Александр Голодный – Право на смерть. Ярче тысячи солнц (страница 35)
Сделав изрядную петлю, заросшая тропинка вывела к густым кустам на краю осыпавшегося склона. Судя по следам, тут была лестница, причем деревянная – видны остатки срубленных кольев. Спуститься можно, залезть наверх уже проблематично. Прыгаю на манер горного козла, вот уже и внизу. Немного разбередил рану, весь в поту. Надо обмыться. Пройдя на кухню (приятно пахнет доспевающей гречневой кашей с мясом), беру два ведра, захватываю полотенце, и вниз – к ключу. Пристроившись в кустах, раздеваюсь догола, отлепляю заплату с бока. Ну, первое! С трудом сдерживаю лезущие непарламентские выражения – вода холоднющая. Так, подышать… Второе! Растираюсь полотенцем – отлично! Самочувствие ощутимо улучшилось. Теперь можно на ужин. Кстати, полные ведра взять с собой – в бак прогреваться.
Поев и полчаса повалявшись, доливаю еще два ведра в душ и устраиваю полноценную помывку. Мыло-то, оказывается, пахнет нашим «Земляничным». Довольный, как слон, выхожу и встречаюсь с ожидающей очереди Светланой. Двое парнишек стоят рядом возле солидной емкости с теплой водой – ее специально грели на кухне. Дама в махровом банном халате, на ногах резиновые тапочки, в руках пакет и большое махровое полотенце.
– Я не вклинился в твое расписание, соратница? Если что – приношу извинения.
– Почти нет, соратник, я ждала лишь пару минут. Но запомни: это время в душе – мое.
– Уже запомнил.
– Обработать рану подходи через час, соратник Сержант.
– Хорошо, соратница.
Вернувшись к себе, первым делом прикрыл окошко – близится вечер, могут налететь комары. Влажное полотенце на открытую дверцу шкафчика, выхожу на улицу – подышать. Дышать есть чем – аромат разогретой за день сосновой смолы смешивается с несущим запах разнотравья легким ветерком. Благодать. Прогуливаясь, встречаю Петра. Судя по пакету и полотенцу, идет сменять Светлану.
– Как первый день прошел, Сержант?
– Отлично, Петр.
– Тренировался?
– Да, пробовал побегать (ага, доложили о моей отлучке и спортивном виде). Надо боевую форму восстанавливать.
– Правильное решение. Мы тебе, наверное, всю спортивную подготовку бойцов отдадим. Как смотришь?
– Нормально смотрю. Поручите – буду заниматься.
– Хорошо, так и решим.
Побродив еще немного, иду к врачу. По мере приближения к лазарету улавливаю негромкие звуки музыки. Стучу.
– Входи.
На столе у Светланы негромко играет небольшой радиоприемник на солнечных батареях. М-да, красиво жить не запретишь – я тоже от радио не отказался бы. Такой же, помню, отремонтировал на свалке. Врач так и осталась в махровом халате, волосы замотаны полотенцем. Улавливаю слабый запах дорогого шампуня.
– Сержант, когда нет обучаемых или вечером, можешь заходить лечиться не по полной форме. Вообще вечер – время отдыха.
– Хорошо, Светлана.
Снимаю куртку, задираю тельник, подставляю бок. Нагнувшись, девушка обрабатывает рану, я вдыхаю прекрасный аромат чистой влажной женской кожи.
Черт… Сначала вспомнилась страстная Елена после душа в мансарде, а потом стесняющаяся своих чувств, но искренне любящая Марджи…
– Больно?
– Нет, нормально. Так, мысли нахлынули, Светлана.
– Не очень хорошие, наверное, мысли у тебя, парень.
Если врач ждет продолжения, то его не будет. Вздохнув, молчу.
– Все, Сержант. Ты бы не томил себя, сходил к отцу Вениамину. Он добрый и понимающий.
– Спасибо, Светлана. Подумаю.
Вечерняя прогулка. Солнце заходит, падают густеющие тени, из ущелья поднимается прохлада. Присаживаюсь на ковер из иголок, смотрю на скрывающееся за горами солнце. Вот я у своих, пришел к людям, к которым стремился с первого дня в этом мире. Почему тогда нет покоя на сердце? Почему не отпускают воспоминания о тех, к кому я не был равнодушен?
Улавливаю шаги, поворачиваюсь. Командир. Кивает, присаживается, смотрит на закат. Я уверен, просто чувствую – и ему не по себе. Молча сидим, наблюдая, как багровый диск, подсвечивая деревья, скрывается за горизонтом. Последний луч.
– Сын у меня, на год тебя моложе… Был. И дочка… Восемнадцать лет должно исполниться.
