Александр Голодный – Без права на жизнь (страница 14)
— А кореш мой?
— При шныре ни один кореш не загибался.
— А…
— Ша. Хавальник завали. Я сказал: «не базарь, не светись». Жрачку брал?
— Нет, законник Боров. Ещё рано, звона не было.
— Чапай за мной, зомбачок. После жратвы куда?
— Порыться, может, что-нибудь ещё путное найдем.
— Толково. Старайся.
Черп с орудием труда в руках стоял перед исходящим паром и ароматом баком. Гудело пламя в плите. А что горит? Понятно: бумага, одноразовые тарелки, стаканчики, вилки, ложки в привычном контейнере. Наверное, не коптят и горят хорошо.
Солдат за моим плечом громко сглотнул и умильно улыбнулся.
— Как там, Черп?
— Не кашлять, Боров. Совсем скоро, уже подходит.
— Нальешь этим без очереди.
— А…
— А если кто пасть откроет, скажешь, что я решил.
— Понятно, старшина Боров.
— Зомбак, ты вкурил?
— Да, законник Боров. Благодарю.
Кивнув, благодетель удалился.
— Доставай, братишка.
Напарник потащил из-под футболки пакет.
— Благодарю за еду, уважаемый Черп. Очень помогла на сортировке. Тут мы собрали, что нашли: журналы, сигарет чуть-чуть.
— О, молодцы. Слышал, слышал о тебе, Зомбак, законники долго обсуждали. Боров сильно поднялся, пари выиграл десять к одному. А ещё что хорошее находили?
— Так когда, Черп? Правда, после обеда хотим сходить в одно место, есть куча неразобранная. Поищем. Вот нам бы опять ночью воды набрать, заодно, что найдем — поднесем.
— Подходите. Время и место помнишь?
— Конечно.
— Да, редкий ты стёртый. Давай, подставляй посуду.
— Благодарю.
С навыками сортировки куча бомбились влет. Большая часть мусорных мешков шла, конечно, вхолостую, но добыча была. Поступили мы по-умному: нашли террикон, засыпанный разобранным мусором, но целый внутри и сейчас пожинали плоды правильной организации труда. Солнышко баловало, внутри побулькивали десертные легкоусвояемые витаминчики. Солдат цапалкой разбирал верхушку кучи, подбрасывал мешки, а я их потрошил. Одежды набралось на пятерых, попались целые кроссовки на напарника, на меня забавные домашние тапочки-тигрята. Из действительно хорошего — ещё одно зеркальце, побольше нашего, пара целых расчёсок (обрастаю потихоньку, а Солдат уже зарастает), пилочка для ногтей без ручки и ножницы, тоже с одной обломанной ручкой. Пакет тюбиков, разной хозяйственной мелочи, полная канистра моющего, кулек засохшей выпечки, несколько пинт жидкости, даже полпинты подбродившего сидра, пара чистых журналов. И как это всё нести?
— Эй, вы, шмотки оставили и валите отсюда. Это наша делянка, всосал?
Шагах в пяти стояли три конкурента. Грязные, заросшие, без оружия. И где вы прятались, такие красивые? Не иначе, как вон за той кучей. Смотрели, как мы пашем, а теперь вышли забрать собранное.
— Солдат!
Напарник понял правильно, палка-цапалка прилетела точно в руки.
— А рожа не треснет, опущенный?
Угадал — точно из пролетевших бандюков. Ну и куда же ты, мразина? Ой, как неосторожно.
Два раза прогудела в воздухе цапалка, распоров гаденышу щеку и качественно разодрав левую руку. А крови-то, крови. Завыв и свалившись, предводитель ушлепков выбыл из игры. Двое испуганно попятились: конечно, если уж покойник Шило от «восьмерки» шарахался, куда вам, малахольным. Остановка вращения, перехват.
— Я Шило по закону урыл, дохлятина, а вы для меня грязь. Не хочу в карьер тащить, париться. А ну, за наезд кульки мне под ноги, быстро! Ты! Сумку снимай! Бросай ко мне! Схватили своего урода и свалили. Бегом!
Конечно, не совсем бегом, но троица испарилась качественно, оставив размазанные пятна крови на мусоре и неожиданное пополнение добычи. Да, командный голос для таких самое то, это я ещё по армии понял. Так, а где напарник?
С гордостью и обожанием Солдат смотрел на меня.
— Сеант, оово.
Здорово. Черт, даже как-то неудобно. Выпрямляюсь, козыряю.
— Вольно, Солдат.
Серьезное лицо и ответное приветствие.
— Давай, братишка, поглядим, что враги оставили.
