Александр Герда – Черный Маг Императора 12 (страница 9)

Блин, Горох не может без своих загадок. Мало мне их на индивидуальных занятиях было…

— Как разрезать торт на восемь частей, сделав при этом три надреза? — продолжил тем временем Бобоедов, и его улыбка стала еще шире.

Так. Значит… Делаем раз… Два… А как быть с третьим надрезом? Ага!

— Нужно сначала разрезать его крест-накрест и получится четыре куска, затем сделать последний разрез и разделить торт на две половины — верхнюю и нижнюю, — сказал я. — Получим восемь частей.

— Неплохо, быстро справился, — кивнул Кузьма Семенович, и по его лицу было видно, что он мной доволен. — Ах… Ну да… Как же я мог забыть? Ты уже у нас крупный специалист по тортикам!

Новая волна смешков. Теперь их было чуть больше.

— Ладно, проходи на свое место, — разрешил Горох. — После занятий подойдешь ко мне.

Задачка оказалась самым интересным из того, что было на уроке. Все остальное время Бобоедов выяснял насколько хорошо мы продвинулись в изучении Барьера. Почему-то переживал, что за лето заклинание, которое он считал самым важным, вылетит из наших голов.

Ко мне это не относилось, хотя для вида преподаватель проверил и меня, когда дошла моя очередь. Думаю, он это сделал просто ради того, чтобы не было лишних вопросов у остальных. Меня и так считали одним из его любимых учеников из-за того, что он проводит со мной индивидуальные занятия. Самое интересное, при этом никто не замечает, что и спрашивает с меня он больше, чем с остальных.

Я подошел к нему после урока и выяснилось, что он хотел поговорить насчет графика наших с ним занятий. Оказалось, Орлов его попросил об этом, чтобы у меня нашлось время для работы с Эмиром Михайловичем Голиковым.

Ну и обрадовал, что начиная со следующего занятия мне нужно приносить с собой все монеты. Учитывая то, что в прошлом году мы с ним остановились на тысяче, а их там всего было две тысячи сто…

Похоже мне нужно запланировать в ближайшее время пару ночных походов в Тенедом, чтобы не слишком сильно огорчить Гороха своими ошибками. Интересно, что он еще придумает, после того как я справлюсь с этой задачей?

Все остальное у меня уже получалось довольно сносно. Я даже мог разборчиво писать обеими руками сразу. Правда пока только печатными буквами, но это неважно, главное, что в принципе получалось.

Уроки сегодня тянулись ужасно медленно, я с трудом дотерпел до обеда. Я старался не обращать внимания на столы, которые были заняты коалицией Шуйского. Мне было достаточно лишь одного взгляда в сторону Лизуновых, и я сразу понял, что не ошибся в своих подозрениях. Теперь они смотрели на меня с каким-то вызовом, будто хотели спросить, чем я могу ответить. Даже не сомневайтесь, вы у меня запомните этот день надолго.

Нарышкин понимал, что у меня настроение сегодня не самое лучшее, поэтому все время пытался как-то подбодрить.

— Если Громов пообещал тебе помочь, то вообще не понимаю, чего ты переживаешь, — сказал он, когда мы вышли на послеобеденную прогулку по парку. Дождь к этому времени давно уже закончился, так что хотелось немного развеяться.

— Да я и не переживаю, — соврал я. — Просто настроение хреновое, вот и все. Слушай, Леха, у меня к тебе дело, кстати. Нужна твоя помощь.

— Внимательно тебя слушаю, — оживился он, обрадовавшись тому, что я перестал отмалчиваться.

— Мне в четверг нужен вертолет. Можешь попросить отца это устроить?

— Без проблем, — пожал плечами Нарышкин. — Для тебя он хоть три вертолета пригонит, если нужно. Зачем он тебе понадобился?

— Нужно смотаться в Москву на денек вместе с Лазаревой. Там с ней одна история неприятная получилась, — сказал я и рассказал ему про претензию Карачарова.

— Слышал о нем, — кивнул княжич, после того как я закончил.

— Надеюсь, что-то хорошее?

— Всякое разное, — ответил он. — Ты с ним поосторожнее, Макс. Я лично с ним не знаком, но отец его фамилию несколько раз упоминал. Точно не помню в какой связи. По-моему, что-то с черным рынком артефактов было связано. Он вроде бы даже контролирует какую-то его часть.

Вот так даже? Странно, что Лазарева мне об этом ничего не говорила. Хотя, может быть, она и не знает всего. Она же все-таки не князь Нарышкин.

— Слушай, у меня появилась идея… Давай и я с тобой полечу в Москву? — предложил он. — Орлов, конечно, не любит, когда школу пропускают, но один день можно. Самое главное, чтобы родители в курсе были. Я батю попрошу, он на денек меня прикроет, когда я скажу, что тебе помочь нужно.

— Тебе-то это зачем? — спросил я. — Просто прокатиться?

