Александр Голиков – Самородок (страница 8)

— Насколько обширны? — машинально переспросил Кушевич, не забывающий о доскональности даже в самых незначительных вопросах. Сейчас была важна каждая деталь, мелочь и подробность.

— Там внутри у всех одна каша, вот насколько! — едва сдержался медик, но остался на самой грани, чуть помедлил и продолжил, нахмурив и без того нависшие над глазами брови. — Подробности? Извольте! Просто мешанина из печени, кишок, почек и прочего, а у многих ещё и мозги всмятку, — он как-то грустно, по-стариковски вздохнул. Ему было значительно труднее, чем капитану, который не видел всего этого кошмара собственными глазами. — Первым, очевидно, вышибалось сердце, потом мозг, а затем по внутренностям проходил каток излучения. Меня немного утешает, что происходило всё очень быстро, и люди не мучились, — он махнул рукой. — Да какое утешение, о чём я?.. Страшно, Павел, а последствия ужасны. Ни одного выжившего, да и какая броня от этого? Излучение такой мощности и интенсивности всепроникающе, тем и смертельно опасно. Такое ощущение, что имел место молекулярный резонанс, будто граната у каждого внутри разорвалась. Я бы посоветовал подключить пси-техников, всё-таки версия о «блэк-излучении» и психотронных генераторах, на мой взгляд, самая вероятная, потому что пси-энергия, био-излучение невероятной мощи — вот что приходит на ум в первую очередь. Но тогда где-то должна быть и промышленная установка, то есть источник, сам генератор, а это уже продвинутые технологии и, как минимум, развитое производство, научный потенциал и соответствующая инфраструктура, а ты посмотри на этих мизайцев, разве они нечто подобное могли создать? С их-то средневековьем и кустарным производством? Конечно, нет. Чертовщина какая-то! Но тогда кто же всё это с нами сотворил, спрашивается? Какой такой враг, да и где он?.. Ищите установку, Павел, тогда и получим ответ. Хотя, что я тут раскомандовался? У меня в криогенке пятьдесят восемь мёртвых изуродованных тел, мне что, подготавливать место для следующих? И вообще, что мы будем делать в ближайшее время?

— Эвакуация идёт, Вильгельм, — только и мог ответить Кушевич, оглушённый информацией и выводами медика. Особенно его сразило «мозги всмятку». Но Праттер был профессионалом, и его вывод о том, что тут задействовано излучение, связанное с пси-энергией, оспаривать смысла не было.

Кушевич, естественно, видел погибших. Сообщение о нападении — странное и необъяснимое оно было, поблизости никого и ничего — застало капитана здесь же, в отсеке, где он как раз знакомился с секретным предписанием с Земли, что касалось непосредственно миссии «Ронара». Земля требовала увеличить поставки тислия, и Кушевич прекрасно понимал почему. Человечество ввязалось в галактическую войну с алгойцами за обладание древним артефактом, как-то связанным с внепространственной переброской материи, а для ведения войны требовались и достаточные ресурсы, и соответственно подготовленные Вооружённые силы, но, главное, энергетическое обеспечение, а тут Мизай, целая планета-кладовая тислия. Так что неудивительно, что поставки «болванок» из этого металла приказывалось увеличить чуть ли не втрое. В связи с чем Кушевича ставили в известность и о том, что к Мизаю выдвигаются ещё два корабля-матки, причём класса «Минотавр». В их лице Земля слала необходимые подкрепления, если, не дай бог, о Мизае и тислии пронюхают алгойцы. А класс «Минотавр» — это серьёзно, это корабль-матка, предназначенный исключительно для отражения внешней агрессии, ведения полномасштабных боевых действий против любого противника и для охраны стратегически важных объектов, каковым, без сомнения, на данный момент и являлся «Мизай». Обычно одного такого двадцатикилометрового монстра за глаза хватало, чтобы быть спокойным чуть ли не за целый сектор.

Кушевич как раз переваривал информацию, думая, что предпринять в первую очередь, чтобы выполнить поставленную задачу, когда сигнал общей тревоги буквально выдернул его из кресла и заставил присутствовать при выгрузке модуля с первыми погибшими, теми, кто работал на самой ближней к городу шахте или находился поблизости от неё — двадцать семь человек, в основном операторы подземных горнопроходческих комплексов и водители грузовых атомарников. Он тогда пережил гамму чувств, от растерянности до бессильной ярости. За что? Почему? Кто, наконец?! А потом ударили снова, и пришёл следующий транспорт с очередным страшным грузом, и завертелось: трэкограмма на Землю о случившемся, его приказ о вынужденной эвакуации, а потом ожидание, сомнения, страх, наконец. За людей, их безопасность. За дело, что оказалось под угрозой. И незнание того, что ожидает в дальнейшем. И ощущение неприподъёмного груза ответственности, что мгновенно легло на его плечи.

