Александр Герасимов – Море, поющее о вечности (страница 61)

Дальнейшая часть пути проходила мирно — после встречи с самофракийцами у аргонавтов не было вооруженных столкновений. Однако плыть стало гораздо труднее. Воды близ Дардании и величественной Трои не несли в себе опасности, а вот преодоление участка, соединяющего два моря, далось «Арго» с трудом. Виной были громадные размеры корабля и его низкая маневренность. Анкей до боли в глазах всматривался в неспокойные воды, то и дело приказывая гребцам остановиться. Теперь всем было ясно, какая опасность поджидала моряков, стремящихся в Колхиду. Острые пики скал над водой пророчили гибель всем неосторожным путешественникам. Еще опаснее были камни, скрывающиеся на малой глубине — если бы «Арго» задел их дном хоть единожды, пробоина вмиг потопила бы корабль со всем грузом и командой. Лишь когда рулевой провел судно через препятствия и по ту сторону раскинулась неизведанная синева, аргонавты смогли выдохнуть с облегчением.

На их пути не попадалось островов, где можно было устроить стоянку. Приходилось заметно отклоняться от маршрута, чтобы причалить к большой земле для отдыха и пополнения припасов. Карты помогали лишь отчасти: им недоставало подробностей, ведь корабли редко плыли в сторону Колхиды. Даже троянские мореплаватели, чьи владения были куда ближе к колхам, обычно делали выбор в пользу южных вод, теплых и густонаселенных.

Аргонавты старались не углубляться в незнакомое море слишком сильно. Берег всегда находился у них на расстоянии дня пути. Таким образом они будто огибали морскую гладь по большой дуге — это был очень длинный, но относительно безопасный способ передвижения. Случись что, всегда можно было укрыться и отдохнуть на суше.

Пару раз они останавливались близ небольших приморских деревень, населенных в основном рыбаками. Говор местных жителей заметно отличался от привычного, хотя в языке проскакивало множество знакомых слов. Но чуждое произношение сильно затрудняло беседу — приходилось прибегать к жестам или терпеливо повторять самые простые фразы. Все же аргонавты с успехом пополняли запасы еды и питья, а иногда получали от рыбаков разрешение на отдых.

Даже самые невнимательные члены отряда заметили, как изменилась окружающая природа. Воды чуждого им моря были намного темнее — купаясь в бухтах и занимаясь рыбной ловлей, трудно было разглядеть дно. Живность тоже была иной. Колючие «ахину», в изобилии сидящие на прибрежных скалах родины, здесь ни разу им не встретились. Зато всякой рыбы было в изобилии, в том числе и незнакомой. Каждый улов становился темой для обсуждения и вызывал неподдельный интерес у команды. Это было время наблюдений и маленьких открытий. В такой обстановке они и приблизились к конечной цели своего путешествия.

Одиссей стоял, привалившись спиной к мачте «Арго» и любуясь синевой, расстилающейся вокруг. Хотя они плыли уже много дней и вид моря мог наскучить итакийцу, — этого не происходило. Будучи подростком, он любил мощь и красоту водной глади, но находил длительные выходы в море утомительными. А став взрослее, будто заново научился любить эту стихию. Каждый день Одиссей приветствовал ее с улыбкой на лице.

Откуда такие перемены? Он сам не знал ответа. Хоть царевич и вырос на острове, окруженном чистейшей водой, он раньше не бредил морем, как его сверстники. Теперь же он преодолевал огромные пространства на лучшем корабле, который когда-либо существовал. Итакиец познал яростную мощь штормов и ласковое тепло укромных бухт, его окружали дорогие сердцу люди, и сам он стал неотъемлемой частью команды.

Странно, но более всего он чувствовал себя живым, когда разделял хлеб и вяленое мясо с другими гребцами, смазывал дурно пахнущей мазью мозоли на ладонях, вытягивал корабль на берег вместе с остальными аргонавтами… Одиссей-подросток пришел бы в ужас, увидев, во что ему предстояло превратиться. Но нынешний итакиец не хотел для себя иной жизни. «Арго» и его команда изменили Одиссея навсегда, хотя он еще не до конца понимал последствия этих перемен.

К итакийцу подошел Киос. Хотя солнце припекало, на плечи торговца был накинут темный плащ.

— Не помешаю твоему уединению, Одиссей?

— На корабле о подобных вещах говорить не приходится. И я всегда тебе рад, — усмехнулся тот. И указал на одетого приятеля:

— Зачем ты так укрылся?..

— Не хочу обгореть и покрыться волдырями, — пожал плечами Киос. — Для защиты нужно накинуть на плечи что-то просторное. Кстати, принято считать, что в жаркую погоду лучше подходит светлая одежда. На самом деле все сложнее. Важна лишь ткань и свободный покрой, а в темных одеждах порой даже удобнее.

— Впервые слышу о подобном, — заинтересовался Одиссей. — Черные вещи всегда кажутся более горячими, если их потрогать в жару.

