Александр Герда – Черный Маг Императора 17 (страница 22)

— Василий Юрьевич…

— Темников, ты прямо репей, — усмехнулся он. — Ну что у тебя еще?

— Вы ничего не сказали про Державиных…

— И не скажу, — нахмурился он. — Нет больше Державиных. Новостей, которые тебе нужно знать, у меня тоже нет. Следи за собой, Максим. Не забывай носить защитные артефакты, хорошо?

— Угу, — кивнул я.

— Что-то еще, Темников?

Насколько я понял, Дракон таким образом дал мне понять, что наш разговор окончен, поэтому я решил, что чем-нибудь пообедать и в самом деле будет неплохо. Поэтому я сказал, что вопросов у меня больше нет, и глава тайной канцелярии отправился по своим делам.

Из-за предстоящей встречи с Голицыным я немного волновался и за завтраком толком ничего не ел. Поэтому сейчас, когда волнение прошло, я почувствовал зверский аппетит.

Зря я беспокоился насчет этой встречи. С Шуйским обошлось, рецепт Эликсира Жизни из меня силой выколачивать, как я понял, никто не будет, так что все нормально. Еще и классным артефактом обзавелся, о котором давно мечтал.

Правда одно обстоятельство меня все-таки смущало… О чем пойдет разговор с Романовым, я понял. Голицын не зря мне сказал о нашей встрече с Императором заранее. Это чтобы я все хорошенько взвесил перед беседой.

Вот только, что именно будет мне говорить Александр Николаевич? Вот это, конечно, вопрос, интересный… Ладно… Поживем-увидим… Чего раньше времени голову себе ломать? Тем более, что пользы от этого никакой.

— Не переживай, мой мальчик, не одному тебе думать придется, как разговор в воскресенье пойдет, — поделился своими соображениями Дориан. — Голицын ему передаст твои слова насчет того, что рецептом ты делиться не будешь, так что Романов теперь тоже голову поломает, как правильнее всего поступить.

— Возможно… — не стал спорить я.

— Что значит «возможно»? Я точно тебе говорю, что так и будет. Или ты думаешь, что глава тайной канцелярии к тебе и правда сам приехал, чтобы в гости к Императору пригласить? Хрена с два… — хмыкнул Мор. — Ради того, чтобы узнать, откуда у тебя эликсир, вот зачем он здесь был, ясно тебе? А про вертолет можно было и по телефону тебе сказать.

Скорее всего Дориан был прав, но, честно говоря, меня это нисколько не интересовало. Даже лучше, что он заранее приехал и все узнал, а не сразу к Романову меня вызвал. Теперь, по крайней мере, воскресный разговор точно с пользой пройдет. К тому моменту сто раз все обдумать можно.

Настроение у меня значительно улучшилось, так что за еду я взялся с большим воодушевлением. Дракон как в воду смотрел, самое вкусное уже на самом деле разобрали, так что вместо стейков мне достались тефтели с подливой. На первое пришлось довольствоваться куриным супом, вместо горохового с копчеными ребрами. Но меня и это вполне устроило.

Быстренько расправившись с обедом, я помчался на урок и даже каким-то чудом умудрился не опоздать на него. Точнее говоря, я опоздал, но Барсукова в кои-то веки задержалась на десять минут, так что все вышло лучше некуда.

Как только я вошел в класс, все мигом затихли и уставились на меня так, как будто Голицын лично бросил меня в застенки, а я оттуда сбежал и приперся на урок. Что же, это был отличный повод пройтись по классу с улыбочкой на лице, не все же Шуйскому улыбаться.

До конца дня на переменах только и разговоров было о том, что ко мне приезжал Василий Юрьевич. Как водится с захватывающими школьными историями, эта не стала исключением, притянула к себе множество слухов, и к последнему уроку было несколько версий произошедшего.

По самой распространенной из них глава тайной канцелярии за шиворот уволок меня в школьный парк для профилактической беседы и все это из-за Шуйского. Видите ли его папенька расстарался… Что поделать, в школе учились дети из многих известных родов, поэтому я думаю, что не только мне стало известно о приезде Мишкиного отца в Москву.

Разумеется, выводы из этого сделали разные. Кому какие были удобнее. Ну а учитывая отношение ко мне большинства учеников, не удивительно, что эта версия оказалась самой распространенной.

Однако, едва закончились уроки, обо всем этом ненадолго забыли, потому что по школе разнесся слух о чрезвычайном происшествии, которое случилось совсем недавно. Вроде бы одно из живых деревьев разбомбило оранжерею Щекина.

Я узнал об этом от Лешки, который дожидался меня возле главного корпуса. Даже не дослушав до конца, я помчался в сторону оранжереи, а Нарышкин припустил за мной. По пути мы обгоняли учеников, которые тонким ручейком текли в том же направлении. Ну а как же, всем хотелось посмотреть, что натворили деревья, которых я притащил в «Китеж»!

