Александр Голиков – Самородок (страница 45)

Ему не хотелось с этим разбираться. Да и «Отшельник» по-прежнему молчал, никакой патологии и отклонений он не видел. Хотя, с другой стороны, что ему до психической составляющей человека? У него иные задачи: уберечь и защитить. И потом… С Кимом уже столько всего напроисходило, что одной необычностью больше, одной странностью меньше — это уже и не столь существенно. Лишь бы не во вред. Прежде всего окружающим. О себе он, как обычно, думал в последнюю очередь.

Внизу, непосредственно у входа в бокс, его встретили ещё двое бейберов, такие же высокие и плечистые, точная копия тех, сверху. Предупреждённые Тори, молча посторонились и потом даже не оглянулись, всё их внимание занимала сейчас обстановка впереди: нет ли, и не предвидятся ли там сюрпризы? А этот свой и, чувствуется, той же породы, что и они. Какие вообще тогда вопросы?..

Баев приложил ладонь к идентификатору, одновременно успокаивая не на шутку разошедшееся сердце. Точка внутри продолжала пульсировать, от неё по телу распространялось тепло, ничего отталкивающего или неприятного в том не было. Ким невольно подумал, а что будет, если она вдруг начнёт гнать холод? И вообще, что же это такое? Добрый или худой знак?

Дверь с тихим шелестом ушла в пазы, и Баев вошёл внутрь. Он был уже практически рядом с Энеей и чувствовал её как никогда. Мелькнул почему-то образ уютного домашнего кресла, и кошка, спящая на мягком и привычном. Однако, отчего-то это милое домашнее животное сместил тут же другой образ: стальная клеть, и запертый там тигр, спящий до поры до времени. И Ким передёрнулся, даже споткнулся на полушаге…

Вольнов, суетясь и нервничая, уже рядом, вихры в беспорядке, а вечно смеющиеся глаза и потускнели, и стали намного серьёзней. Баев окинул парня цепким взглядом, ничего не пропустил и нахмурился: тот явно устал и уже на пределе. Устал, понятно, не физически (хотя и это тоже), а в первую очередь морально, изнервнечился весь, бедняга, издёргался. Баев хотел, чтоб Вольнов подменил его тут буквально на пару часов, чтоб последил за приборами, посидел за пультом — делов-то… Но вышло и надолго, и нервно. Одним словом, незапланированно.

— Так, Андрей, собирайся и домой, теперь я сам, ты и так сделал более чем.

— Но как же… — начал Вольнов и тут же осёкся под жёстким, пристальным взглядом. Ему даже показалось, что душу его, особо не церемонясь, в мгновение ока словно встряхнули, и что-то холодное прикоснулось к разуму, обдав попутно чуть ли не стылостью космоса. Очень похоже на то, как делала это Она, когда ему мерещилось, что девчонка будто смотрит на него своими чарующими пронзительно-голубыми глазами. Иллюзия, конечно. Что она могла там видеть, если зрительные нервы полностью атрофированы? Но подобное ощущение имело место. Аж до мурашек по коже, до ледяного озноба. И здесь похоже. Андрей сглотнул и быстро кивнул: мол, всё понял.

— Ну вот и славно, — «отпустил» Ким парня, возвращаясь к нормальному восприятию мира. Вот ведь, как это у него всё теперь естественно и вполне натурально получается, практически без усилий с его стороны, одним желанием и мыслью. Сверхчеловек да и только. Супермен недоделанный… Точка продолжала пульсировать, гнать теплоту, а вместе с ней и подспудное желание быть абсолютно спокойным и в то же время собранным и готовым к любой неожиданности. Это что, некая обострившаяся возможность и функция организма, некая защитная реакция на… На что?

— Давай, иди отдыхай. И… спасибо. Что подежурил тут. Кстати, с тобой всё в порядке? Ничего необычного и странного за собой не замечал случайно? — Баеву вдруг стало страшно при мысли, что Энея могла как-то повлиять на парня, невзначай задеть его своей невероятной Силой, которую лично он уже чувствовал постоянно и ежесекундно. И точка внутри него пульсировала как раз в такт дыхания этой Силы, до него дошло это сейчас с полной ясностью.

— Да вроде нет, — пожал плечами Вольнов. Не рассказывать же о том, в самом деле, что ему тут было как-то… как-то… В общем, неуютно. А временами даже боязно. Что же он тогда за оперативник, если боится обыкновенной слепой девчонки? С виду обыкновенной, тут же поправил себя Андрей. А на самом-то деле… Рассуждать дальше он себе не позволил. И вообще, и короче — хватит с него, пусть решения принимают те, кто поопытней и куда решительней!

Баев невесело чему-то усмехнулся и потрепал молодого человека по вихрам (чьи мысли были для него на данный момент открытой книгой).

— Иди уже… И — счастливо!

Вольнов подхватил сумку, закинул её за плечо и двинулся восвояси. Ким, даже обострёнными донельзя восприятием, так и не прочувствовал, что видит того в последний раз.

