Александр Голодный – Частица хаоса (страница 26)
Фигассе, «беззаботную»! Пять дней в неделю пашешь, аки пчела, седалище к офисному креслу прирастает. А Петрович, спрут-эксплуататор, следит за несчастным «планктоном», словно надсмотрщик за неграми на делянке…
Прогоняю греховные мысли, потому что яркие лучи софитов сходятся на моей чисто выбритой (это с утра самостоятельно) и напудренно-подмазанной (поработали местные гримеры) физиономии.
Надеюсь, выгляжу не совсем дебильно, но точно об этом узнаю лишь завтра утром, во время показа программы.
Постаравшись придать лицу сосредоточенное и проникновенное выражение, открываю рот:
– Меня зовут Макс Михеев, и две недели назад я чуть не умер прямо на свой День Рождения…
Прерываемый цитатами из библии, двумя псалмами хора, все-таки успешно добираюсь до конца повествования.
– Стоп, снято!
Мгновенно потерявший всю одухотворенную «святость», отец Кларенс деловито обращается к режиссеру:
– Как прошла запись, Марти?
– Божьей милостью, Вит. Удивительно удачно. Гость выступил хорошо.
– Ты уверен?
– Абсолютно. Дубли ни к чему.
– Гм-м… Мне тоже выступление господина Михеева понравилось.
Телепроповедник поворачивается ко мне:
– Э-э-э, Макс, все-таки более эффектно и зримо для паствы было бы внесение богоугодного пожертвования перед камерой, а не просто упоминание об этом совершенном действии.
Третий раз!
Реально третий раз в этой мозгопромывающей телеконторе меня пытаются развести на бабло. Мать!.. Я пока банки не граблю и виртуальные нолики на кредитках не рисую. Тебе нужен эффект, святоша? Дай свою карту, и я проведу ею в украшенном крестами, стилизованном под ларец терминале. А потом, дружок, можешь озвучить любую «пожертвованную сумму».
Уверен, что он об этом методе знает, как догадывается и о моей готовности к подобной сделке. Но, ни фига не проявляет желание, все еще стараясь отжать чужое кровно заработанное лживыми взываниями к совести и не менее лживыми посулами. Достал!
Надежно спрятав рвущиеся наружу непечатные выражения, подпустив елея в голос, отвечаю в лучших традициях отцов-иезуитов:
– Святой отец, я же вам объяснял – мне дан был знак и сделано внушение. Не откупиться от повеления, а выполнить его, приложить душевные и телесные силы во исполнение наказа. И только тогда, когда приду в вашу обитель преображенный физически и духовно, я с чистой совестью подкреплю свой ответ перед церковью щедрым пожертвованием во славу её.
Неслабо загнул, даже самому понравилось.
Секунду подумав, проповедник кивает:
– Сын мой, я ценю вашу откровенность и духовную стойкость. К слову, вы не могли бы повторить свой зарок перед камерой?
Запасаешься «крючками», святоша? Рассчитываешь на «потом»? На здоровье. В моем мире есть классная поговорка: «Обещать – не значит жениться», а процесс совершенствования тела бесконечен. Ты можешь сказать, какой момент будет соответствовать «исполнению зарока»? Лично я – нет.
– Конечно, святой отец, с удовольствием.
– Тогда я сейчас расскажу о вашем предыдущем пожертвовании, а вы вступите с обещанием после выступления хора.
Кларенс поворачивается к режиссеру:
– Марти, псалом триста шестьдесят восьмой.
– Принято. Звук, как у вас? Готовы?
Через пару секунд из динамиков доносится ответное:
– Готовы, сэр.
– Хорошо. Внимание! Камера!
Лицо проповедника стремительно наполняется «благостью Господней».
– Мотор!
***
Возвращаясь домой в вагоне подземки, продолжаю внутренне исходить негодованием. Реально – долбанная секта. Методы, поведение, навыки – один в один. Только они называются и считаются официальной церковью. Что же тогда из себя представляют местные натуральные сектанты?
Мать!.. Вот это и есть настоящая оккупация. Когда народу безнаказанно дурят голову и людей забирают в психологическое рабство различные «проповедники» и «пророки», когда узаконены «легкие» наркотики, а спиртное и табак продаются круглосуточно и без ограничений по возрасту, когда педофилия ненаказуема, а гомосексуализм рекламируется и насаждается… это значит, что страной правит поставленное врагами правительство.
– Эй, толстячок! Пожертвуй на церковь «Кающихся братанов».
Делаю вид, что ничего не слышу. Встречал упоминание об этой «церкви». Натурально – бандитский общак. Мало они отжимают грабежом и рэкетом, «кварталами развлечений» и заказными убийствами, так еще и свою «церковь» создали!
Зря сэкономил на такси – теперь вот расплачиваюсь.
– Слышь, жиртрест, к тебе, в натуре, обращаются.
В прошлой жизни я этих двух уродов изувечил бы голыми руками. Какие-то недоделанные, расхлябанные, левый маломерок, судя по зрачкам, вообще под кайфом.
Но это в прошлой, поджарым мускулистым подполковником. А сейчас…
Продолжаю молча стоять, глядя в стену ничего не выражающими глазами.
В нос почти упирается портативный терминал:
– Карту сюда, жирный! Не въехал?!
Достали!
– Отвали, а то полицию вызову.
– Чего?!. Оборзел, лох?
Терминал у него в правой руке, поэтому урка опрометчиво пытается съездить мне по уху с левой.
Блок, перехватываю обе его руки, дергаю «побирушку» на себя и резко сгибаю правую ногу в колене.
Поскольку мои ноги привыкли таскать сто с лишним кило веса, мышцы в них неплохие и удар в промежность проходит неслабо. Клиента аж подбросило. Жалобно пискнув, с перекошенным лицом он безвольно осыпается на пол. Почти не препятствую, только на лету перехватываю давно немытую башку и помогаю гнусной роже встретиться с моим, идущим на второй заход коленом.
Чвак!
Готов!
Теперь у его коллеги не только зрачки расширены, но и заметно округлились глаза:
– Кранты тебе, лошара!
Противник лезет рукой в карман. Точно не за конфетой, поэтому надо действовать быстро.
Мои трицепсы, конечно, крайне далеки от идеала, но на человеческом теле хватает уязвимых даже для слабого воздействия точек.
С доворотом плеча въезжаю с правой в нос клиента. Основанием раскрытой ладони, чтобы пальцы не выбить.
Хрумсть!
Видишь, уродец, теперь и ты очень занят.
Шаг правой, ступню за левую ногу отшатнувшегося урки, тело вперед, одновременно резкий удар-толчок в подбородок. Потянувшийся к окровавленному лицу вымогатель предсказуемо теряет равновесие и валится назад, неудачно встречая затылком металлический подлокотник сидения.
Бум.
Клиент в отключке. Ну, кто еще хочет комиссарского тела?
Кровожадный взгляд по вагону показывает – желающих нет. Те, возле которых валяется с заливаемым кровью лицом бандюк, смотрят на меня с откровенным испугом, основная масса пассажиров делает вид, что предельно занята личными проблемами и привычки глазеть по сторонам не имеет. И ладушки.