Александр Герда – Черный Маг Императора 22 (страница 37)

— Из-за сильного тумана вертолет использовать не могут, так что добираются на машине, — объяснил ему Громов. — Можешь не волноваться, отсюда никто не выберется.

— Ясное дело, Проклятие мы уже грохнули, — сказал я и посмотрел на Елену, из груди которой в этот момент вырвался тяжелый протяжный хрип. — Точнее она.

— Хмм… Похвально… — одобрил Роман Артемович. — Надеюсь вы тоже не сопли жевали в этот момент?

— Иван Федорович, приступ прогрессирует, — прервал нашу беседу Веригин. — Ее нужно срочно доставить в медицинский блок.

— Забирай всех троих, — сказал Орлов. — Хорошенько их осмотрите и не выпускайте никуда до моего особого распоряжения.

— Я за этим прослежу! — включился в дело наш мастер-смотритель, которого хлебом не корми, а дай только кого-нибудь где-то запереть и не выпускать подольше.

Глядя на нашего директора школы, я в очередной раз отметил, что даже здесь он решил не снимать своих темных очков. Хотя видимость была не лучшей. Я пришел к выводу, что он так же как и я обладал зрением особого свойства. Вполне могло быть, что Орлов мог видеть не только ночью. Или у него очки магические, как вариант.

— Я сейчас чувствую вокруг себя очень много артефактов, но никаких очков среди них нет, — сказал на это Красночереп. — Во всяком случае, ни одного предмета, волшебные свойства которого усиливали бы зрение.

— Ну значит не магические, — не стал спорить я с артефактом-вампиром. — Выходит с глазами все-таки что-то не то.

Тем временем Громов вдвоем с Голиковым осторожно подняли с земли Горчакову и пошли к порталу. Следом за ними торопливо шагал Дементий Брониславович, ну а нас с Лешкой сопровождала остальная часть группы спасения.

Судя по их лицам, удовольствие от этого путешествия получал только наш учитель по фехтованию. Гребень шагал впереди с активированным энергетическим мечом и с грозной улыбкой осматривал окрестности. Видимо Артем Захарович очень сожалел, что ему не удалось сразиться с какой-нибудь тварью.

Как только мы вышли из Искажения, портал начал медленно исчезать и вскоре растворился в воздухе, будто его и не было. В этот момент Орлов усмехнулся и удовлетворенно хмыкнул:

— Молодцы, — сказал он. — Это, конечно, залет, господа, но все равно молодцы. Про ваши мотивы поговорим завтра, а пока я буду вынужден сообщить вашим родителям о грубом нарушении школьных правил.

— Уже не в первый раз, между прочим! — напомнил ему Борисов. — Я думаю, пора с этим что-то делать, Иван Федорович. Еще немного, и эти двое…

— Я же сказал — завтра, — прервал его директор. — Позаботьтесь, чтобы они без приключений добрались до медицинского блока. Всем остальным вернуться к своим обязанностям.

Отдав распоряжение, Орлов в компании остальных преподавателей пошли вперед, а мы остались под присмотром Борисова, который смотрел на нас мрачным взглядом и недовольно сопел как паровоз. Мне кажется, он был не очень доволен, что Иван Федорович не пообещал ему выгнать нас из школы, как только мы придем в себя.

— Ну идите, чего встали? — проворчал он. — Как в Искажение, так бегом бежите, а как в школу — не дождешься.

К тому времени как мы подошли к главному корпусу, в котором находился медицинский блок, туман практически рассеялся. Орлов с учителями шли впереди, однако все равно держали нас в поле видимости. Кто-то из их компании все время оборачивался, чтобы посмотреть, где мы там идем.

Само собой не обошлось и без толпы учеников, которая по мере нашего приближения к главному корпусу становилась все больше. Как всегда происходит в нашей школе, уже весь «Китеж» знал о том, что мы без спроса забрались в Искажение, а Горчакова лежит в медицинском блоке при смерти.

Вскоре подтянулись и ратники, за которых мы сделали всю работу. Их забрал с собой в кабинет Орлов на беседу. Ну а меня с Лешкой сопроводили в медицинский блок, где за нас взялись целители. После быстрого осмотра нас отправили в горячий душ, затем напичкали поддерживающими эликсирами и уложили в постель. Следом за этим пришел черед восстанавливающих заклинаний, после которых мы наконец были оставлены в покое.

Нам с Лешкой выделили отдельную палату, поэтому мы не знали как там дела у Горчаковой. Хотя мне было бы очень интересно узнать — она уже пришла в себя или до сих пор еще находится в измененном состоянии.

— По идее уже должна была, — сказал Нарышкин, после того как я поделился с ним своими переживаниями. — Самое главное, что живая была, а со всем остальным, я думаю, Веригин справится. Давай лучше спать, Макс. Я с Орловым согласен — утро вечера мудренее. У меня башка уже вообще не соображает.

