Александр Голиков – Искатель, 2006 №3 (страница 23)
Хлопнула дверь. Ошалелый делец еще какое-то время стоял, тупо глядя на дерматиновую обивку.
— Что это за маскарад, — раздался сзади голос Светы. — Твои дружки вконец обнаглели.
Сергей не успел ответить. Тренькнул звонок, и ему снова пришлось лязгать замками. На пороге стоял немолодой, солидный человек в дорогом костюме. В руках у него была небольшая коробка, перетянутая бело-сине-красными лентами.
— Господин Алтаев здесь живет? — спросил мужчина раскатистым басом.
— Это я.
— Сергей Борисович?
— Да.
Мужчина протянул коробку:
— Вам велено передать. Сами знаете от кого.
Сергей поблагодарил, закрыл двери и принялся потрошить коробку. Когда добрался до содержимого, в глазах его заполыхали все огни ада. Наблюдавшая за мизансценой Света поинтересовалась ехидно:
— И что там тебе принесли? Пасхального кролика? Или рождественскую утку?
— Две бутылки вина, которому лет больше, чем тебе.
— Откуда? — фыркнула гражданская супруга.
— От президента Российской Федерации. Или от министра иностранных дел Франции. Я, честно говоря, уже запутался.
Света молча повертела пальцем у виска и пошла прочь.
Ночевать ему пришлось в гостиной на диванчике. Как следствие скандала с гражданской женой, Серега изгонялся с брачного ложа и отправлялся на диванчик. Такое положение вещей он принимал всегда как нечто само собой разумеющееся, но сегодня перспектива спать на диване взбесила его. Сергей засыпал, лежа под пледом, со скрежетом зубовным.
Во сне явилась Анжелка. Бывшая однокурсница, смазливая девка с кукольным личиком, топ-модельной фигуркой и завышенным самомнением. Она всегда снилась Алтаеву в те моменты, когда он был неудовлетворен. К таким моментам относились те дни разлада с женой, когда Сергей оказывался на диванчике. Почему снилась именно Анжелка? Наверное, потому, что являлась твердой ассоциацией с сексуальной неудовлетворенностью. В свое время она ему так и не покорилась, несмотря на все попытки Алтаева затащить сокурсницу в койку.
Анжела предстала в полуобнаженном виде, мягко улыбаясь, приблизилась к нему. Сергей почувствовал неодолимое желание. Потянулся за сновидением; оно вопреки ожиданиям не растаяло, а нежно прикоснулось к его груди, повело рукой ниже, ниже…
Сергей проснулся от прикосновения. Тонкая, полная изящества рука нежно и неумолимо приближалась к низу живота. Алтаев вздрогнул, потер глаза спросонья. Перед ним сидела Анжела.
— Ты? — опешил Сергей. — Ты как сюда попала?
— Через дверь, — тихо сказала неприступная однокурсница. — Меня впустила какая-то женщина. Это твоя жена? А впрочем, не важно. Я не могу без тебя больше, Сережа. Я пришла, порвала всю свою жизнь, бросила мужа, перечеркнула все, что было до того. Я не могу без тебя.
Ее рука тронула его волосы, потом снова пустилась в путешествие по телу довольно замысловатыми путями.
— Ты же тоже этого хочешь, — ласково шепнула она.
Сергей не ответил. Я сплю, пронеслось в голове, ущипните меня посильнее.
— Все, что ты хочешь, — так же тихо произнесла ночная гостья и ощутимо ущипнула Сергея, потом снова принялась ласкать, добавила: — Но так, по-моему, приятнее.
— Черт побери, — выругался Сергей; поток скачущих мыслей вдруг оборвался, и он притянул к себе девушку: — Иди сюда.
Проснулся он поздно. Тело после ночных забав приятно гудело. В квартире было тихо, только на кухне что-то погромыхивало. Света или Анжела? Сергей приподнялся, диван жалобно скрипнул.
Алтаев встал, обернул вокруг талии сложенный вдвое плед и поплелся на кухню. Светы у плиты не было, Анжелы там, впрочем, тоже не оказалось. Над сковородой колдовал коренастый проводник. На звук шагов Трен-зив обернулся и расплылся в добродушной улыбке:
— Доброе утро, Сергей Борисыч, как спалось?
Сергей не нашелся, что ответить, а чертов проводник продолжил радушно-суетливо:
— Да вы присаживайтесь, присаживайтесь. В ногах правды нет, говорят. Сейчас завтракать будем. Вы как к яичнице относитесь? Положительно? Вот и славно. Ваша жена вам, кстати, записочку оставила.
Трензив протянул Сергею лист в клеточку с ободранным краем. Тот принял лист и задумчиво уткнулся в рубленые фразы, накарябанные нервным почерком:
— Ушла и вещи собрала, — добавил проводник.
Сергей тупо поглядел на бумажку, потом перевел взгляд на приспешника дьявола и вдруг неожиданно взорвался:
— Какого рожна! Что все это значит, черт вас задери!
— Ну вот, — печально усмехнулся Трензив, — начинается. Организовать задирание меня чертом невозможно, по той причине, что это членовредительство, нанесенное одной из сторон, заключивших договор. А что до остального, то вы сами пожелали…
— Это не я, — чуть успокоился Сергей. — Это мое подсознание.
