Александр Голодный – Подрывник будущего. «Русские бессмертны!» (страница 33)
Теперь протестировать электромеханику.
О разряде аккумулятора мины своевременно предупреждает командный модуль участка, поэтому на легкую неисправность рассчитывать не приходится. Если агрегат отказал, то с ним произошло что-то серьезное.
Так и есть. У одной неисправен приемопередатчик, у другой цепи взрывателя. Хорошо, что первую мину хитрая электроника модуля успела перевести в пассивный режим.
Мастер замечает:
– Все из прошлогодней партии, сэр.
В голосе военного явно звучит досада:
– Я вижу, Чиф. Кто-то в корпорации увлекся аутсорсингом. Ты поковыряйся, может, починишь. Не хотелось бы в последний месяц вахты заморачиваться рекламациями. Да и за экономию, сам понимаешь, премия неплохая. Сделаешь – я тебя отблагодарю.
– Да, сэр, я постараюсь.
– Ну, и хорошо.
Взгляд капрала переходит на меня:
– Твое мнение о Муте, Чиф?
– Отработал неплохо. И выучился быстро.
Военный шутит:
– И задницу подтирать умеет?
– С первого раза, без напоминаний, сэр.
– Значит, надо поощрить.
Сэм достает из кармана простенькие пластиковые часы военного образца:
– Держи, Мут. Теперь ты настоящий сапер.
Взяв вещь, замираю по стойке «смирно», четко козыряю капралу и Чифу.
Здесь наличие наручных часов является показателем ранга в своеобразной иерархии рабов. С ними ходят только привилегированные.
Добавляем хорошее питание, обмундирование и бытовые условия – я в туземной элите. Наверное, должен радоваться.
После получения допуска к самостоятельной работе жизнь вошла в размеренную колею.
Каждое утро зарядка, потом завтрак и постановка задач. Выезд или просто сбегать, заменить мины. Обед в столовой либо сухим пайком. Питание вояк на выезде мне понравилось – разнообразно, вкусно и сытно. Если после обеда остаешься во взводе, то несколько часов учебы, вечером наведение порядка, стирка при необходимости и отбой.
Стало появляться свободное время, которое решил тратить на полосу препятствий. Прохожу ее уже неплохо, а еще использую подручные железяки, как снаряды в спортгородке. Мастер такой подход к делу одобряет и шпыняет Шарка, который всем занятиям предпочитает сон. Нельзя сказать, что я за отведенные семь часов полностью высыпаюсь, но как-то хватает.
По истечении недели серьезной и неожиданной проблемой стал информационный голод. Казалось бы, ерунда полная. А на деле… Мозги просто зудят, требуя новую информацию. Ведь сколько прокачивалось через них в моем мире?
Учеба, книги, Интернет, радио, работа, даже телевизор. Здесь мины и планшет. Все. Даже не поболтаешь, поскольку от чтения моих вопросов по слогам Шарк быстро устает и его клонит в сон.
Надежды на хакинг безнадежно рассыпались. Кое-какие модули программ в текстовом редакторе открыть удалось, но ничего особо ценного я из них не почерпнул. «Хелпы» перечитал все, полностью выявив возможности установленного программного обеспечения. Периферии для выполнения прошивок нет, программ нет. Итого: местный аналог «винды» пока не по зубам.
Соответственно, жажда знаний обратилась к электромеханической начинке мин:
«Мастер, разрешите вам помочь в ремонте».
Момент выбран психологически грамотно. Чиф только что вышел из бункера глотнуть свежего воздуха и постоять на солнышке. Освещение в подземелье тускловатое, а на зрение он жалуется частенько, особенно после таких работ.
– С чего это тебя потянуло потрудиться, Мут?
«Хочу понять, как работает мина. Того, что знаешь, боишься меньше. Пока я сильно боюсь».
Прочитав фразу, мастер назидательно говорит:
– Бояться для сапера правильно. Тех, кто считал себя всезнайкой, и самонадеянных глупцов давно съели черви.