Я пожелал княжичу спокойной ночи, повернулся на бок и закрыл глаза. Поспать и в самом деле было очень хорошей идеей. Вот только у меня никак не получалось заснуть. Откуда-то все время доносился мелодичный свист. Он был не громким, но при этом все равно исхитрялся каким-то образом проникать сквозь стену.

— Это твои друзья выдают, Огибалов и Юрасов, — радостно сообщил мне Дориан, как будто я этого сам не знал. — Кстати, у них уже неплохо получается. Гораздо лучше, чем в самом начале. Можно сказать, что дуэт сложился.

Судя по Лешкиному храпу, в отличие от меня, его эта проблема вообще никак не беспокоила. Ну а у меня оставалось два выхода — либо терпеть, либо снять с них свое проклятье и прекратить этот концерт. Был бы я один в палате, можно было в Берлогу свалить, а так…

В общем, я решил, что буду терпеть. Снимать с них проклятье раньше времени я не хотел. Какое-то время еще покрутился с боку на бок, а затем сам не заметил, как заснул.

Утром Веригин лично осмотрел нас с княжичем, а затем заставил выдуть еще по парочке эликсиров, после которых проснулись мы уже под вечер. Чувствовали мы себя с Нарышкиным прекрасно и оба сильно хотели есть. Хороший аппетит — верный признак того, что все у нас хорошо.

Пока мы с Лешкой наслаждались отличным ужином, который нам принесли прямо в палату, я выслушивал подробный отчет Градовского о том, чем он занимался все это время.

Княжич тем временем копался в своем планшете, изучая последние новости, и лишь время от времени посматривал на меня, когда я задавал Петру Карловичу вопросы. Видимо это ему мешало, так как в конце концов, Нарышкин попросил целителей принести ему наушники, чтобы не отвлекаться.

Я же тем временем узнал от призрака массу новой информации, большая часть которой меня абсолютно не интересовала. Не знаю, как ему это удалось, но Градовский запомнил все разговоры Огибалова практически дословно. Включая разговоры с родителями, Урусовой, друзьями и доставщиками пиццы.

По факту из почти часового обстоятельного доклада, рассказ о интересующем меня вопросе занял всего лишь несколько минут. Главное было вот в чем. Обо мне Артемий разговаривал и с Урусовой, и с Серебряковой.

Как я и предполагал, Прасковья явилась к Огибалову в тот же вечер, чтобы дословно передать наш с ней разговор. Насколько я понял, он остался не в восторге и пообещал забить мне мои слова в собственную глотку. Как по мне, учитывая мелодичные трели, которые постоянно вылетают из его носа, довольно смелое обещание. Хотя, возможно, это было сказано сгоряча и за оставшиеся до окончания проклятья дни он изменит свою точку зрения.

Что касается Серебряковой… Здесь было сложнее. Насколько я понял намерения Алены, эта барышня решила идти до конца и все-таки выиграть этот поединок. Она попросила Артемия каким-нибудь образом раздобыть немного моей крови.

Причем предложила сразу парочку способов. Один из них — мощные сонные чары, заклинанием которых она собиралась снабдить Огибалова. Серебрякова выучила его в «Тирличе» совсем недавно и по ее словам работало оно очень хорошо.

Для реализации этого варианта предполагалось подобрать удобный момент, когда я окажусь один. Затем быстренько отключить меня при помощи чар и взять немного крови. Ей требовалось совсем немного, достаточно было небольшого укола. Причем сделать все это можно было очень быстро.

Интересно было послушать Градовского в этот момент. Особенно когда они обсуждали места, где это можно было устроить. Оказывается, обо мне много знали. Гораздо больше, чем я предполагал. Было неприятно узнать обо всех возможных вариантах, где меня собирались ловить…

Начиная от школьного озера, которое я время от времени обязательно посещаю, и заканчивая моей дорогой на одно из дополнительных занятий. Правда Огибалов не знал, что некоторые из них я временно не посещаю, но сам факт того, что об этом было известно, меня просто возмущал.

Какого черта всем известно куда я хожу и когда? Для чего вообще это кому-нибудь нужно было? Почему, например, мне не интересно кто и куда ходит? Бред какой-то…

Второй вариант, на мой взгляд, был поинтереснее. Согласно этому плану, мне можно было подбросить крохотный артефакт-кровопийцу. Какого-нибудь жучка-паразита, которого можно будет настроить на себя, чтобы отдавать ему команды.

Кстати, Алена пообещала раздобыть такой артефакт для Огибалова, если они остановятся на этом варианте. Мне вот интересно… Чем они там занимаются в этом «Тирличе»? Я вот, например, не в курсе, что у Островской есть нечто подобное, и с подобными артефактами мы не работаем.

— Ну что ты хочешь, специфика учебных заведений, — равнодушно прокомментировал этот факт Дориан. — Не могут же везде учить одному и тому же. Кстати говоря, девчонка молодец, упертая. Мне нравится в каком направлении работают ее мысли. Знает, чего хочет.