Александр Го – Пепел (страница 57)

— Как ты выбрался? Я видел твой полёт в окно.

— Да уж, не первый раз мне летать. Как-то выжил. Поломался немного, но хоть не ноги, — Клещ начал расхаживать между стеллажей, с любопытством их разглядывать. — Кстати, тело Прохоренко чудесным образом пропало, военные недовольны. Однако, насколько я знаю, его конфисковали долговцы и переправили лояльным учёным.

— Ты ради этого пришёл сюда, чтобы сообщить мне эту весть? Да мне плевать, что там с его телом. Лучше скажи, Смит жив?

— Не знаю, — Клещ, кажется, сам был сильно раздосадован. — Его труп мы не нашли, это хорошо. Но и живой он нигде так и не объявился.

— Дерьмо, — я уставился в пол, пробудилось чувство вины. Сколько раз он нам помогал, а отблагодарить толком никто и не успел.

— Есть ещё новости. Плохие, — как-то нехотя и совсем тихо произнёс Клещ.

— Что-то случилось с Егором? — спросил я, в очередной раз, готовый услышать худшее.

— Он, к счастью, жив, — ответил Клещ, и я сразу же вздохнул с облегчением. — Но тебя он уже вряд ли навестит, насколько я знаю, Зону он покинул.

— Что? Почему?

— Лоцман, — Клещ повернулся ко мне, будто с готовностью сказать что-то важное. — Я всё знаю про тебя, про эту историю с тюрьмой. Как Синица бежал, но ведь там всё равно остались близкие вам люди. Узнал я недавно, пришлось.

— И что ты хочешь сейчас мне сказать? Чего ты там? Колеблешься? Ей-богу, как холодец на тарелке. Говори уже. Гава, вон, меня новостью про рак обрадовал и ничего. Твоя очередь.

Впрочем, я уже всё понял. Отчего же ещё, мог уйти Сенин, даже не поговорив со мной? По какой причине, Клещу надо было так глубоко рыться в моём прошлом?

— Они мертвы, вот уже как полгода, — сказал Клещ, будто даже сочувствуя мне. — Вас обоих предали. Сенин посчитал, что вина лежит на тебе из-за твоих промедлений. Я разговаривал с ним, пытался переубедить, он был очень зол.

— Мертвы?

Глава 10.1

Стены кабинета будто сходились, пытались давить на меня. Так проявляли себя давно запрятанные в бессознательное: страх, вина и тревога. Без особого труда вот уже несколько лет мне удавалось стерпеть этот дискомфорт, потому что ощущался он будто от третьего лица.

Мне удавалось вести рассказ и не терять суть истории, при этом параллельно размышлять о своей приближающейся старости и неизвестности в конце. Я думал, жалею ли о потерянных годах молодости в Зоне или мне давно уже стало всё равно?

Воронов слушал меня с удивлением, всё выше подымались его возрастные брови, расправлялись морщины. А ведь это даже ещё не финал истории.

Я был доволен собой. Столько лет во мне таился нераскрытый талант рассказчика.

— Скажу честно, я поражён, — выдавил из себя генерал. — Во многом нужно будет разобраться подробнее, и, скорее всего, твоё дело разрастётся из-за новых показаний, а мы с тобой увидимся ещё не раз. И почему ты сразу не сказал, что болен? Рак всё-таки нашли, верно?

— Да, но это уже не имеет значения.

— Ты прав, — генерал кивнул. — Учитывая твой статус, тебе не на что рассчитывать даже с тяжёлой онкологией.

— Получается, я могу рассчитывать только на сокращение срока через естественную смерть, — хмыкнул я.

Генерал никак не отреагировал, его интересовало совсем другое.

— Это ведь не конец? Твой рассказ так и не прояснил ситуацию с тем артефактом.

— Вот вы заладили про этот артефакт, — я раздосадовано покачал головой. — Рассказал вам такую историю, а вы даже не вникли в детали, не смогли прочесть между строк.

— И что же я должен был прочесть? — Воронов нахмурился.

— Как долго до вас доходит. Хорошо, давайте ещё немного окунёмся в прошлое. Только на этот раз, вы мне скажите.

— Что я должен сказать? — непонимающим взглядом уставился на меня генерал.

— Помните тот серый ветреный вечер, когда вы сели в свой новенький, купленный неделей ранее в салоне, мерседес и готовы были хвастаться по этому поводу всякому встречному? Удивительно, откуда у офицера следственного ведомства мерседес? Затем вы поехали на пустырь за городом, — я видел, как от моих слов, что-то проясняется в глазах Воронова. Он уже не сидел в своём кресле в расслабленной позе, генерал сильно напрягся. — Вы тогда встретились с одним молодым человеком, в серой куртке и капюшоне. Этому наивному студенту знакомые подсказали, что есть влиятельный человек, который может скостить срок или даже закрыть уголовное дело без последствий за хорошие деньги. Этакий оборотень в погонах. Исключением, конечно, были особо тяжкие дела. А вот политически мотивированные, как вы тогда сказали, можно только сильно подсократить.

— Ты?! — напряжение в теле Воронова достигло пика, возможно, он даже впал в ступор.

