Александр Голодный – Нож разведчика. Добро пожаловать в ад! (страница 40)
– Курьер?.. Какой?
– Бухой! Слышь, ты, я ща развернусь, и пошел ты на хер! Вперлось мне ушлепкам тупым что-то доказывать. Правильно про вас пишут – одни пидоры подмахивающие тут в охране!
Сочно лязгнул замок. Сработало!
Пылающий праведным гневом охранник (тот самый бык, как и ожидалось), опешив и беззвучно открывая рот, судорожно пытался что-то сказать. Упертый в лоб цилиндр глушителя членораздельности речи явно не способствовал. Второй было отшатнулся, но тоже замер, парализованный видом нацеленного на него оружия.
– Назад! Руки за голову, твари! Ну!
Коробку через порог, захлопнуть дверь, задвинуть засов. Как Саня?
Отлично. Очень недвусмысленная стойка. Лишь бы палец не дрогнул, а то… Цвиркнул сверчок.
На кратчайший миг глаза Ратного стали черными от расширившихся зрачков, а потом в игру вступил Серый.
С вопросом прозвучал резкий злой голос Веселова:
– Где все? В зале?
– Д-да.
– Туда! Руки за головой, дернется один – срежу обоих. Двигай!
Процессия без помех прошла по коридору, охранники остановились у двери.
– На замок запирают?
– Нет, тут нет замка.
– Ты! Откроешь левой рукой дверь, зайдете внутрь и вперед до противоположной стены. Дернетесь – вы трупы. Остальным тоже не жить.
– Там дипломат из американского посольства!
– Похер. Окажете сопротивление – уроем всех. Канай!
Предатели еще не успели получить деньги. Они вообще ничего не успели. Запомнившиеся сумки стоят на столе, визитеру помоложе с угодливым лицом что-то втирает руководитель «Свободного гражданина», остальные с преданными заискивающими улыбками внимают беседе. Улыбки, впрочем, скисли сразу.
– Всем стоять!
Направляющиеся к стене охранники послушно замерли на полушаге.
– Это ограбление! Кто дернется – пуля!
Ствол «ППШ» с массивным глушителем недвусмысленно качнулся вдоль замершей группы. Серый слева-сзади страховал бойца, держа «глок» двумя руками. Ему сразу очень не понравился второй из доставивших деньги. Слишком многое в этом коротко стриженном здоровяке выдавало вражеского солдата.
– Нам нужны только деньги. Кто окажет сопротивление – смерть! К стене, твари, руки за голову!
Освещающая коридор лампа дневного света барахлила уже давно. Но именно в этот момент под горевший стартер заставил ее мигнуть. Немедленно среагировавший на изменение освещения Серый бросил короткий взгляд через плечо в коридор.
Морского пехотинца из охраны американского посольства до бешенства возмутили эти два бандита. Его, представителя великой, правящей во всем мире державы, пытаются ограбить какие-то русские уголовники! Да еще на глазах офицера разведки, дипломата, помощника атташе по вопросам культуры!.. Показалось, что «беретта» в поясной кобуре под курткой зашевелилась, просясь в руку. Второй, с «глоком», еще представляет опасность, а крикун со своим древним побитым железом просто мишень. И неизвестно – стреляет ли вообще эта корявая пародия на «томпсон»?
Когда налетчик отвлекся на моргнувшее освещение («У этих русских ничего не работает так, как следует»), морской пехотинец отточенным, выверенным и натренированным движением выхватил мощный пистолет, скидывая на ходу предохранитель, и уже отчетливо представил, как точные пули сметают нахальных бандитов… а защита интересов Америки – дело, приносящее награды… рука почти поднялась на уровень глаз…
Русских морпехов готовят на совесть и сержантские лычки к дембелю просто так не дают.
Скорострельная машина залилась кашляющей очередью, перерезая врага пополам.
«ППШ» делает девятьсот выстрелов в минуту. Изготовленный в Великую Отечественную автомат щедро отмерил стальных смертей. Можно не экономить – их семьдесят одна в дисковом магазине. Нашпигованный свинцом противник отлетел к стене, упущенная на взмахе «беретта» упала на стол, как раз перед развернувшимся охранником. Бык резво метнулся вперед, протягивая руку с жадно растопыренными пальцами…
Дых.
