Александр Гогун – Между Гитлером и Сталиным. Украинские повстанцы (страница 69)
Нужно признать ненормальным явлением преподавание подавляющего большинства дисциплин в высших учебных заведениях Западной Украины на русском языке. Например, в Львовском торгово-экономическом институте все 56 дисциплин преподаются на русском языке, а в лесотехническом институте из 41 дисциплины на украинском языке преподаются только четыре. Аналогичное положение имеет место в сельскохозяйственном, педагогическом и полиграфическом институтах г. Львова. Это говорит о том, что ЦК КП Украины и обкомы партии западных областей не понимают всей важности сохранения и использования кадров западноукраинской интеллигенции. Фактический перевод преподавания в западноукраинских вузах на русский язык широко используют враждебные элементы, называя это мероприятие политикой русификации»[417].
А как еще эту политику можно назвать? Русификация и есть, как к такому процессу не относиться. Не в последнюю очередь из-за вбивания советами русской культуры повстанцы долгие годы находили поддержку в среде местного населения, стремившегося говорить на родном языке.
3.9 Итог противостояния
К середине 1950-х гг. в Западной Украине было ликвидировано оуновское подполье.
Своим бывшим врагам воевавший с бандеровцами Николай Перекрест отказывал в уважении: «Их борьба была бессмысленной и жестокой авантюрой, направленной прежде всего против своего же народа. От рук бандеровцев на Западной Украине погибло больше местного населения, чем было арестовано или выслано за пособничество бандформированиям»[418].
И в том же интервью тот же человек говорит, что повстанцы: «…несли значительные потери. Не помню цифр, но было очень наглядное подтверждение — обширные бандеровские кладбища на окраинах сел… Мы выдавали родственникам тела погибших. По их традиции на могиле погибшего в бою бандеровца ставили березовый крест. И вот из села выйдешь — огромное кладби-ще, все белое от этих крестов. Одно время какая-то “умная голова” запретила такие захоронения: мол, слишком демонстративно. Кресты приказали сносить. А их каждый раз восстанавливали, да еще и минировали»[419].
Тела родственникам погибших выдавали далеко не всегда. Часто оставляли гнить на месте в качестве «приманки»… Но если все же на окраинах сел появлялись огромные кладбища, все белые от березовых крестов, то, наверное, полковник что-то напутал в соотношении убитых повстанцев и убитых повстанцами.
От красочных картин и свидетельств перейдём к сухой статистике.
По официальным советским данным, приводимым историком Михаилом Семирягой, от террора ОУН и УПА и в боях против них погибло 55 тыс. граждан СССР. Среди них было 30 секретарей райкомов партии, 32 председателя и зампреда райисполкомов, 37 секретарей обкомов и райкомов комсомола, сотни депутатов областных, районных и местных Советов, 50 православных священников, 30 тыс. партийных и советских активистов, а также 25 тыс. военнослужащих и сотрудников и бойцов репрессивно-карательных органов[420].
Сейчас эти сведения, появившиеся в своё время в печати непонятно откуда, пора исключить из научного оборота.
По данным 10-го (архивно-учётного) отдела КГБ при Совете министров УССР, суммарные потери советской стороны в 1944–1953 гг. насчитывали 30 676 погибших, среди которых сотрудников НКГБ-МГБ насчитывалось 678, сотрудников органов внутренних дел — 1864; военнослужащих внутренних, погранвойск и Советской армии — 3199; участников истребительных батальонов — 2590; работников аппарата комсомола, КП(б)У и органов советской власти — 3504; колхозников и селян — 15355 (половина убитых); рабочих — 676; представителей интеллигенции — 1931 (включая 50 священников); детей, стариков, домохозяек — 860. Повстанцы и подпольщики совершили в указанных годах 14 424 операций[421].
Вероятно, общее число погибших может быть увеличено с 30-ти до 35–40 тысяч, так как в данной сводке не учитываются убитые повстанцами люди, тела которых не были найдены, и которые по сю пору числятся пропавшими без вести, а также умершие от ран солдаты.
Точного числа убитых из-за упоминавшихся советских приписок не будет известно никогда, но официальные данные об участниках Сопротивления привести имеет смысл.
В справке начальника Управления МВД УССР по борьбе с бандитизмом полковника Сараева отмечалось, что за время с начала операций (февраль 1944 г.) по 14 июля 1946 г. потери ОУН и УПА и сочувствовавших составили:[422]
Итого за первые два с половиной года борьбы — 509 223 человека, активно или пассивно противодействовавших коммунистической власти. Речь идет о повальном противодействии режиму, который народ Западной Украины считал едва ли не оккупационным.