Что могу ответить? И нужен ли ответ? Командир еще несколько минут всматривается в контуры гор, видя что-то свое, внутреннее, вздыхает, встает:
– Иди отдыхать, боец. Завтра насыщенный день.
– Хорошо, командир. Спокойной ночи.
– И тебе, Сержант.
У рукомойника под слабым светом пластиковых фонарей со свечкой завершают вечерние процедуры караульные. Составляю им компанию с зубной щеткой, кошусь на полные наивной суровости юные лица. Для чего жечь свечи, если в продаже есть не самые дорогие фонари на светодиодах с солнечными батареями? Романтики им не хватает? Честное слово, устроили здесь «Зарницу»!
В помещении уже совсем темно. М-да, фонарик бы не помешал. На ощупь раздеваюсь, складываю форму, пристраиваю сохнуть портянки, револьвер под руку. Все, отбой.
День начался привычно – в шесть утра вышел на зарядку. Пробежка, гимнастические упражнения, упал-отжался, тренировка в выхватывании револьвера из кобуры. Последнее совсем не понравилось – долго и неудобно. Были бы нитки с иголкой – мог бы переделать, сделать открытую кобуру типа ковбойской.
Возвращаясь в лагерь, встречаю Светлану. Отлично врач бегает – легко, пружиняще, размеренно двигающиеся руки согнуты в локтях, спинка прямая. На ногах кроссовки, и, кстати, не вижу оружия. На ходу кивнув, девушка проносится мимо.
Сбегал за водой для умывальника, утренние процедуры, бритье. В лагере нарастает легкий шум. Оборачиваюсь – в летней гражданской одежде, удобной походной обуви, с рюкзаками идут юные пареньки и девчата. Бойцы на обучение. Судя по табличкам на рюкзаках, маскировка под туристическую группу. Смываю остатки мыльной пены, вытираю лицо полотенцем и внезапно чувствую, как кто-то подкрадывается сзади. Шаг влево, разворот… Улыбающаяся Натали. Продолжая движение, подхватываю ойкнувшую девчушку за талию и выполняю еще один поворот. Осторожно опускаю на землю.
– Какой ты чуткий, волк!
– Тише надо ходить, разведчица. Группу ты привела, Ната?
– Да. И сама остаюсь на занятия. Вечером только домой, Сержант.
– Не страшно будет?
Вспомнив вчерашнее, слабо стукает кулачком:
– Нехороший!
Но снова не может сдержать улыбку.
– Внимание, соратники!
Комендант.
– Сдать продукты соратникам на кухню, мужчинам рюкзаки сложить в третьем корпусе, девушкам – в четвертом, всем к складу за формой. Выполнять!
– Беги, Натали.
Сидя за завтраком, вижу, как в столовую заходят переодетые молодые бойцы. Обувь осталась своя, форма топорщится, но гордые – дальше некуда. Рядом присаживается Петр:
– Сержант, после завтрака выдам им винтовки, и можешь брать группу. Место для занятия присмотрел?
– Да, Петр.
– Отлично. Тогда с девяти до одиннадцати они твои. Ровно в одиннадцать должны стоять у учебных столов.
Забрав группу (двенадцать человек, семеро – девушки), трусцой веду к старой полевой дороге.
Прозанимавшись первый час, полностью разделил мнение командира – дети. Восторженные, старательные, ловящие каждое слово на лету и исполнительные дети. Не знаю, как командир, но у меня рука бы не поднялась посылать их в бой. Объяснив устройство засады, натренировал щелкать спусковыми крючками, как при стрельбе залпом, оставляю основную группу, а сам с Натали и тихо перемещающимся по лесу хлопцем изображаю рейнджерскую группу. Движемся… Дружный щелчок. Плохо. Объясняю ошибки:
– Вы должны стрелять, когда рейнджеры идут по открытому месту от укрытия к укрытию. Сейчас залп дали, когда наша тройка уже залегала на землю, значит, все пули ушли впустую.
– Соратник Сержант, но вы быстро перебегаете, не прицелиться.
– Рейнджеры всегда так движутся, соратница. Поэтому и нужен залп.
Объясняю про стрельбу с упреждением, тренирую. Уже лучше. Теперь маскировка. По окончании занятия, построив вспотевших, в паутине и древесной трухе, бойцов, проверяю вооружение, трусцой возвращаемся в лагерь.
Два брезентовых квадрата, ребят ждут Олег и Светлана. Врач забирает девочек. Так, посмотрим… Да, с рукопашной подготовкой у доктора все в порядке, даже замечательно. Движения экономные, отточенные, наработанные. Олег ничем ей не уступает. Приемы стандартные, несложные.
– Соратник Сержант, не хочешь что-нибудь показать?
– Конечно, соратник Олег.
– Соратник Сержант, осторожнее, не забывай про рану.