— Тем не менее это правда. Уж не знаю, почему. Наверное, темные одеяния отводят от нас зной, как орошающие каналы — воду. Или есть какая-то другая причина. А еще черный гиматий не так привлекает жалящих насекомых, как белый. Это хорошая пища для ума мудрецов, которые хотят познать все на свете.

— Ты мне всегда казался именно таким человеком, — улыбнулся Одиссей. Киос повернул голову и вопросительно уставился на него.

— Раньше я не встречал людей, подобных тебе. Тех, кто всегда ищет в этом мире что-то новое, вечно находится в постоянном движении… Если честно, я завидую твоей способности не привязываться к вещам и событиям, а двигаться дальше, — пояснил итакиец.

Киос вздохнул:

— Сколько уже успел рассказать обо мне Палемоний?

Одиссей смутился, но, глядя в проницательные глаза торговца и бывшего солдата, решил дать честный ответ:

— Довольно много. Не вини его: мы были любопытны, а обстановка располагала к откровениям.

— Я и не собирался, — Киос махнул рукой. — Любопытство естественно для тех, кто день за днем плывет вместе по безбрежной синеве. Людям, которых хорошо знаешь, проще доверять. Поэтому можешь спрашивать о чем угодно.

— В другой раз. Я не настолько бесчувственный.

Они постояли рядом какое-то время, не прерывая дружелюбного молчания. Корабль двигался вперед. Море вокруг оставалось спокойным, и качки на борту «Арго» почти не ощущалось.

Солнце так сильно сияло на поверхности воды, что глядевший вдаль итакийский царевич прикрыл глаза. Но даже так игривые отблески пробивались сквозь его веки. Он откинул голову назад, наслаждаясь теплом и насыщенным ароматом — в нем переплетались запахи морской соли, нагретого дерева, слабый оттенок вина из неплотно закупоренного кувшина, пот от натруженных тел гребцов и еле уловимый аромат толстой воловьей кожи… странная смесь, однако очень приятная.

Из задумчивости его вновь вывел голос Киоса:

— Кажется, ты наслаждаешься плаванием.

— Да, хотя в нем хватает опасностей. Штормы, сражения… Но один лишь вид безмятежной водной глади примиряет меня со всеми трудностями. Удивительно, что раньше я не замечал этой красоты, хотя всю жизнь прожил в окружении моря.

— Иногда осознание приходит внезапно. Как любовь к женщине, которую раньше не замечал, — согласно кивнул Киос.

— Анкей считает, что больше половины пути пройдено. Ты многое знаешь о колхидских землях? — сменил тему итакиец.

— Да не особенно. Мне известно то же, что и другим: различные слухи, рассказы редких торговцев и путешественников. Для большинства из нас Колхида — край ойкумены. Дальше забредать слишком опасно. Да и лишено смысла, по мнению многих.

— Здесь даже цвет воды другой. Не как в наших краях.

— Он изменился, когда мы плыли через пролив, помнишь?

Одиссей встрепенулся:

— О, разумеется! Хорошо, что этот пролив существует, иначе пришлось бы преодолевать сушу, волоча за собой разобранный на части корабль. Даже думать об этом не хочется!

— Полагаю, Ясона это бы не остановило.

Они засмеялись. Внезапно Киос прищурился, его ноздри раздулись. Казалось, он обратил внимание на что-то, ведомое лишь ему.

— Скоро ветер усилится. Попутный, к нашему счастью.

— Как ты это определил? Я не замечаю никаких изменений на море и в воздухе, хотя уже не новичок в подобных делах.

— Для этого надо выйти в плавание множество раз, — Киос почесал плечо. — Я долгое время был гребцом и солдатом, поэтому научился точно чувствовать скорую смену погоды. Дома это избавляет меня от необходимости заботиться о поливе цветов. Очень полезно!

— Должно быть, ты повидал множество прекрасных мест.

— В перерывах между сражениями, грабежами и тяжелым трудом? Пожалуй, да, — торговец тяжело вздохнул, но затем его лицо прояснилось. — Впрочем, не будем о грустном, раз уж речь зашла про чудеса. Знаешь ли ты, что на свете существуют места, где пески не нагреваются под палящим солнцем?

— Как это возможно? В жаркий день любой песок становится раскаленным.

— Клянусь Афиной, я сам трогал его и не мог поверить своим чувствам. Он кажется лишь чуть теплым, потому приятен в знойную погоду. А сами песчинки на ощупь нежные — представь, будто гладишь рукой ткань дорогого гиматия.

Киос воздел глаза к небу, будто желая усилить впечатление от своих слов. Когда он продолжил, в его голосе звучало нарастающее воодушевление.

— Сколько же на свете удивительных мест и явлений, которые не способен познать человек! И поверь, большая часть этих загадок скрывается прямо здесь, в море! Почему вода приобретает необычный цвет, когда течения сталкиваются друг с другом? Каких размеров достигают животные, что плавают у самого дна? Какое оно, это дно?.. Голые и безжизненные камни? А может, на глубине скрываются такие же густые леса, как на суше, только растения другие?.. И почему близ Иолка море более соленое, чем здесь? — он указал пальцем за борт.