Несколько яблок и груш, газировка сомнительной годности, неработающие наручные пластмассовые часы (ого!), сигареты, три пинты мутноватого сидра, грязнющая, замасленная, но целая брезентовая сумка с ремнем через плечо. Это они удачно зашли. Откинув кульки с непотребными объедками и окурками (западло), сложил добро в расчете на четыре руки и в сумку пакет.
— Ну что, вперед и с песней?
— А, Сеант, омой.
Поглядывая по сторонам, я привычно размышлял. Первое: братишка явно добавил в сообразительности. И пусть говорит плоховато, но понимает хорошо. Сказывается наше общение? Восстанавливается память? В любом случае это радует. Второе: почему так удивился Боров? Ну, починил мелочевку, обычное дело. Стоп. Обычное для моего мира, полного соображающих мужиков с руками, растущими не из жо… и технически подкованных. Технически. Тех. Черт, мало информации. Пока отложим. Третье: шныри. Прислуга у бандюков. Мда, опускаемся, товарищ майор. Хотя, Хот за своего человека на таком месте… расцелует, как минимум. И даже в губы. Опять же, сортировки кончатся, Солдата просто так никто не обидит. Да что там обидит — Кэп сразу возьмет его в команду. И через Борова прикрою. Обсужу потом с братишкой.
Рассортировав и припрятав добро, плотно перекусили, и я занялся инструментом. Пилочку для ногтей наладил легко: разогрел хвостик зажигалкой и вплавил в обрезок ручки зубной щетки. Для ножниц сначала подобрал кусочек пластика, вырезал незаменимым шпателем треугольник, им же проковырял отверстие для пальца и, наконец, вплавил лезвие в полученную ручку. Пощелкал. Подшлифовал отверстие. Нормально.
— Солдат, а давай тебя подстрижем?
В той жизни я освоил это несложное искусство, по крайней мере, в области военных причесок. Аккуратно обходя шишки (заметно опали, цвет почти нормальный), работаю ножницами и расчёской. Челочку набок, пробор. Красота!
— А что ты хочешь, братишка?
— Сеало.
— Зеркало?
— А, Сеант.
Так, в прошлый раз это кончилось плохо. Надо контролировать.
Непривычно серьезный Солдат посмотрел в зеркало, повернул голову влево, вправо… улыбнулся. Отлегло. Убираю зеркало.
— Хоо, Сеант, оень хоо.
— Согласен, хорошо получилось.
Остаток вечера вникал в печатное слово, благо валяется оно кругом в любых количествах. И чем больше перелопачивал газет и журналов, тем меньше понимал устройство этого мира.
Нет, общие черты понятны: власть принадлежит Британской Колониальной Империи, нашей зоной управляет генерал-губернатор. Поджарый такой дядька с волевым лицом, офицерской осанкой, лет за пятьдесят. Приёмы, парады, посещения. В каждом городе мэрия. Отчеты о работе, радостные дети, благодарные старики, полные полки магазинов, новые красивые дома. Многоэтажек что-то мало. Львиная доля остального текста — объявления, реклама, хобби, клубы, рассказы читателей о счастливой жизни, просто рассказы, юмор, комиксы, путешествия по Империи. Кстати, что-то не встречал фотографий собственно Англии и иной информации о метрополии. Текст, кстати, на двух вариантах английского языка: классическом и урезанном (кажется, пиджин-инглиш называется). А где криминальная хроника? Где акты реджистанса? Нет ни в одной газете. И про полицию и шерифов (это ещё что за чин?) только в контексте «новые машины, новое здание». Парады. В строю сплошные негры, латиносы и прочие индусы. Европейцы — только офицеры. Вообще нет медицинских, технических, компьютерных и других подобных тематических изданий. В женских журналах мод нет выкроек и кулинарных рецептов серьезнее приготовления полуфабрикатов и «добавить восточных специй». Нет ничего про то, что находится у машины под капотом! А в списках предложений о выполняемых работах технических хватает, но написано, как для умственно отсталых (я всё понял!), предельно «разжевано» — какие устройства ремонтирует данный мастер. Да, а где объявления о наборе инженерно-технического персонала?
Итог: развитое общество потребления, но кто всё выпускает и ремонтирует — загадка. Всё, устал думать, надо поработать.
Рук всего по две. Братишка ночью не видит. А воды хочется побольше, чем четыре десятипинтовки. В сумку? Неудобно. Хотя сама мысль повесить на плечо интересная. Взяв ещё две бутыли и выдрав полосу ткани попрочнее из скончавшихся штанов, начал мудрить с упряжью. Солдат привычно с интересом наблюдал.
— Где-то так, братишка.
Перевязь крепко привязана шпагатом к ручкам, в середине закреплена скотчем толстая картонная вставка под плечо (чтобы не так давило). Бутыли получаются на уровне пояса. До куч от ангара донести должен, потом, если что, по одной перенесу.