О размахе сопротивления показывает и следующий факт: в 1953 году после смерти Сталина из Москвы в Киев пришел приказ о «коренизации» личного состава «органов» в западных областях Украины. Приказ выполнен не был, и причём дело было вовсе не в саботаже репрессивно-карательного аппарата: «… Каждый житель Западной Украины, прямо или косвенно, за небольшим исключением, был связан с вооруженным подпольем. Практически в каждой западноукраинской семье прямой или дальний родственник либо погиб в вооруженной борьбе против советской власти, либо был арестован за участие в подполье, либо сослан в Сибирь за пособническую деятельность…, да и просто недоносительство органам госбезопасности и контактах с подпольем»[423].
Не менее впечатляют и партийные данные, названные в 1953 г. на заседании Президиума ЦК КПСС 26 мая 1953 г.: «С 1944 по 1952 гг. в западных областях Украины подверглось разным видам репрессии до 500 тыс. человек, в том числе арестовано более 134 тыс., убито более 153 тыс., выслано навечно из пределов УССР более 203 тыс. человек»[424].
То есть из семи миллионов западных украинцев в УССР было убито или репрессировано 7 % — то есть каждый четырнадцатый.
490 тысяч и 30 тысяч — разница в шестнадцать раз. Что-то у Перекреста явно плохо с математикой. Даже если сравнивать количество убитых с советской стороны и повстанцев, то и тогда разрыв в потерях пятикратный.
Добавим к этим числам почти полностью депортированное, то есть репрессированное население украинского Закерзонья (свыше шестисот тысяч человек), а также украинцев, попавших в связи с деятельностью УПА под советский террор в южных областях Белоруссии.
153 тысяч человек — численность одной-двух общевойсковых армий РККА времен советско-германской войны, или десяти-пятнадцати стрелковых дивизий.
Для сравнения приведем численность погибших в результате действий польского антикоммунистического Сопротивления в 1945–1947 гг.: около 15 тыс. убитых со стороны повстанцев и 7-10 тыс. уничтоженных сторонников режима[425].
Как показывает статистика ГУББ НКВД-МВД СССР, размах действий УПА превосходил масштаб повстанческо-партизанской борьбы в Прибалтике и Западной Белоруссии (См. Приложение № 11).
За время боевых действий против УПА советскими репрессивно-карательными органами были захвачены: 1 самолет, 2 бронемашины, 61 орудие, 595 минометов, 77 огнеметов, 358 противотанковых ружей, 844 станковых и 8327 ручных пулемета, свыше 26 тыс. автоматов, 72 тыс. винтовок, 22 тыс. пистолетов, свыше 100 тыс. гранат[426].
Этим арсеналом можно было вооружить примерно 110 тыс. человек. То есть даже на 153 тыс. убитых, и тем более на всех убитых и арестованных партизан и подпольщиков полученного оружия явно не набирается, особенно если учитывать, что значительное количество оружия было найдено при обысках, в схронах и бункерах, а также принесено сдававшимися с повинной повстанцами.
При условии учета приписок партработников и сотрудников репрессивно-карательных органов, то можно сказать, что в ходе борьбы против ОУН и УПА вооруженными силами и карательными органами СССР было убито и подверглось репрессиям свыше 400 тыс. жителей 7-ми западных областей УССР.
В целом даже потери собственно повстанцев были значительно выше потерь репрессивно-карательных органов. Это объясняется несколькими причинами.
Во-первых, у репрессивно-карательных органов, Советской армии, истребительных отрядах и вооруженного партсовактива было подавляющее материально-техническое и численное превосходство над УПА.
Во-вторых, повстанцам противостояли профессиональные войска, в УПА же сражались в основном плохо обученные призывники, не имевшие до этого никакого боевого опыта, а часто и опыта строевой службы.
В-третьих, большинство повстанцев было насильно мобилизованными здравомыслящими крестьянами, многие из которых хотя бы из чувства самосохранения воевать с красным гигантом-победителем не стремились.
Вооруженное Сопротивление завершилось, его участники были уничтожены, арестованы, сосланы или оказались выдавленными «на обочину истории».
По данным академика Михаила Семиряги, в годы оттепели в Украину вернулось 65 тыс. человек, ранее отбывавших заключение за участие в антисоветских партиях, вооруженных формированиях и сотрудничество с нацистами[427]. Нередко после 1953 г. вернувшиеся из заключения или ссылки, выкапывали оружие из запасников и мстили тем, кто выдавал или арестовывал повстанцев. Поэтому вышедших из заключения бандеровцев стали селить в восточных областях Украины или вообще за ее пределами.