Александр Голиков – Самородок (страница 51)

Риторические, маловразумительные вопросы Ирму не трогали совершенно. Она с трудом поднялась с холодного бетона и, держась за ушибленный локоть, продолжила путь. Виртуальная смерть ударила по нервам, как настоящая, для организма та ещё встряска, никакого позитива. Хорошо, до цели оставалось немного. Она уже чувствовала Энею, Ирма и раньше-то её чувствовала, но тут, на месте, с каждым шагом всё отчётливее и отчётливее ощущалось присутствие некоего образования, квинтэссенции, далёкой от всего земного, наполнявшей её чужеродной сущностью, но вот, поди ж ты, здесь обосновавшегося. Это неправильно. И этого не должно быть! Дьявольскому не место на Земле, и уж кто-то, а она, Ирма Миллер, об этом позаботится непременно.

Гонгвадзе был не только грамотным руководителем, но и очень хорошим оперативником тоже. Что называется, школа, пройденная не кабинетами, а самой что ни на есть практикой да в полевых условиях. Ему не надо было объяснять, что и как делать в таких случаях. Поэтому, подняв группу Михайлова по тревоге высшей категории, он потом чуть помедлил, посмотрел на Елену, готовую в любую секунду ринуться туда, где её любимый, и защищать Кима от всех бед и напастей мира хоть голыми руками, усмехнулся про себя и вновь опустился в кресло.

— Присядь пока, — ответил начальник Сектора на немой вопрос женщины. Та села. Ноги уже не держали.

А Гонгвадзе через Консула начал собирать кое-какую информацию, воспользовавшись высоким допуском и приоритетом категории «экстра-сверхсрочно». На деле это означало, что все запросы сейчас за его подписью рассматривались соответствующими службами вне очереди и по возможности оперативно, то есть чрезвычайно быстро. Собственно, ему нужно было кое-что уточнить, получить конкретные разъяснения и кое-куда подключиться. Другими словами, подобрать ключи к проблеме и желательно как можно скорее. И у начальника Сектора кризисных ситуаций и оперативных разработок имелись для этого все необходимые полномочия, ресурсы и средства. И информация пришла. Однако далеко не радостная.

Некоторое время Гонгвадзе переваривал, что называется, полученные данные, потом что-то скомандовал Консулу по мыслесвязи и поднялся во второй раз. Теперь окончательно. Выглядел он ещё мрачнее, чем раньше.

— А вот теперь идём. Как ни банально звучит, но дорога каждая минута. Если не секунда…

У Елены в очередной раз ёкнуло сердце. Не надо даже быть аналитиком, чтобы понять, что стряслось нечто из ряда вон. При её непосредственном участии. Будьте же вы прокляты, те, кто всё это подстроил и сотворил!

— Так плохо? — спросила Елена в спину начальника, еле поспевая за Гонгвадзе, стремительно покинувшим кабинет и устремившимся к лифту на посадочную площадку-крышу. Сразу он не ответил, молчал, о чём-то размышляя, и только в лифте произнёс:

— Не хотел говорить, но… Видно, не тот случай.

Внутри у женщины что-то оборвалось.

— Что с Кимом? — хотела спокойно, бесстрастно, но голос предательски дрогнул.

— Не знаю, Лена, ничего толком не знаю. Трэк-браслет молчит, заблокирован или отключен, что, сама понимаешь, в нарушение всех инструкций, а Баев последний, кто их нарушит. Дальше. Группа Тори Доррисон, что мы туда направили, тоже… хм, молчит. Ни у кого из группы браслеты также не отвечают. И ещё одно… Камеры слежения в институте не дают никакой картинки. Словно накрыли там всё каким-то непроницаемым колпаком. Вот и думаем…

Выложив удручающую информацию, Гонгвадзе вздохнул и устало потёр глаза. Но была и ещё одна причина сделать это: смотреть на Елену лишний раз не хватало сил. Женщина ждала хороших известий, надеялась на них, вся так и подалась вперёд, им навстречу, а получила в ответ одну неопределённость, что при нынешних раскладах ещё хуже. Может, зря он взял её с собой? Не женское дело лезть в неизвестность с непредсказуемыми-то последствиями. Хотя, кто им велит лезть-то? На то есть специально натренированные люди, которые, кстати, уже ждут на крыше.

Группа Михайлова находилась в двух тяжёлых бронированных флайтанках высшей защиты, способных выдержать и подрыв термоядерного фугаса в непосредственной близости. Сам командир прохаживался у ближайшей машины и, увидев Гонгвадзе, сделал несколько шагов навстречу.

— Командир группы спецподдержки подполковник Михайлов, — откозырнул он. — Готов немедленно приступить к выполнению задания.

— Брось, Николай, хватит козырять-то. Или это ты при даме?

Михайлов и бровью не повёл.

— Никак нет, Ираклий Георгиевич. Просто тревога категории «зеро». Сами понимаете.

— Понимаю… — вновь потускнел начальник Сектора.

— И я не дама, между прочим, — высказалась и Елена, — а офицер Службы в чине капитана, пусть и работаю в аналитическом отделе. А дамочки сейчас дома, кто с детьми, а кто уже и третий сон смотрит.