— Эвакуация эвакуацией, а если достанут «Ронар», и стандартная защита тут не справится? Что тогда? — спросил Праттер, и Кушевич скривился, как от зубной боли. Он только об этом и думал. А если на самом деле достанут, кто бы они ни были, и пси-завеса, рассчитанная гасить «б-излучение», здесь не сработает? Что тогда? Думать даже не хотелось о последствиях. Кто же всё это сделал, дьявол его раздери! Может, этот безопасник разберётся, что тут творится и кто в том виноват. Шахты-то стоят, а Земля требует тислий, но пока не до тислия. Прямо замкнутый круг какой-то! Правда говорят, пришла беда — отворяй ворота.

— Как я понял, надёжной защиты у нас на Мизае нет и не предвидится? — хмуро поинтересовался Кушевич.

— Нет, к сожалению. Насколько я знаю, мы только-только приступаем к решению подобных задач. А вообще запроси Землю, это не моя область, я простой врач, хирург звёздного флота и знаю немного об этих разработках. Секретность, сам понимаешь… Да, вот ещё что! У меня тут был этот безопасник, Баев, кажется, результаты вскрытия и мои заключения о природе внутренней деструкции ему тоже известны, я был обязан доложить, а выводы он делать умеет не хуже нас с тобой… Если не лучше. Так что имей в виду… Ладно, удачи, Павел Юрьевич. Вернее, удачи нам всем, и прежде всего этому Баеву. Чувствуется, серьёзный и толковый специалист…

И голограмма Праттера, свернувшись в блестящую точку, пропала.

Кушевич некоторое время смотрел на пустое место, потом вытянул из полупустой пачки сигарету и сунул в рот, пододвинул пепельницу, полную разнокалиберных окурков.

Да уж, Служба Контроля, что б её, эти шутить не умеют, у них всё серьёзно, пустяками они не занимаются. И ведь как же быстро там среагировали на его донесение! Хотя оно и понятно. Земля в состоянии войны с Алгоем, а тут тислий и реальная угроза срыва его поставок. Вот и приняли меры, прислали толкового безопасника.

Кушевича опять охватило то странное чувство неуютности и неуверенности, когда он появился в его отсеке — уверенный в себе, много чего повидавший зрелый мужик, крепко сбитый, широкоплечий, с сильными руками, со скуластым загорелым лицом и чуть раскосыми неестественно зелёными глазами. И спецкомбез этот на нём, будто вторая кожа, под цвет его изумрудных глаз, с металлически поблёскивающими вставками по всей длине и наверняка с массой полезных приспособлений и наверняка напичканный всевозможными средствами защиты и огневой поддержки, одно название чего стоит: биомеханический боевой комплект марки «Отшельник». У десантников были примерно такие же, отчего тех и прозвали «бейберами». Безопасник пробыл у него недолго, только представился, предъявил полномочия (самые высокие), задал несколько вопросов, хмыкнул, выслушав маловразумительные ответы, сверкнул напоследок своими необыкновенными изумрудными глазами (спецлинзы, несомненно. Ну не может у человека быть такой цвет глаз, природа не всесильна) и убыл на Мизай, как он выразился, «разгребать». Что именно, Кушевич понял прекрасно, но хоть и недолюбливал, как многие военные, Службу Контроля Безопасности, считая её эдаким анахронизмом и пережитком прошлого (это мы, военные, начинаем и выигрываем войны, так что как-нибудь обойдёмся без вашего «ненавязчивого» пригляда и «отеческой» заботы и опёки), в душе был даже очень рад, что Служба вмешалась и прибыла в лице Баева именно «разгребать». Ибо опять же там, в душе, отслоилось и выпало в осадок весьма нехорошее ощущение того, что ему, как Главному координатору, в одиночку с возникшими проблемами тут не справиться. И дело не в компетенции и профессионализме. Просто ни с чем подобным землянам ещё не приходилось сталкиваться. На войне оно всё понятно и привычно: бластеры-мазеры, скайгеры-файдеры и прочее бряцанье оружием, всё на виду, и всё на волоске. А тут же нечто другое, непонятное, необъяснимое и оттого опаснее вдвойне, если не втройне. А у Службы, какой-никакой, и опыт, и возможности, и спецразработки. И соответствующие кадры. А мы поможем, чем сможем.

Кушевич тяжко вздохнул, прикурил, сделал пару глубоких затяжек и затушил сигарету о край пепельницы. Эх, придавить бы вот так же и мрачные, тревожные мысли, что никак не давали покоя своим грузом забот и неопределённости. Потом вызвал всё же по внутренней связи Лаони, человека неординарного и далеко не глупого. Необходимо было что-то решать, делать, наконец, ибо время неумолимо уходило, в данном случае именно, что в песок.