Немного подумав, кивает:
– Ладно, пойдем. Но на долгое объяснение не рассчитывай. Там все очень сложно, если не вникнешь сразу, значит, понять не суждено.
Ну, не так уж и сложно оказалось. За предметы кафедры черчения я имел одни пятерки, поэтому в альбоме чертежей разобрался довольно быстро. Главное – не спалиться на чтении англоязычных, разъясняющих порядок выполнения операций, текстов, поэтому поглядываю на них украдкой, с подчеркнуто внимательным видом слушая объяснения Чифа.
Через полтора часа выставляю на стол мастеру пять обслуженных механизмов.
– Разобрал, очистил, смазал?
«Да».
– Сложно было?
Прищурившись, он читает ответ с планшета:
«В бункере Подполья имелись системы и посложнее, сэр».
Довод, как обычно, срабатывает безотказно и не вызывает лишних вопросов. О Подполье рабы говорить не любят, всячески избегая этой темы. Мучают угрызения совести или пугает то, что партизаны считают носящих ошейник предателями – сложно сказать. А может, рабы после «программы адаптации» уже плотно ассоциируют себя с хозяевами. «Стокгольмский синдром», так, кажется, это называется.
Проверив работу, Чиф одобрительно кивает:
– Все, теперь это твой участок. Сам напросился.
«Да».
– Хочешь еще помогать?
«Да».
– Тогда пойдем в мастерскую.
Два окна на втором этаже домика дают вполне пристойное освещение. Постепенно разбирая, внимательно разглядываю части электронного блока, и до меня начинает доходить вероятная причина неисправности. Как говорил наш преподаватель: «Электроника – это наука о контактах».
Вот контактная площадка. Все пластины покрыты темной окисью, прижимные лепестки ответной части тоже. Очень знакомо. Сплошь и рядом встречалось на электронных платах жестких дисков моего мира. Там я справлялся стирательной резинкой. Что будет здесь?
Показываю мастеру, рисую в воздухе вопросительный знак.
– Ну, ты сообразительный, даже пугаешь. Пацан ведь еще, а в этом разбираешься. Там учили?
«Да».
– Правильно. Контакты должны быть блестящие. Прокладка блока герметичность не держит. Резина – дерьмо, за год подсохла. Сейчас еще ничего, а вот пойдут дожди… Нахлебаемся вдоволь, менять мины запаримся. На, вот этим очищай до блеска.
Срезанный на острый угол кусок твердой резины. Ничто не ново под луной. Впрочем, я что, ждал на протирку спирт?
Тружусь, а Чиф продолжает рассказывать:
– Тебе повезло, начал работу летом. А повкалывай осенью, в грязь, под дождем! Бывало, поскользнешься, падаешь и мечтаешь только об одном – лишь бы не на мину!
Получив часы, я наконец узнал время года. Сейчас начало июня, а свой мир я покинул в конце февраля. Где болталось сознание неполных четыре месяца? Не знаю. Или время в мирах течет немного по-разному. И лучше об этих вещах глубоко не задумываться, принимая как должное – слишком легко свихнуться.
Кстати, в конце месяца смена у наемников, Чиф уже сейчас пытается узнать, кто войдет в новый состав саперного взвода.
Кладу обработанную плату перед мастером. Вооружившись тестером, он прозванивает цепи. Детальки мелкие, да и со зрением у Чифа после бункера не очень. Коротко ругнувшись очередной ошибке, он откладывает щупы, устало откидывается на стуле. Спросив разрешения, берусь за прибор сам.
Что на плате? Полный аналог элементной базы нашего мира, только смущают цвета. Глянув в альбом схем, понимаю, что здесь крошечные прямоугольники резисторов белые, конденсаторов – синие, а индуктивностей – коричневые. Микросхемы, транзисторы, как и у нас, в черном пластике. Что можно определить тестером?
Наверное, проверить низкоомные резисторы по цепям питания микросхем и на контактах электронных ключей. Прозваниваю. Оп-па!
Судя по схеме, должно быть три ома, а по факту за триста. Обрыв?