— Вот только Фрейда мне не надо, — скривился проводник. — Сознательное, бессознательное… Он, кстати, тоже был нашим клиентом. Иначе с чего бы человек, закомплексованный настолько, что не мог девственности лишиться до весьма зрелого возраста, умудрился с такой легкостью раскрутить столь бредовую концепцию?
— Меня не волнует Фрейд, — оборвал поток воспоминаний Сергей. — Мне интересно, где Света?
— Сейчас? На работе. А вообще, уехала обратно в свою квартиру. По месту прописки, так сказать.
— Ну, хорошо, — сдался Сергей. — Светка ушла из-за моих желаний. А Анжелка? Я ведь ее, кажется, сюда желал?
— Кажется, вы желали ее на одну ночь? — поправил Трензив.
— Но Светку-то я желал не на одну ночь!
— Не кипятитесь, Сергей Борисович, — заворковал проводник. — Что вы заладили: «Светка, Светка». Вам ведь достаточно только пожелать, и она вернется. Насовсем. И будет вас любить до гробовой доски, прощая любую измену. Хотите?
— Нет, — подумав, отозвался Алтаев.
— Вот и славно. А теперь кушайте яичницу. Кушайте и слушайте. Вот ваш договор, заверенный и подписанный обеими сторонами. Как вы помните, он может быть разорван в одностороннем порядке. Правда, я не думаю, что вы захотите его рвать. Но тем не менее, по договору, договор остается у вас. Смотрите, не потеряйте, а то в случае чего рвать нечего будет.
Сережа слушал, уплетая острую, сдобренную кучей специй яичницу с колбасой. То, что казалось сначала глупой шуткой, стало вполне реальным фактом, от которого теперь отмахнуться нельзя. Договор лег перед ним на стол. Алтаев пробежался глазами по тексту, полюбовался появившимися в конце печатью и каллиграфическим вензелем хозяина преисподней, затем сложил листок и запихнул его во внутренний карман пиджака. И тут же вздрогнул.
Ведь пришел на кухню, завернутый в плед, а теперь сидит в костюме, при галстуке. Сергей удивленно воззрился на проводника, тот пожал плечами:
— Вы хотели убрать договор в карман пиджака, значит, вы хотели, чтобы на вас был пиджак. Не смотрите так на меня, костюм от Кардена, очень неплохой. И галстук тоже ничего, ручная работа. Один художник по батику сотворил. Между прочим, у него этот галстук стоит семьсот долларов, да и то, ежели поторговаться. Если вы считаете, что это дешевый галстук, то можно его и поменять, но к этому костюму он подходит очень хорошо. Хотите поменять?
— Хочу приписку к договору, — сердито пробурчал Сергей. — Чтобы исполнялись только те мои желания, которые сказаны вслух или подуманы только сознательно, а не бессознательно, во сне, под наркозом или гипнозом. Это можно?
— Это можно, — благосклонно кивнул Трензив.
На работу Сергей приперся с большим опозданием и совсем не для того, чтобы работать. Очень хотелось поговорить с директором. Начальство в последнее время достало хуже некуда, а другую работу найти Сергей не мог, потому сидел и молчал в тряпочку. Теперь надобность в подобном сдерживании эмоций отпала. Ни от работы, ни от начальства он больше не зависел.
Любовь Дмитриевну, изящную для своих сорока пяти директорскую секретаршу, Сергей попытался игнорировать. Он просто пер мимо, но та была начеку.
— Куда вы, Сережа? Олег Феликсович занят, — встала на пути секретарша. Сейчас она напоминала сторожевую башню, если, конечно, башня может иметь бюст весьма себе нехилого размера.
— Дорогая моя, — беспечно отозвался Сергей. — Я бы хотел, чтобы вы не совали свой припудренный носик в чужие дела.
В глазах Любы молнии заполыхали с такой скоростью, будто бы там заперли Перуна и Зевса на пару. Секретарша открыла рот и тут же снова его закрыла. На лице ее возникло неимоверное удивление, явно хорошо очерченный дорогой косметикой ротик захлопнулся вопреки желаниям его хозяйки. Сергей мысленно возликовал, любуясь произведенным эффектом.
— А теперь, Любочка, — сладко произнес Алтаев, — приготовьте кофе. У нас с шефом будет деловой разговор. Мне покрепче и сахару пять ложек на чашку, а Олегу — как пожелаете.
Любовь Дмитриевна кивнула и отступила, сдавая позиции. Нет, не башня, мелькнуло у Сергея, если может менять дислокацию, тогда скорее танк. Танк с бюстом. Не особо церемонясь, легким пинком он распахнул дверь, вызывавшую когда-то трепет.
Олег Феликсович в это время был занят крайне важным делом. Он качал из Интернета порнуху, а так как подобного добра в сети качать не перекачать, то и работы у директора было непочатый край. От грубого вторжения, разомлевший шеф не просто вздрогнул — подскочил. Дабы не оказаться застигнутым врасплох, Олег Феликсович ткнул в кнопку «пауэр», отрубив компьютеру все возможности докачать очередную картинку. Когда директор увидел, кто отвлек его от работы, внутри закипела ярость.