Она как-то успела собраться, пока поднимались и выходили на стартовую площадку, чью функцию частенько выполняла здесь крыша здания. А собравшись, решила уж если и не быть полезной этим отчаянным ребятам в танках, то хотя бы не путаться у тех под ногами.

Михайлов с Гонгвадзе, не сговариваясь, глянули на неё одновременно. И оба с одобрением.

— Пошли! — коротко бросил Гонгвадзе. — Время дорого. Вводную, Николай, получишь по дороге.

— Есть!

У флайтанка поднялся люк, выдвинулся трап, и они поднялись на борт многотонной машины. Молчаливые и сосредоточенные. Включая и Елену. Шутки кончились. Да только их изначально не было, к сожалению. Суровая правда жизни, ничего более. Только с неким фантастическим дополнением.

Люк захлопнулся, и машины тут же бесшумно поднялись в воздух, одна чуть впереди, вторая следом, развернулись по вектору на юго-запад и канули в тягучую темноту, словно пара хищных ночных птиц. И тут же окутались полем высшей защиты, став белесыми пятнышками на фоне величественного звёздного неба.

Ирма всё никак не могла разобраться с глазами, зрение ухудшалось, и чем дальше, тем больше. Главное, не могла понять, в чём дело? Окружающее размазывалось в какие-то световые пятна, преобладали в них багрово-чёрные тона, и это просто бесило, напрочь выводило из себя. Она была в ярости, и ещё большей ярости добавил мёртвый Велес, о тело которого она чуть было не споткнулась, ничего толком не видя вокруг. Неимоверным усилием взяв себя в руки, Ирма присела возле Ника, отложила пистолет и провела ладонями по лицу некогда любимого и дорогого человека, сомкнула веки и чуть не заплакала. Волна невообразимых чувств прошла по телу, добавила сердцу совсем уж сумасшедших оборотов, а нервам и без того чудовищную обострённость. Но она только всхлипнула, сдержавшись. Милое некогда лицо пальцы помнили, вот беда. Но ладони одновременно и напомнили, что всё быстротечно и неумолимо. Вот он, некогда человек, равный Вселенной, со своими помыслами и устремлениями, а сейчас… Просто плоть, ничего не значащая для неё, а уж тем более для той, что звалось мирозданьем. Всё течёт, всё изменяется. К сожалению… Эх, упала бы, наверное, как обычная баба на грудь покинувшего её в трудные минуты мужчины, и зарыдала бы в полный голос, запричитала, но Ирма бабой не была никогда. Не для неё подобные страсти и выплёскивание эмоций. Не для того рождена.

Чуть помедлив, приложилась всё же головой к груди бывшего пограничника. А глаз так и не открыла. С сумасшедшей ясностью вдруг поняла, что может видеть и так, напрямую. И это было самое важное, наверное, открытие с тех пор, как она ввязалась во всё это. Глаза оказались и не нужны. Вот почему они стали отказывать ещё там, в коридоре…

Ирма возлежала на груди у мёртвого, а сама поводила туда-сюда пси-рецепторами, что сейчас заменяли ей обычное зрение. Было и восхитительно, и необычно, и… явственно. Она преображалась. На ходу. Или по ходу, что не столь важно. Если б тот сторонний наблюдатель всё ещё находился бы здесь, то он бы непременно отметил и существенные изменения в её облике: волосы Ирмы, что были заплетены в косички-дреды, вдруг распрямились, вспорхнули в разные стороны и стали похожи на что угодно, но только не на волосы молодой женщины. На развевающиеся в разные стороны змеиные головы — может быть. Но не на волосы. И глаза той, что недавно принадлежала к роду людскому, преобразились тоже: зрачков не стало. Как и белков. Вместо этого — олицетворение вулкана, кратер огненный, в котором ничего, кроме мятущегося пламени. Она стала наследием того цепного пса, что сама и породила недавно. Круг вытек из окружности и замкнулся сам на себя. Страшный и одинокий в своей сущности. И зацикленный на одном — бессмысленной борьбе. Если б она это понимала!..

Оставив Ника, Ирма поднялась и целенаправленно двинулась туда, в сторону лифта, где лежал сейчас бездыханным Андрей Вольнов. На Тори Ирма даже не глянула. Шагала женщина не то, чтоб автоматом, но многое говорило: да, тут от человека очень мало. Уж слишком всё механически. Определяюще. Оловянно.

Не дойдя пары шагов до Вольнова, вдруг остановилась и повернула голову на звук. Где-то рядом кто-то всхлипывал. Жалобно, и ещё раз жалобно. Кошка, определила Ирма. Та самая, что вдруг выбежала откуда-то и чуть отвлекла. Это был Демон, умирающий, но и не просящий о помощи. Он просто жаловался. Бог ведает кому. И плакал от боли и бессилия. Не имеющая сейчас даже намёка на жалость, Ирма всё же прекратила его страдания. Одним пси-импульсом. Незначительным, но для Демона милосердным. Кот окончательно затих, уткнувшись оскаленной мордой в лужицу собственной крови. Ирма просто устранила причину того, что мешало осмысливать и адекватно оценивать окружающее. А невесть откуда взявшееся животное только мешало. Ничего личного, как говорится.