Александр Голодный – Без права на жизнь (страница 30)

— Тех, покрутить можно?

— Конечно. Потренируйтесь, парни, вам на нем работать.

Мужики по очереди крутят динамо (каламбур, однако), Черп в ярком луче листает книгу. И неизвестно, кто получает большее удовольствие. Это хорошо, но что делать с канализацией? Охота обзавестись помывочным местом совершенно не по-детски. В голову уже лезут мысли о душевой кабине. Черт, о деле думай, мечтатель!

Кажется, есть идея. Беру проволоку, разгибаю крючок, заостряю конец. Со всей пролетарской ненавистью наматываю проволоку на ручку метлы, снимаю, отгибаю поудобнее. Далекое подобие штопора. Должно сгодиться.

— Где наши здоровяки?

— Ты опять нырять, Тех?

— Ага, там что-то свеженькое застряло, вам на завтрак.

Плыву головой вниз, фонарь на пол, пробую загнать проволочную спираль. Есть! Интенсивно кручу. Уже шевелится, зараза. На себя… Пошла полегоньку. Вот и край показался. Точно, рванина полиэтиленового мешка. Хватаю рукой, тяну…

Фу-у! Ароматы до этого были слабым подобием неимоверного амбре, ударившего в нос. Хорошо, что парни рванули вверх, не дожидаясь команды. Уверен, что, открыв рот, распрощался бы с ужином. Шмякаю исходящую вонью и тягучими черными каплями синтетическую рванину в ведро и лечу к выходу. Никакого головокружения! Возвращаясь назад с пустым ведром, обнаруживаю всю компанию у открытого входа.

— Тех, ну ты и выдал.

— Ложка, какой стол, такой и стул.

Истерическое ржание со всхлипами.

— Как мы теперь жить-то там будем?

— Нормально, парни. Это вода стухла в колене, сейчас проветрится.

Действительно, через полчаса зашли без риска для жизни. В яме светится забытый фонарик.

— Парни, опускайте ещё раз, надо проверить.

Вентилирую легкие.

— Погнали!

Задержав дыхание, шуршу проволокой в колене. Пусто. Хватаю фонарик.

— Вверх!

Ещё раз тщательно счищаю мусор со стен, собираю на полу ямы.

— Мужики, пора испытывать.

Льем первое ведро. Вода уходит. Второе. Аромат канализации исчез, вода отлично уходит.

— Итак, уважаемые шныри, можем организовывать помывку.

— Здорово!

— Класс!

— Тех, ты не тех, ты ― мэтр.

— Хватит оваций, друзья, пора готовиться ко сну. Черп, не почитаешь немного?

— Конечно.

Чистим зубы, умываемся. Кыш берёт ведро, привычно идёт к выходу.

— Кыш!

Показываю пальцем на решетку. Парень улыбается, кивает и выливает воду. Только зажурчало. Интересно, куда уходит канализация?

Перебираю наручные часы в кладовке Кента. Доверие полное: ключ у меня, замок на дужке. Вскрываю механизмы заточенным шпателем (электронные часы недорогие, резьбы на крышках нет), выбираю. Свои шансы на полноценный ремонт оцениваю как нулевые ― очень мелко. Но треснувшие корпуса и оборванные пластиковые ремешки при идентичности схем обнадеживают. Трое часов с миниатюрными солнечными батареями, десяток стандартных, горсть квадратиков-аккумуляторов. Собираю фонарики с разбухшими аккумуляторами. Радиоприёмник законников, возможный наш. Можно идти.

Музыка, короткие местные новости, прогноз погоды для Сити-256. Бандюки довольно слушают, забежавший Боров назначил себя главным над радио, я делаю часы. Поразительно: с солнечными батареями синхронизировались автоматически, ещё в паре время установил сам. Шнырёвский приёмничек заряжается на солнце. Добыты исправные аккумуляторы из фонариков (генератор ровно жужжит, лицо Бака как у настоящего теха), а я никак не могу понять, что за фонарь мне попался. Длинный цилиндр, раза в два длиннее обычных, аккумуляторы занимали половину.

— О, это шатун.

— Что, законник?

— Ну, мля, фонарь-шатун. Ты, типа, его шатаешь, он, в натуре, светит. Тех, а ты когда для братвы хреновины надыбаешь?

— Сегодня хочу у сэра Кента отпроситься после обеда, пойти поискать.

— Пучком, толково. Ты про меня прошарил?

— Конечно, законник, всё записано.

Думаю: что за шатун? А, генератор на цилиндрическом магните! Раскачиваю фонарь. Точно. Внутри болтается механизм. Вот его и отремонтируем.

Заходит Кент:

— Успехи, тех?

Активно машущий фонарем Уголь останавливается, щелкает кнопкой. Я протягиваю самые симпатичные часы (темно-синий корпус с перламутровыми разводами, солнечная батарея, ремешок «под кожу»).

— Полагаю, сэр Кент, часы отлично подойдут под ваш комбинезон.

При всей невозмутимости видно, что человеку приятно. Потертая механика опускается в карман, на запястье ложатся электронные.

— Хм. Хорошо.

— А вот для старшин. С аккумуляторами для часов проблем нет, на замену много. Сэр Кент, я могу сейчас выдать часы старшине Борову?

— Да, Тех.

Крупный шестигранный корпус, стекло линзой, увеличивающей дисплей, надпись «Спорт». Ремешки немного отличаются по цвету, но зато на одном пластиковая вставка с фирменной кабаньей мордой.

— Примерьте, старшина.

Под завистливые взгляды бандюков Боров расплывается в улыбке, демонстрирует всем вставку (зависти ощутимо прибавилось), надевает часы на широкое волосатое запястье. Что такое? У смотрящего на дисплей законника сползает с лица улыбка. Глаза… В них жгучая тоска.

— Что-то не так, старшина?

Севший голос, жёсткие складки на лице:

— Всё так, Тех. Вспомнилось. Я почти такие же брату на окончание школы подарил.

Ещё секунды он боролся с чувствами, потом окончательно взял себя в руки, чуть натужно улыбнулся и хлопнул меня по плечу:

— Потрафил, кореш, конкретно. Буду должен!

— Это для меня почётно, старшина.

— Тех, установи, как законникам пользоваться радио.

— Да, сэр Кент. Предлагаю организовать замену аккумуляторов в полдень здесь и в девять вечера в шнырёвской.

— Подтверждаю. Боров, ты отвечаешь за радио. Реши, кто будет ходить к шнырям.

— Сэр Кент, ходить буду или я, или Рыба. А кто к радио грабли потянет ― обломаю под корень.

— Тех со мной, остальным заняться делом!

В кабинете Кент привычно сел за стол, кивнул мне на стул напротив. Включил приёмник, сверил все трое часов.

— Что вы вчера вечером делали в шнырёвской?