Прежде, чем спуститься к девочке, он прошёл в операторскую, глянул на приборы и снова нахмурился. Аппаратура лишь регистрировала, но ничего, естественно, не объясняла. АМД, анализатор мозговой деятельности, аж зашкаливало. Однако, несмотря на это, саму её в пси-диапазоне (пси-движении?) Ким практически не видел, хотя исходящую от Энеи Силу ощущал в полной мере. Она закрылась наглухо, будто в некоем непроницаемом коконе укрылась, выставив наружу, как антенну, лишь крохотную часть сознания. Оттуда к нему, и ещё куда-то далеко-далеко, и тянулась невесомая ниточка, незримый лучик, попутно нащупавший Баева там, наверху, когда он объяснялся с Тори, и который щемящей тоской и жалостью отозвался тогда в сердце. Очередная просьба о помощи, даже не просьба — мольба и констатация того, что Большое Зло проснулось окончательно. Но благодаря ей Баев теперь знал, что это такое на самом деле. И как помочь своим там, у Датая, в общих чертах представлял тоже: необходимо ударить ментально на пару с Энеей. По крайней мере, хоть попытаться. О последствиях неудачи он и думать не хотел. Ведь девочка элементарно боялась, отсюда и все её призывы, и метания, и неуверенность. Но другого выхода не было. В том корабле алгойцев действительно находилось что-то настолько жуткое и чудовищное в своей ипостаси и сущности, не имеющее ничего общего с привычным и общепризнанным, что не остановить его он просто не имел права. Как остановить?.. Силой разума, конечно. Мыслью, что станет разящим острозаточенным копьём или даже осиновым колом, что пронзит сердце твари, этого вампира, сосущего не кровь даже, но саму жизнь, пси-сущность и био-составляющую любого существа, оказавшегося рядом. Есть ли для такого исхода и финала возможность? Он очень надеялся, что да, имеется. Но в первую очередь Ким очень рассчитывал на Энею, обладающую мощнейшим пси-энергетическим потенциалом, и которая доверилась именно ему. Дело оставалось за малым: уговорить, а для этого прежде всего убедить… Но по-большому это бы и не понадобилось. Позже он понял, что она давно (если не изначально) была настроена именно на это — на борьбу. Именно против того, что сейчас там, у Датая. Это было не больше, не меньше, а её предназначение. Только по времени не совсем совпало, расчёты несколько не оправдались: противостоять Абсолютному Злу, звавшемуся ва-гуалом, вызвался, по сути, ребёнок, совершенно не набравшийся ни опыта, ни циклов. Да кто ж знал? Что так?.. И от Кима тут мало что зависело. Разве что лишь одно — доказать свою человечность и добрые намерения именно по отношению к ней, потому что по земным меркам та была всего лишь дитём, пусть и чрезвычайно развитым и необычайно одарённым, но — ребёнком… Но никто в целой вселенной и представить не мог, что внутри этого хрупкого существа содержалось! Киму одному выпало такое знание…

Зверь в каждом из нас! — вдруг раздалось из ниоткуда и в то же время рядом. Баев аж дёрнулся, непроизвольно ощерившись иглами пси-удара, он даже почувствовал их напряжённую встопорщенность и неконтролируемое желание ожесточённо стрелять куда ни попадя. Но своё же собственное желание подавил уже в зародыше, чтоб не поддаться, чтоб не захватило оно его врасплох. И собрался, напружинился, сканируя окружающее пространство всеми доступными способами. А способов этих у него с некоторых пор… Что же это за посыл такой и, главное, откуда? Он напряжённо вслушивался, готовый бог весть к чему. Вслушивался своим новым слухом и оглядывался необычайно-острым пси-зрением, что ему дали совсем недавно. И та точка внутри тоже запульсировала быстрей. Вслушивался и оглядывался, но почти ничего не увидел и тем более не услышал.

Зверь в каждом из нас… Остаточным, затухающим эхом пронеслась в сознании эта загадочная фраза. Но откуда-то же она взялась, нашла его? Или ему всё это мерещится? Баев повёл пси-лучом из стороны в сторону и зацепил-таки что-то самым его краешком, уже практически на излёте, что-то существенно важное, но ускользающее, трепещущееся и лопающееся, как мыльные пузыри. То, что Энея здесь ни при чём, понял сразу, это — не от неё. И тут же пришёл расплывчатый, чужой образ: женщина со странной причёской на голове, сидящая в кресле с высокой спинкой, рядом длинноволосый мужчина с бородкой, а между ними, как межа, как граница, страшный в своём оскале зверь в панцирном ошейнике и мелькнувшими на мгновенье огненными, как выстрел вулкана, глазами. Женщина сидела в кресле королевой, и ей же казалась. Баев попытался хоть как-то всё это дело сфокусировать, но та неожиданно вскочила, потом замерла на месте, как подстреленная, что-то пробормотала, и Кима тут же вышвырнуло из пси-зоны, как ненужный, чуждый этой зоне незапланированный элемент. Вышвырнуло за ненадобностью, ибо там он был лишним, там он — бельмо на глазу. И тут же следом видение потухло, словно лампочку обесточили, нажав на выключатель.