— Я, Вадим Андреевич. Сколько тогда было таких дел? Трудно всех запомнить. И всё же у вас неплохая память, даже с учётом того, что я помог её разворошить. Много вы заработали с подобных мне?

— Ты хочешь меня в чём-то обвинить?

— Вы и сами знаете, в чём ваша вина. Вы обещали и давали нам гарантии, что два ни в чём ни повинных человека выйдут на свободу раньше назначенного, а вы гарантируете им безопасность в тюрьме. Мы же в это время горбатились в Зоне, отправляли вам миллионы каждый месяц.

— Да уж, — Воронов покачал головой, уголки его губ приподнялись. — Какая же всё-таки земля круглая. Я ничем тогда не мог помочь, поверь. К тому же, насколько я помню, дело было либо в болезни, либо в халатности персонала, а, может быть, их действительно просто не захотели выпускать. Какая теперь разница, Лоцман?

— Большая, — я запустил руку за пояс, нащупал уже ставшую тёплой рукоять и достал пистолет, с громким стуком положил его на стол. Дуло направил в сторону Воронова. Генерал вздрогнул, глаза его расшились от страха, но я не спешил стрелять. — Вы правы, земля круглая – очевидная вещь. Настолько же очевидная, как и то, что люди бывают злопамятны.

***

В последние годы с возрастом мне почему-то было неприятно долго находиться под палящим солнцем, но, к сожалению, мой путь пролегал по достаточно пустынной местности, вдоль старой железной дороги. Здесь не было ни малейшей тени, а светило находилось в наивысшей своей точке. Как назло, день выдался безоблачным, что большая редкость для Зоны.

Я шёл в направлении бара и отеля Пикник. Гадал про себя, существует ли ещё это заведение спустя столько лет?

Наведываться в бар я не собирался, поэтому на полпути свернул направо, прошёл через гряду кустов и забрался глубоко в лес. С облегчением спрятался в тени.

По привычке я ожидал увидеть пустующее отравленное поле и старый могильник, но лес всё не кончался. Детектор уже верещал от критических показателей уровня ложной радиации.

Это место сильно изменилось, всё заросло и покрылось зеленью, однако, я увидел некоторые признаки того, что совсем недавно забытый схрон кто-то всё же посещал. Хорошо проглядывалась слегка притоптанная трава. Свежая тропинка вела прямиком к уже практически насквозь проржавевшему грузовику.

Я заглушил неумолкающий счётчик радиации. Расстегнул кобуру на бедре и положил правую ладонь на рукоять пистолета. Медленно приближался к старому тайнику.

Незваный гость даже не пытался прятаться, он стоял ко мне спиной, на нём был новомодный чёрный бронежилет, под жилетом надета простая серая майка. Бритоголовый и мускулистый, руки в наколках.

Лысый повернулся ко мне с неприятной ухмылкой. Видимо, засёк меня по звуку счётчика Гейгера ещё издалека. Он скалился, и во рту его поблёскивали золотые коронки.

— Какая встреча, — пробасил лысый. — Ты, наверное, Лоцман? Тот самый?

— А вот и братья наши меньшие! — воскликнул я, в стремлении ввести того в ступор. Правую руку не снимал с рукояти пистолета, левой рассекал пространство так, будто выступал на сцене театра. — Любители тюремной романтики и ароматной баланды! Какая неожиданность!

— Ну и чё? — представитель бандитов уставился на меня тупым взглядом. — У нас, вообще-то, договор. Ты нам артефакт, мы тебе этого Чёрного. Забыл?

— Да нет, помню, — я пожал плечами. — Так, а где Чёрный? Почему ты рыскаешь в моём тайнике? Думаешь, я припрятал артефакт где-то здесь? Погоди-ка, ты ведь там уже всё перерыл. Верно?

Лысый ожидаемо направил на меня какую-то пукалку, которая всё это время висела на ремне у него за плечом. Я даже не вздрогнул.

— Послушай, Лоцман. Плевать уже на этого Чёрного. Давай ты по-хорошему отдашь нам арт. А?

— Да я понятия не имею, где он, — усмехнулся я.

— Гонишь. Был же уговор. Как ты…

Быстрым движением я вытащил пистолет и выстрелил.

Хотелось бы, конечно, красивого попадания ровно посередине лба, но и без этого я достиг некоего уровня мастерства. Пуля пробила лысому переносицу, он даже не успел нажать на спусковой крючок. Впрочем, какой смысл на него жать, если оружие на предохранителе? Мускулистое тело повалилось на землю.

Я убрал пистолет, подошёл к вагончику, уже прикипевшему к старому кузову, по памяти стукнул куда-то в район порога и, к моему удивлению, механизм сработал. Выпала алюминиевая лестница, покрывшаяся налётом коррозии, но всё ещё функционирующая.

В тайнике было всё перерыто вверх дном, взломаны все ящики шкафа, на полу валялся всяческий хлам. Меня интересовал лишь дырявый рюкзак, в одной из секций которого должен был лежать артефакт, сталкеры называли его Компасом. Однако в рюкзаке оказалось пусто.