Александр Голодный – Будущего нет! Кошмар наяву (страница 32)

— Уголовники? Это публика изобретательная. Раньше носили финки за голенищем сапога, сейчас за поясом или в рукаве пиджака, или, там, пальто.

— В рукаве?

— Да. Ножны крепят мягким ремешком к предплечью, или пришивают к одежде.

— Хитро.

— Тут важно даже не то, как они носят оружие, а как применяют. Их главная задача — отвлечь внимание, чтобы нападение произошло неожиданно для жертвы. Могут изобразить сердечный приступ, упасть, броситься к тебе с криком: «Товарищ, помогите!», даже просто вежливо спросить дорогу. Ты отвлекся, варежку раскрыл, и кранты.

— А если я буду наготове и не куплюсь?

— Все время быть наготове невозможно. Впрочем… Тогда, как вариант, он тебе плюнет лезвием безопасной бритвы в глаз. Половинкой «Невы».

Сергей подтвердил:

— Читал о таком. У Леонова.

— Ха, читал. Нам инструктор в… особом учебном центре показывал. За два шага бритва четко в цель летит. А тебе зачем эти хитрости, Серега?

Александров решил уйти от честного ответа:

— Да, кино вспомнил, «Место встречи изменить нельзя», как Векшина в начале убили. Он же, по идее, должен был быть готов.

— Да, кино достоверное. Отвлек его бандит чем-то, оперативник расслабился, «зевнул» удар. Мы, кстати, правильное выхватывание ножа еще не отрабатывали. Завтра принесу финку с ножнами, потренируем.

— Спасибо.

Совсем незаметно на фоне занятий и тренировок подошел Новый год. 1988, год его выпуска. В воздухе витала атмосфера праздника, пахло елочной хвоей и мандаринами, шла запись в увольнения. Женатым курсантам разрешили взять к себе домой на ночь товарищей. Сергей, помявшись, обратился к командиру группы:

— Володь, ты не мог бы меня выручить?

— К себе записать?

— Ну. Понимаешь, хочется встретить Новый год у своей девушки, неохота ее в наш спортзал на дискотеку звать.

— Конечно, запишу, Серега. Не проблема.

— Спасибо, командир!

Вообще-то Александров планировал встретить праздник с женщинами, а потом, когда закончат с праздничным столом, отправиться потихоньку в общежитие. Увольнительная есть, прибудет трезвый, ну, а то что не дожидаясь утра, значит, так получилось.

Но все вышло несколько по-другому.

В семнадцать часов он, с пакетами в руках, уже звонил в знакомую дверь. Не дожидаясь полночи, отдал подарки: по косметическому набору «Жизель» и классическому новогоднему полиэтиленовому кулечку с шоколадными конфетами, апельсином и мандаринкой. Со сладким помог Николай Иванович, заказавший дополнительную пару подарков, а наборы удалось купить благодаря знакомству с женщинами-продавцами в училищном магазине. Всего-то дел — создать нормальную статью с фотографиями в честь юбилея одной из них. Немного подрезав, материал опубликовали, потом пришли неплохие деньги, а благодарные женщины еще и дефицитом снабдили. Сплошные плюсы от корреспондентской работы.

Тона помады и теней оказались правильным, духи тоже очень приятными, Инга и Аленка остались очень довольны.

Тепло улыбнувшись, строгая дама произнесла:

— Спасибо, Сережа. Вы настоящий офицер и джентльмен. Мы тоже подготовили вам сюрприз.

Теплые вязаные черные шарф и круглая, только входящая в моду, шапочка с отворотом, туалетная вода и дезодорант "Marius" в фирменной черной с серебром коробке.

Пришел Сергею черед благодарить милых хозяюшек.

А потом Аленка решила уточнить:

— Сержик, тебе до какого часа дали увольнительную?

Замявшись, глянув на серьезную Ингу Михайловну, он ответил честно:

— Вообще-то до утра…

И заторопившись, продолжил:

— Но я планирую сразу уйти, как мы закончим праздновать, чтобы…

В голосе перебившей тетушки прозвенел металл:

— Куда уйти? Вы нам, Сережа, не чужой человек. Или вы считаете по-другому?

— Нет, но я не хотел вас стеснять…

— В двухкомнатной квартире?

Парень смущенно замолчал. Смягчив тон, Инга объявила:

— Вы остаетесь. Только не забудьте поставить будильник, чтобы не проспать с утра. И, раз вы ночуете у нас, думаю, мы сможем все вместе отдать должное шампанскому.

Тут возражать Александров не стал. Отказываться от праздничного вина — это полная глупость.

Глянув на счастливую Аленку, курсант ответил:

— Спасибо, Инга Михайловна. Я вам очень признателен.

Переодевшись в джинсы и рубашку, закатав рукава, Сергей принял деятельное участие в подготовке праздничного стола. Он аккуратно и со всем прилежанием нарезал, натирал и размешивал, не замечая, как тетушка одобрительно указывает Лене на его работу, а та гордо улыбается.

Потом они прервались на легкий ужин из оливье и аккуратных бутербродов с домашним паштетом к чаю, и окончательно закончили с радующими сердце делами около восьми часов вечера. Инга Михайловна удовлетворенно подвела итог:

— Ну, что, молодежь, накрывать стол еще рано. Вы не хотите прогуляться? А я бы немного вздремнула, каюсь — подустала. День сегодня выдался хлопотный, а нам ночь еще сидеть.

— Конечно, тетушка.

— Хорошо, Инга Михайловна.

— Вот и хорошо. Да, Сережа, я тут подумала… Вам, наверное, хотелось бы иногда отдохнуть от военной формы, не выделяться среди гражданских, не опасаться патруля… Пойдемте, взглянете на одну вещь.

Открывая шкаф, дама пояснила:

— У нас убывающим в специальные командировки мужчинам выдают особые теплые комплекты. Ватные брюки там, конечно, ужасные, но куртка вполне пристойно выглядит. Вот я и взяла на себя смелость принести одну для вас.

На плечиках висела действительно отличная куртка. Очень похожая на зимнюю авиационных техников, только без «молний». И совсем новая. Подкладка на вате, широкий коричневый меховой воротник.

— Как она вам?

— Великолепно. Инга Михайловна, спасибо! Вы волшебница!

— Всего лишь умудренная опытом пожилая женщина. Примерьте.

Вещь оказалась как раз впору. Аленка не сдержала восторг:

— Тетушка, отлично!

— Да, стрекоза, сидит хорошо. На нашем Сереже одежда вообще смотрится элегантно. Как, юноша, вы позволите себе прогуляться в гражданских обновках?

— С огромным удовольствием. Спасибо!

— На здоровье. Жаль только, что куртка на инвентарном учете, и ее придется весной вернуть.

— Там мы уже все купим. После Сережиного выпуска.

Сергей поддержал девушку:

— Да, офицерское денежное довольствие обещает быть солидным. В прошлом году распределенные на ту же, что планируется и мне, должность лейтенанты получили по двести пятьдесят рублей.

— Ого!

— За звание сто двадцать, по должности сто тридцать.