Александр Голодный – Частица хаоса (страница 22)

Фрагменты воспоминаний подтверждают версию.

Есть пара-тройка постоянных приятелей, любителей коллегиально попить пиво и посмотреть футбольный матч на большом телевизоре радушного хозяина.

В районе десяти вечера, уломавшись по самое немогу, заползаю на пахнущее свежестью ложе. Ручки-ножки болят и дрожат от перенапряжения, недовольно урчит и посасывает оставшееся без привычного вечернего жора брюхо.

Так, что у нас с делами? Будильник выставлен, карта в кармане отглаженной рубашки, смартфон на тумбочке. Проматывая в уме порядок передвижения в офисном здании, не замечаю, как отрубаюсь.

***

…бесконечная стена пазлов. Иду вдоль нее не спеша, пытаясь охватить сложный рисунок взглядом. Нет, не получается, не те масштабы. Смотреть надо издалека, вон оттуда. Обернувшись, вижу на горизонте вздымающийся пик. Похоже, это не скала, а рукотворная постройка, гигантская черная башня с пятью острыми зубцами, впечатляюще смотрящаяся на фоне сине-серого осеннего неба. И чем-то она пугает, вызывая зябкую дрожь, словно заставляя укрыться от несущего холод, полного изначального зла, нечеловеческого взгляда.

Отвернувшись к стене, пытаюсь найти щель или трещину, любой намек на проход туда, в безопасность. Бесполезно. Фрагменты подогнаны идеально, для их скрепления даже не требуется цемент, они словно вцепились друг в друга вычурно изогнутыми фигурными краями.

***

– Сколько мне еще придется это слушать, мистер Михеев? Объясните, пожалуйста, сколько вы еще собираетесь испытывать мое далеко не безграничное терпение?

Владимир Петрович стружку умеет снимать мастерски – отдаю должное. И вообще мужчина вызывает симпатию – крепкий, поджарый, с отличной осанкой, в безукоризненно сидящем летнем костюме и галстуке в тон. Голос, однозначно поставленный в армии, пробирает до печенок даже меня, гостя в чужом теле.

Воспользовавшись паузой, поднимаю виновато опущенную в самом начале разноса голову:

– Сэр, я виноват. Приношу свои извинения. Приложу все силы, чтобы больше вас не подводить.

Наверное, это правильные слова, потому что уровень смешанного с презрением негодования во взоре начальника несколько снижается. Внимательно окинув взглядом заметно преображенного чистой и выглаженной одеждой, тщательно выбритого Максика, руководитель отвечает:

– Только пребывание в больнице, мистер Михеев, служит оправданием того, что вы не остались в этот раз без премии. Отправляйтесь на свое рабочее место и постарайтесь трудиться так, чтобы я не возвращался к мыслям о вашем наказании.

– Да, сэр! Спасибо, сэр!

Мое рабочее место – это одна из «сот» разделенного полутораметровыми пластиковыми переборками обширного зала. Трудится здесь человек тридцать, половина – женщины. Как и в покинутом мире, упитанного народа хватает, но Максим своими телесами рекорды бьет однозначно.

– Что, дружище, пропесочили?

Навалившийся на переборку парень с соседнего места ехидно подмигивает:

– Но ты вообще обнаглел – День Рождения растянул на неделю. Пит говорил, что даже в больницу попал. Жаловался, как ты его напугал, когда он дозвонился по телефону. Что, совсем худо было?

Это один из приятелей Михеева – Алекс. Значит, тогда дозвонился и фактически спас мне вновь обретенную жизнь Петр. Надо будет отблагодарить. Отвечаю коллеге:

– Не то слово. Хуже некуда. Представляешь, дошел до клинической смерти. Если бы медики хоть чуть-чуть опоздали…

Не договорив, делаю жалобное лицо и шмыгаю носом.

– Да ты что?.. Когда мы уходили, ты вполне в норме был. Довольный, веселый, все подарок хвалил. С кальяном мы классно угадали, верно? А что случилось?

– Отравился какой-то дрянью. Может, даже миксами.

Алекс настороженно задумывается:

– Нет, миксами вряд ли. Мы же вместе кальян курили, у нас с Питом все нормально. Или ты потом добавил?

Чистосердечно признаюсь:

– Не помню. Вообще весь День Рождения из головы вылетел. До сих пор хожу, как ушибленный.

Разговор прерывает громкий, похожий на школьный, звонок. Сигнал к началу работы.

Коллега бросает:

– Ладно, на перерыве поболтаем, – и скрывается за переборкой.

Так, вроде первая проверка на «совместимость» пройдена, «обновленный» Макс пока вопросов не вызвал.

Сажусь за компьютер перед большим, не меньше двадцати четырех дюймов монитором. Программное обеспечение схоже с нашим, этакий понятный винегрет из «окошек»и Линукса.

Три значка рабочих программ после ввода паролей открывают три окна, на голову надеваю наушник с микрофоном – есть нечто вроде нашего «Скайпа» для устного решения вопросов.