Пуля бойца Подполья ударила в переносицу, вывалив затылок и забрызгав содержимым черепа стоящих с поднятыми руками, оцепеневших от ужаса функционеров. Истошно завизжала старая, проверенная делами правозащитница, дернулись в разные стороны остальные клерки… и началась бойня.
Бледный, с расширенными глазами, находящийся в шоке Веселов резал короткими очередями. Сознание никак не могло оценить происходящее, но безупречно справлялись вбитые службой рефлексы. Серый стрелял как машина, успевая внести правку в работу напарника. Хрип, дергающиеся в агонии тела… и замерший на спусковом крючке палец Александра. Еще совсем молодая активистка, чудом избежавшая пули, вцепилась ему в ноги. Захлебываясь в истерике, она срывающимся полукриком-полустоном умоляла:
– Мальчик, не надо, не надо, пожалуйста!..
Сбоку глухо гахнул «глок», тяжелая пуля разнесла женщине голову, оборвав голос, оборвав жизнь. Перед потрясенным молодым человеком возникло лицо друга с мрачными, полными жесткого холода глазами:
– Это война, боец. Они все – враги.
Александр так и простоял в ступоре, пока Серый доводил дело до конца. Хлопки контрольных выстрелов, путь по коридорам офисного здания – все стерлось. В себя он немного пришел, когда мучительно блевал в туалете да огнем жгло воспоминание, в котором Сергей, обмакнув скрученный из бумаги жгут в растекающуюся алую кровь жертв, что-то выводил на стене.
В нос снова явственно ударил кислый запах сгоревшего пороха и тяжелый, страшный – крови. Раздирающий спазм опять вывернул наизнанку желудок.
– Оно тяжело только в первый раз, брат.
Шумела в раковине вода, Серый смывал брызги крови с сумок. Перед мысленным взором Веселова стояли изрешеченные пулями тела. И глаза Сергея. Жесткие, беспощадные. Что-то было в них не так, какая-то деталь… Александр так и не вспомнил, что изменился цвет. Не привычный серо-синий, а новый, неопределенный, зеленовато-коричневый.
– Мы не собирались убивать и давали им шанс. Они сами выбрали смерть. Ты это понимаешь?
– Да. Но ведь?..
– Сделанного не воротишь, боец. И жалеть о них не надо. Они – предатели, продающие нашу страну. Ты уничтожил врагов. Только врагов, невиновных там не было.
– Я не хотел. Но тот, с пистолетом…
– Ты поступил правильно. Ты – боец… Александр. Попей воды и пойдем.
– К-Косте надо позвонить.
– Звони.
Бордовые «Жигули» заехали во двор через двадцать минут, развернулись, сдали задом к запасному выходу. Открылась водительская дверь. Костя. Подхватив ношу, придерживая за локоть Саню, Серый вышел на улицу.
Взглянув на мертвенно-бледное лицо друга, Кустов окончательно понял – все пошло не по плану. Сумки легли в багажник «девяносто девятой», Веселов почти упал на заднее сиденье, Серый занял переднее.
– Владимирыч?..
– Уходим. Веди машину, боец.
Глянув на срывающегося в нервную дрожь Александра:
– Надо по дороге купить лекарства. Что-нибудь успокаивающее. Из сильнодействующих.
– Я понял. Тут недалеко аптека, проезжал. Саня, держись!
Проглотивший четыре таблетки Веселов отключился, когда они остановились в третьей по очереди пробке.
Взглянув в зеркало, пробиваемый от нервного напряжения на разговор Костя отметил:
– Уснул.
– Это хорошо. Машину увел чисто?
– Да, Владимирыч. Ты знаешь, ее можно и не бросать. Не должны хватиться, в ней и бензина на донышке было, я заправлялся. И замок не ломал – ключ подошел. Давай доедем до дома, перетащим Саню и вещи, а потом разведаем – можно ли тихо поставить на место? Ты пройдешь вперед, посмотришь…
Серый твердо и хладнокровно остановил напарника:
– Я понял. Так и сделаем. Не нервничай, боец, держи себя в руках. Уже почти все кончено.
– А если туда зайдут?
– Не должны. Сегодня – точно. Двери я за собой закрыл, замок сработал.
– Но ведь…
– Помолчи… Константин. Потом обсудим.