Александр Голодный – Право на смерть. Ярче тысячи солнц (страница 49)
– Если бы. Тут не до девушек, когда завтра такая встреча. Хуже нет – зависеть от чужого решения.
По команде переворачиваюсь, встречаю взгляд Сюзанны.
– Мне казалось, что ты ничего не боишься.
– Я и не боюсь. Просто жить – интересно. Не бояться смерти и хотеть жить – совершенно разные вещи, Светлана.
Остаток процедуры, идем на ужин. Вопросительно смотрю на Олега.
– Сделал все, что мог.
Киваю, приступаю к картофелю с обжаренными сосисками.
После душа тихо играет радио, врач обрабатывает рубец новой мазью – Натали принесла.
– Ты знаешь, уже и сукровицы нет. Заживление очень хорошо идет.
– Если все получится, надо будет постараться не занести радиацию на рану. Место очень уязвимое.
Светлана выпрямляется, кладет мне на грудь прохладную ладонь с длинными пальцами.
– Может, останешься у меня? Просто скинешь нервное напряжение.
– Заманчиво, но – нет. Спасибо, агентесса. Надо еще об очень многом подумать.
– Смотри сам. Я хотела как лучше.
– Получишь сержанта – я напомню о предложении.
– Ловлю на слове. Все-таки постарайся расслабиться и уснуть.
– Хорошо.
Просмотрев карту и аэрофотоснимки, составил общее представление об уничтоженной базе ядерных арсенальщиков. Многое знакомо. Близки миры, очень близки.
День закончился отрешенным созерцанием заката. Настраивался и вживался в нюансы очередной маски, которую теперь придется носить.
Все, кроме караула, отправлены на огневую подготовку, мы с Олегом направляемся в здание штаба. Недлинный коридор, закрытые двери комнат. Лейтенант стучит во вторую справа.
– Войдите.
– Разрешите, сэр?
Комната Олега, точно. Кровать, несколько стульев, небольшой стол, шкаф. Чем хороша эта сторона – есть окошко. За столом моложаво и подтянуто выглядящий мужчина лет сорока пяти – пятидесяти. Память начинает пролистывать фотографии особо важных персон.
Несколько секунд меня пристально рассматривают. Спокойно выдерживаю внимательный взгляд.
– Многое о вас слышал, Сержант. Или, точнее, Серж Росс?
– Надеюсь, сэр полковник, не только плохое?
Продолжаю в ответ на вопросительное движение брови:
– Полковник Дэвид Голдман, второй заместитель начальника управления КИБ Северо-Восточных колоний. Кстати, сэр, мне весьма лестно внимание персоны такого уровня.
– Так-так. Уверен, что разговор с вами, Серж, будет интересным. Лейтенант, можете идти.
– Да, сэр. Только… Сержант, вы не могли бы отдать ваш револьвер?
– Пожалуйста.
Поворачиваюсь боком, Ольгерт извлекает оружие из кобуры.
– Сэр, я в зале у входа.
Дверь закрывается.
– Присаживайтесь.
– Благодарю вас, сэр.
– Что вы мне можете предложить, Серж?
– Ядерное оружие России и ряд секретов, касаемых меня лично. Каждый из секретов – дыра в стене безопасности Империи.
– Вы уверены, что найдете ядерный тайник?
– Да. Либо оружие, либо место, где оно прекратило свое существование.
– Подразумеваете Чинь?
– Да, сэр. Но я глубоко сомневаюсь, что арсенал покинул пределы России.
– В чем заключается ваша главная цель, Серж?
– Полное гражданство, финансовая обеспеченность, интересная работа в самой серьезной организации Империи. В общем, погоны офицера КИБ и маленькое поместье, допустим у Шервуда.
– Почему там?
– Вид из окна будет напоминать о Реджистансе.
Полковник усмехается:
– Граничит с наглостью. Пока вам гарантирован допросный конвейер в подвалах КИБ, Серж, и жестокое наказание за особо тяжкие преступления против Империи.
– Начну с последнего. По большому счету, я выполнил за вас вашу работу. Понесенные военными потери и обстоятельства, при которых они их понесли, дали КИБ гораздо больше оснований для ликвидации Вооруженных Сил, чем затея с этим игрушечным отрядом Реджистанса. Планировали пощипать заведение майора Шварца, сэр?
– Интересная мысль.
– Кроме этого, была бы показана необходимость собственно КИБ – как же, вскрыта целая сеть Реджистанса! Произведены запугивание и вербовка обучаемых. Вы же не собирались их всех отправлять под нож? Кроме того, родители заигравшихся детишек достаточно перспективны для разработки. Я не касаюсь комбинаций с чиновниками, олицетворяющими власть в богатой приморской полосе, хотя тут тоже есть хороший повод разгуляться. Возвращаюсь к основной цели. Военные получили плюху в своей зоне ответственности, КИБ начала расследование, а точнее, дала ход накопленному компромату, как и планировалось. Но, согласитесь, налет восторженной молодежи на санаторий и приписываемые мне действия находятся в совершенно разных весовых категориях.
– Ваша осведомленность, Серж, вызывает массу вопросов. Вы действовали один или в составе группы?
– С определенного момента – один, сэр.
– Кто вы такой?
– Не думаю, сэр, что сейчас подходящее время для честного ответа. Мне по душе долгое и плодотворное сотрудничество. Разумеется, после решения проблемы с потерянным арсеналом.
– Я пока больше склоняюсь к варианту допросного конвейера.
– Сэр, вы ставите под сомнение мою устойчивость к препаратам правды?
– К сожалению, нет. Но кроме химии, есть еще и боль, а также мучения близких вам людей.
– Относительно личной боли – вы что-нибудь слышали о программной остановке сердца? По собственному желанию владеющего этой методикой человека?
– Научники Хрустального острова все-таки сумели решить этот вопрос?
– Пока в одном экземпляре, сэр.
– Уверены, что нет шансов?
– Либо труп, либо овощ – тело без сознания, существующее за счет реанимационной техники.
– Как же близкие люди, Серж? Все те, кто в вас поверил, любит вас?
– Во-первых, оттуда это будет безразлично, а во-вторых…