Как и полагал, разобраться с системой закупок оказалось несложно, особенно учитывая, что работа не очень-то и запущена. Сначала проверил зеленые линии графика, где все по плану, затем слегка просроченные желтые, а уж потом, набравшись опыта, тревожные красные. Тут несколько раз пришлось выходить на прямую связь с поставщиками и субподрядчиками. Больше всего помотал нервы третий по счету клиент. Жук хитрейший. Ни да, ни нет, что-то все крутит, вертит, не называет конкретных сроков… забодал!

Ставлю конкретный вопрос, одновременно пролистывая по ссылке его прошлые поставки. Вот как: всегда с задержками! Так, дядя, пошел ты… Не очень вежливо обрываю разговор и ищу по справочнику фирму с аналогичным перечнем продукции. Есть такая, правда цены на комплектующие повыше. А если оптовые закупки?

От общения с заместителем директора по инженерной части отрывает стоящий в проходе Алекс. Что, перерыв? Уже?..

Сворачиваю беседу, сбрасывая визави таблицу требуемых комплектующих и договорившись обсудить расценки после обеда в три пополудни. С чувством глубокого удовлетворения закрываю программы.

– Максик, ты что, решил за день сделать больше, чем за месяц? Народ не поймет дурных порывов. Или Петрович очень уж крепко пропесочил, до сих пор отойти не можешь?

Возмущение в тоне не напускное. Похоже, я слегка напортачил с трудовым энтузиазмом.

Не запустить ли под настроение легенду? Вопрос Алекса в тему. Изображаю легкое зависание с остановившимся взором.

– Дружище, да что с тобой сегодня?

– Знаешь, я такое пережил в больнице, до сих пор дрожь пробивает. Даже боюсь рассказывать.

– Да ладно, чего от друзей-то скрывать? Пойдем, чаю выпьем, Пит, наверное, уже ждет. И поговорим заодно.

Пита я узнал сразу, уж очень приметная у него внешность. Кучерявый, носастый, с немного выкаченными глазами и лицом умного пройдохи. Добавь парню пейсы – и сразу понятна национальность. На втором этаже здания расположены несколько кафетериев, в одном мы и засели на получасовой ти-о-клок.

– Максик, тебе как обычно: какао со сливками и две булочки? Врачи ничего не запретили?

– Нет, стой. Только зеленый чай. И без сахара.

Лица приятелей ощутимо вытянулись.

– Да ты что?.. Что с тобой в больнице сделали, дружище?..

– Это не в больнице. Это случилось в реанимации, когда я почти умер…

Душещипательный рассказ занял ровно пятнадцать плановых минут. Закончив повествование в два глотка добиваю чашку и непроизвольно морщусь. Зеленый чай вообще не очень люблю, а уж без сахара… Одно утешает – он полезный, да и утробу ненасытную хоть чуть-чуть наполнит, а то от аромата свежей выпечки слюна захлестывает не по-детски. Как ни странно, гримаса, похоже, добавила нужное впечатление изрядно шокированным приятелям:

– Да-а-а…

Киваю:

– Вот, Пит, если бы не ты… В общем, с меня хороший бренди, друг.

Под моим признательным взглядом парень ощутимо смущается. Возникшую паузу прерывает короткий звонок. Предупредительный для работников – пора заканчивать перерыв. Договариваемся встретиться в фойе в обед и расходимся. Выходя из кафетерия оборачиваюсь и случайно перехватываю взгляд задумавшегося над чашкой из-под кофе Пита. Присутствует интересный оттенок – что-то вроде сожаления.

С чего бы? Рассчитывал на более серьезный подарок? Вроде, бренди любит, да и стоит оно по местным меркам недешево.

По пути на рабочее место окончательно разложил по своим полочкам памяти информацию о Петре. Трудится в банковском отделе, должность значительно выше моей, да и к Кройману заходит по делам частенько. Эдуард Львович нас, кстати и познакомил.

До двух часов дня старательно заглаживаю дисциплинарные прегрешения. Удалось решить вопрос цены с коммерческим директором фирмы и договориться об отправке пробной партии изделий в наш контрольно-испытательный отдел. По итогам проверки и будет принято решение о заключении контракта на поставку.

Вбиваю даты и ссылки в план, сохраняю электронные документы и с удовлетворением наблюдаю, как линия графика меняет цвет сначала на желтый, а потом и на зеленый.

Если не возникнет непредвиденных задач вроде поломок на скважинах, то все завалы разгребу не позднее, чем завтра.

Память Максика подбрасывает еще ряд интересных фактов. Оказывается, все действия работников, включая переговоры по телефону, записываются на сервере и регулярно подвергаются выборочному контролю. Поэтому дурью в рабочее время тут никто не мается и в социальных сетях не сидит. Другое дело – с какой скоростью работают. Можно полдня бездумно щелкать мышкой по узлам графиков, перебирая выпадающие меню и откровенно изнывать от скуки без всяких финансово-дисциплинарных последствий. Предшественник в теле, по крайней мере, так поступал регулярно. Но это он. А я лучше просмотрю спецификации и описания, чтобы понять, что скрывается за «децимальными» номерами. Потом легче с поставщиками будет договариваться и откровенной бестолочью выглядеть не придется.