— Делать мне нечего, просто так в Москву кататься. У меня сейчас столько уроков, что я и так до ночи их учу, — нахмурился Нарышкин. — Дело в другом. Если Карачаров тебя вместе со мной увидит, то больше шансов, что ему в голову всякие дурные мысли не станут лезть.

— Какие это, например?

— Да мало ли какие… Может быть, и не к тебе именно, а к Полине. Ты же, наверное, за нее заступаться полезешь, если что, — усмехнулся княжич.

— Даже не сомневайся, — заверил я его. — Только с чего ты взял, что он Лазаревой захочет что-то сделать?

— Ты же не знаешь, чем дело кончится. Твоя проблема в том, что ты слишком сильно доверяешь людям, — он наклонился и сорвал ярко-красный мухомор, которые каким-то образом вырос возле школьной дорожки. — Я бы на твоем месте был более осмотрителен.

— Зачем ты меня об этом предупреждаешь? Лазарева мой друг. Она не стала бы меня обманывать, — уверенно сказал я.

— Тебе лучше знать, она же твой друг, а не мой, — сказал он, затем подбросил мухомор в воздух и буцнул его ногой, отчего гриб разлетелся на мелкие части. — Я тебе не конкретно за нее говорю, а так вообще…

— Ну если «вообще», то у меня и друзей-то немного, а тем, что есть, я доверяю, — сказал я и посмотрел на него. — У тебя не так?

— У меня и друзей-то никаких кроме тебя нет, — хохотнул Нарышкин. — Остальные так… Можно сказать, знакомые просто, разной степени полезности, из-за которых я бы точно не стал влезать в такие истории, как та, которую ты мне только что рассказал. Да мне и тебя вполне хватает, зачем мне еще друзья? Отец мне всегда говорил, что если меня о чем-то просят, то всегда нужно продумывать все варианты развития событий. Вот и все, что я хотел тебе сказать.

Я не стал ничего отвечать, так как знал отношение Лешки к таким вопросам. Он считал, что люди в этом мире делились на несколько классов. Были те, которым что-то нужно от него… Те, от которых что-то нужно ему… Ну и еще те, которые так или иначе зависели друг от друга. Типа дяди Игната, который был вассалом Нарышкиных.

Считал ли я себя исключением из этих правил? Скорее да, чем нет. Уверен, что, если бы мне угрожала опасность, княжич встал бы на мою защиту. Как он относился к остальным, меня интересовало меньше. По крайней мере, к моим друзьям он относился достаточно уважительно и этого было достаточно.

— Макс, смотри! Кто-то возится рядом с Бродягой! — отвлек меня от моих мыслей княжич, а я и не заметил, что мы уже до озера дошли.

Возле дуба и правда кто-то был. Сидел возле корней. Из-за черного плаща с капюшоном трудно было понять, кто именно. Мы с ним одновременно перешли на бег, скользя ботинками по мокрой траве и пытаясь не свалиться.

Когда мы подбежали поближе, фигура вдруг развернулась, и мы увидели Рябинину Яну Владимировну. Она преподавала магическую ботанику в кленовых классах.

Стройная, в большущих очках, она почти всегда улыбалась и была одной из немногих преподавателей, кому ученики до сих пор не дали никакой клички. Но сегодня был тот редкий день, когда улыбки на ее лице не было, скорее наоборот — Яна Владимировна выглядела очень расстроенной.

— А-а, это вы… — сказала она и поправила очки. — Нашли время по парку бегать, грязь месить. Почему не на уроке?

— Бабадум… — поддержал ее конструкт, который сидел рядом с дубом.

— Так большая перемена, Яна Владимировна, — ответил ей за нас обоих княжич.

— Пришли больного проведать? — спросила она, затем посмотрела на меня и на этот раз улыбнулась. — Ты не переживай, Максим, через пару дней мы его полностью восстановим. Будет бегать по парку как и раньше. Даже еще быстрее.

В ответ на это Бродяга пошумел ветками и мне показалось, что делал он это намного веселее, чем утром. Я посмотрел на его корни, рядом с которыми сидела Рябинина, и заметил, что они полностью покрыты бурой слизью. Понятия не имею что это такое, наверное, какая-то магия по лечению растений или что-то в этом роде.

— Кто это с ним такое сделал, не знаешь? — спросила она, вытянула руки вперед, и бурая слизь начала двигаться. — Руки бы поотрывать за такие шуточки. Обормоты!

Шуточки? Да нет… На шутку это похоже меньше всего. Если кто-то решил, что я должен расценить это именно так, то значит с чувством юмора у него просто беда. Ну ничего, посмотрим, как будет весело, когда шутить начну я. Появилась у меня одна неплохая идейка…

Глава 6

После встречи с Рябининой мое настроение неожиданно для меня улучшилось. Все как-то совпало.

Во-первых, я был очень рад услышать от Яны Владимировны, что на восстановление Бродяги потребуется всего несколько дней. Это была очень крутая новость. На мой взгляд, повреждения у него были очень серьезные, поэтому, даже после того как Громов сказал, что попросит кого-нибудь из преподавателей его вылечить, я думал, что на это уйдет никак не меньше месяца.