Лично я был уверен, что ничего особо страшного произойти не могло. Если деревья не трогать, то и они никому неприятностей доставлять не будут. Больше всего я опасался, что это какая-нибудь очередная провокация компании Шуйского. Как в тот раз, когда эти уроды издевались над Бродягой.

Почему бы и сейчас не могло произойти чего-то подобного? Я пока не знал, что такого можно придумать, чтобы Бродяга начал крушить оранжерею, но уверен, что в плане гадостей у этих засранцев мозги работали хорошо.

К тому моменту, когда добежали до оранжереи, там уже было несколько учеников, так что мы оказались не первыми. Кроме того, здесь был Щекин с Рябининой, двое рабочих во главе с нашим завхозом Степаном Максимовичем Пономаревым и пара охранников, которые никого не подпускали к оранжерее. Компанию людям составил конструкт, который сидел неподалеку прямо в снегу и прикрывал своими мощными железными руками Теретея.

— Бам-бадум… Бурурум Темников… Бдыщ Нарышкин… Буруррым… — радостно приветствовал нас с Лешкой Борис, едва мы подошли поближе.

Услышав его, на нас тут же обратил внимание Компонент, который помахал мне рукой:

— Темников… Ну-ка иди сюда…

Охранники расступились, пропустив меня к Компоненту, а за моей спиной раздались смешки. Судя по голосу, Борис Алексеевич был явно чем-то недоволен.

— Как думаешь, может быть, дырой в своей оранжерее? — предположил Дориан в тот момент, когда я оценивал масштабы повреждений.

Один из тех случаев, когда с моим другом, который любил получать ордена за очевидные-очевидности, трудно было спорить. Дыра была что надо! Причем совсем недалеко от того места, где стоял горшок с его цветком-клоуном, и это мне совсем не понравилось.

Надеюсь, Плюмум в порядке, или Щекин меня самого в говорящий цветок превратит. Уверен, что у него есть парочка заклинаний специально для таких случаев…

Глава 13

Деталей произошедшего я пока не знал, но меня очень радовало, что я не вижу здесь Бродяги. Судя по всему, он здесь ни при чем, а набедокурил, скорее всего, Теретей. Это, конечно, тоже не очень радостно, но маленькому живому дереву подобные вещи можно было простить. Что с ребенка взять? Надеюсь, Борис Алексеевич придерживается того же мнения.

— Как тебе дырень? — поинтересовался у меня Компонент, когда я подошел поближе.

Я окинул взглядом повреждения, прикинул примерную стоимость ремонта и сделал вот какой вывод:

— Борис Алексеевич, разве это дырень? Так… Небольшая дырка по сути, — сказал я. — Тем более, что ребята Степана Максимовича уже ее практически отремонтировали.

Это было вранье чистой воды, рабочие только примерялись и задумчиво чесали затылки. Видимо еще размышляли, с чего бы им начать, чтобы побыстрее закончить.

Однако, не мог же я сказать, что разрушения и правда значительные… Если окажется, что за время ремонта какие-то растения замерзнут, тогда вообще беда. Щекин будет мне это очень долго вспоминать, возможно даже до конца обучения в «Китеже».

— Если что, я готов компенсировать стоимость ремонта, — на всякий случай добавил я. — Ну и всего остального хулиганства…

После этих слов завхоз Пономарев заметно оживился и мелкими приставными шажками подобрался к нам поближе. Вот морда жадная! Полный подвал всякого барахла, а ему все мало.

— Ну он же завхоз… — констатировал факт Мор. — Профессиональная деформация. Насколько я разбираюсь в вопросе, у них тяга к бессмысленным и беспощадным накоплениям с годами приобретается. На подсознательном уровне. Возможно, даже передается по наследству. Особенно по этой части кладовщики свирепствуют.

— Дориан, тебя послушать, так ты абсолютно во всем разбираешься…

После моих слов о предложенной компенсации, Щекин взял меня под руку и отвел подальше от завхоза, который проводил нас грустным взглядом.

— Не нужно ничего компенсировать, Темников, — тихо сказал он и, к своему удивлению, я не услышал в его голосе особого недовольства.

Кому как не мне знать разные интонации в голосе Бориса Алексеевича? Но это был явно не тот случай. Однако, особой радости на его лице я тоже не видел.

Он отвел меня еще немного дальше, а вскоре к нам подошла и Рябинина, которая, как всегда, улыбалась. Ее глаза ярко светились, и я прямо чувствовал, что ей не терпится мне что-то сказать.

— Как ты мог назвать милого Теретея хулиганом? — с улыбкой спросила она и я сразу понял, что переживал напрасно. Никакого наказания для меня не будет. — Наоборот! Мы видим перед собой уникальный случай! Наше живое дерево решило познакомиться с цветком-клоуном, привезенным из Южной Америки! Представляешь?

— Яна Владимировна, я же вам уже говорил, Плюмум понятия не имеет — наш он или заграничный… — сказал Щекин. — Живые растения общаются между собой на едином языке.