимой нечисть, активная защита тела бойца и, естественно, антидемоническая пушка. Увешанный датчиками, старательно моделирую пережитые ощущения. У Финиста это получается даже лучше, особенно в области уничтожения. К слову, к «волхвам» он испытывает откровенные симпатию и уважение. После обеда, переодевшись, заглядываю к Ларе. Она, как и мои напарники, завалена делами кандидатов на предстоящую операцию. Отбор должны пройти только лучшие и достойные. Делюсь предложением – я могу смотреть на прибывающих офицеров особым взглядом. Ученые определили максимальную продолжительность применения паранормальных способностей с учетом интенсивности воздействия. Установлены значения, не приносящие вреда телу. К сожалению, очень невысокие. Офицеры в белых халатах даже снабдили меня опытными образцами необходимых датчиков с элементами сигнализации, чтобы не возникло проблем в восстанавливающемся организме.

Решаем опробовать завтра, при психологическом тестировании первого прибывающего отряда.

Вот может физкультура приносить лишь положительные эмоции? Отвечаю – оказывается, да. Илья Юрьевич не стал запирать Альфу в четырех стенах (хотя соблазн наверняка присутствовал неимоверный), поэтому скольжу на лыжах под прикрытием и руководством рукопашника и его боевой шаолиньской пятерки. На парнях, под комбинезонами, укрыт целый режуще-стреляющий арсенал. И это только первое кольцо охраны. Заглянув в мысли бойцов, обнаружил сведения о еще троих. Короче, президент обзавидуется.

По возвращении выход на татами и работа с мечом. Носишь двуручник – изволь соответствовать. Сложная, оказывается, наука. Несмотря на постоянные подсказки Финиста, освоил только начальные движения.

Не дав вымыться (засыхающий пот полезен организму), на лету перехватывает научная медицина. Капельница, насыщенные витаминами и аминокислотами лекарственные коктейли, физиотерапия и гордо улыбающийся спелеолог-массажист под завершение. После душа, обслуживая Финиста, ощущаю себя… в общем-то Высшим. Очень приятно чувствовать здоровье тела, видеть внимание и заботу хороших людей, их преданность и благодарность. Затягивает, честно говоря. Начинаешь понимать абсолютных властителей прошлого. М-да…

Вот только привыкнуть к такому вряд ли успею. Снова с тоской понимаю – это всего лишь счастливая отсрочка, заключительный кусочек земной жизни перед выполнением последней миссии. Временные границы, терминатор жизни и вечности определяется без труда – ночь на первое января. Именно тогда звезды сойдутся уникальным образом, предоставляя России шанс измениться. Шанс, который мы не упустим ни за что. И я выполню то, что обязан сделать.

Ну, а если суждено уйти именно в тот миг… Что же, надо просто ценить каждые оставшиеся день, час и секунду, радуясь человеческому и возможности быть на равных с людьми.

Интеллект рационально поправляет: почти на равных. Да. Лишь в эмоциях и ощущениях. И это тоже немало.

Илья Юрьевич все-таки умнейший и предусмотрительный человек – сегодня Ахмет и Кемаль снова в гостях у нас с Ларой. И атмосфера за столом самая душевная, проникнутая лучшими чувствами. Финист прекрасно улавливает эмоции, наслаждается и щедро излучает энергию добра.

Разумеется, речь заходит о нашем походе.

– Страшно там было, Саша?

Вспоминаю лезущие отовсюду, изломанные черные тени:

– Наверное, нет. Отвратно очень. Человеку по своей природе нельзя соприкасаться со всей этой мерзостью.

Впрочем… вспоминаю тот миг, когда увидел друзей гибнущими. Вижу их глаза и понимаю – надо быть честным.

– Страшно было только один раз. Но не за себя.

Ахмет понимающе кивает:

– Мы ведь тогда умерли, Искандер?

Чувствую, что глаза начинают мерцать – слишком свежи воспоминания.

– Нет. Чуть-чуть не умерли. Эта сволочь навела галлюцинацию, забила мне мозги… Но я справился.

Кемаль роняет:

– Брат, мы ведь успели увидеть… Там все, как ты говорил. Золотые искры и доброе тепло Всевышнего.

Вздохнув, продолжает командир:

– Ты знаешь, мы закончили одно военное училище, с одного курса. У нас там был обычай – под выпуск ходить к одному… наверное, колдуну. Будущее он предсказывал. Не всем. Да и не все отваживались. А мы с Кемалем решили рискнуть.

С горечью усмехается:

– Молодые были, бесшабашные, неверящие.

Ахмет переглянулся с Кемалем. Прошлое словно отразилось в их глазах:

– Сказал, что у нас будет жизнь после смерти.

Лара уточняет:

– А почему? Из-за кого… Не сказал?

Здоровяк крутит головой:

– Нет. По-моему, он сам сильно испугался. Выгнал за порог, даже денег не взял.

Взгляды сосредоточиваются на мне. Звучит уже более веселое:

– Да, такой напугать может.

– Что колдунов, что демонов. Если только не поубивает вначале.

– Что вернее.

Через некоторое время разговор опять вернулся к той же теме:

– Искандер, а чем он тебя заморочил?

Вспоминаю:

– Да как обычно. Прельщал, гаденыш. Мешал правду с ложью, картинки пакостные показывал…

– Картинки?..

Вижу недосказанное:

– Да, Лара. Он был могучим колдуном. Видел прошлое, и не только этого мира. Видел и умел показывать. Про тех, кто меня любил в том мире. Про тебя.

Она понимает сразу:

– Про твоих женщин, что остались там? Их с другими мужчинами?..

Киваю.

– А… про меня что?

Взглянув в любящие, тревожные глаза, вижу всю правду, все недавнее прошлое целиком.

– В тот день, когда я ушел… ты плакала. Несколько раз. Утешали Илья Юрьевич и ты, Ахмет. Вот эти фрагменты, буквально фотографии, застывший миг он и показывал.

Первым соображает Кемаль:

– Тварь!.. Мать… убил бы еще раз гада!

Глаза уже, похоже, горят. Я бы тоже не отказался.

Ларино тревожное:

– Саша! Успокойся! Это ведь все ложь. Нельзя тебе так…

Обняв, покрывает лицо частыми поцелуями:

– Не надо, Сашенька, не стоит он того.

Не выдерживает сама:

– Но какая сволочь!

Глубоко вздохнув, прижав к груди любимую, возвращаю самообладание:

– Одно слово – либераст. Что нутром, что методами. Эталонный, изначальный.

Финист настойчиво упирается в бок. Правильно, друг, хорошая мысль.

– Лара, хочешь глянуть, как он закончил?