Александр Герасимов – Море, поющее о вечности (страница 39)
— Смелое утверждение.
— Я знаю, о чем говорю. Если судно не укреплено должным образом, оно не годится даже на то, чтобы выйти рыбачить у берега. Поэтому мы так часто слышим о крушениях, а море считаем злой стихией. «Арго» же выдержит многое, будь уверен.
— В чем твой секрет, Арг? Как сделать столь крупный корабль пригодным к долгому плаванию и устойчивым к буре?
— А тебе это зачем понадобилось? — уродливый корабел насупился вновь.
Киос поднял ладони вверх, показывая мирные намерения.
— Эй, я не строитель. Здесь никто не украдет твои знания и талант! Но раз уж мы плывем на одном корабле, хочется знать о нем как можно больше.
— Ладно. Смотри внимательно, повторять для дураков не буду. — Арг порылся в поясной сумке, вытащив оттуда куски кожи и угля. Разложив их на палубе, он начал уверенными движениями рисовать ту или иную деталь, сопровождая изображение подробными разъяснениями.
Восхищенный Киос придвинулся ближе. Перед его глазами раскрывались тайны «Арго», которые делали судно по-настоящему неповторимым. Многие вещи казались непонятными, и тогда он задавал вопросы. Вопреки ожидаемому, Арг не раздражался, а с видимой охотой давал развернутые пояснения. Кажется, мастер сам был рад поговорить с благодарным слушателем на излюбленную тему.
Палемоний молча дивился, глядя на этих столь непохожих, но все же нашедших общий язык людей. Он не умел так непринужденно сходиться с людьми, отчего иногда по-доброму завидовал Киосу. Затем его внимание привлек Асклепий, сосредоточенно перебирающий содержимое своего мешка с травами и мазями. Ощутив на себе чужой взгляд, лекарь поднял голову, улыбнулся и махнул Палемонию.
«На этом корабле собрались хорошие люди».
Подумав об этом, Палемоний ощутил, как напряжение отпускает его плечи. Вокруг шумело море, а воздух дразнил ноздри и грудь опьяняющим ароматом. Все вокруг словно призывало наслаждаться жизнью. Он уже позабыл, насколько сладостным было это чувство свободы и простора.
Спустя какое-то время ветер начал стихать, и гребцы снова налегли на весла. До заката им предстояло преодолеть немалое расстояние. Ясон и Анкей предусмотрительно меняли людей чаще обычного — перегружать моряков тяжелым трудом в первый же день не следовало.
Плавание началось хорошо, но будет ли оно столь же безмятежным и впредь?
Царевич Иолка задавался этим вопросом, глядя вперед, в просторную синеву. Рядом с ним стоял Одиссей, опираясь на борт и потирая запястье. Аталанта в это время помогала с раздачей питья гребцам.
— Твой дядя не пришел проститься. Ты этого ожидал? — спросил вдруг Одиссей. Ясон кивнул:
— Именно так. Нисколько не огорчен его отсутствием.
— Возможно, отдавать тебе трон после возвращения он тоже не пожелает.
— О, ему придется. На этот раз, — бровь Ясона изогнулась, словно он припомнил что-то неприятное, — я буду лучше подготовлен. И народ знает, на каких условиях мне пришлось покинуть Иолк. Пелий так просто не выкрутится.
— Значит, для тебя наше плавание — лишь способ достижения собственной цели?
Этот вопрос задал Меланион, который вслушивался в их разговор чуть поодаль. Ясон повернулся к нему:
— Пожалуй, да. Ты же знаешь, что отправиться на край ойкумены меня вынудили. В этом не было доброй воли.
Одиссей и Меланион почему-то переглянулись, что не укрылось от внимания Ясона:
— Я сказал что-то неправильное?
— Да нет. Просто, знаешь… — Меланион сделал пару шагов вперед и улыбнулся. — Попробуй смотреть на это, как на очередное приключение с друзьями. Долгожданную встречу, которая растянется надолго. И тебе станет легче, я уверен.
— Хорошо сказано, — согласился итакиец. Лицо Ясона просветлело. Не говоря ни слова, он положил руки на плечи товарищей.
Солнце понемногу начало клониться к закату, его лучи окрасили лица людей золотом. Наконец, Меланион обратил внимание на стертые ладони Одиссея:
— Ты повредил их в первый же день?
— Сам знаешь, я нечасто упражняюсь в гребле. Силы хватает, а вот навыки нужно отработать.
— Главное, что у тебя есть чувство ритма, остальное приложится. Попробуй в следующий раз не так сжимать весло и обмотай руки тканью.
— Хорошо. А пока схожу, попрошу нашего лекаря выдать мне что-нибудь от мозолей…
С этими словами Одиссей покинул нос корабля. Меланион перевел взгляд на Ясона.
— Позволь спросить тебя кое о чем.
— Конечно, — заметив, что мегарец понизил голос, Ясон придвинулся ближе.
— Это насчет Аталанты, — его собеседник выглядел слегка смущенным.
Ясон бросил взгляд на девушку, свободно перемещающуюся между рядами гребцов и улыбающуюся суровым мужчинам. Ее одежда была собрана так, чтобы не сковывать движений. Весь облик Аты показывал, что ей нравилось плыть по морю, бывшему ранее загадочным и недоступным местом.
— С ней что-то не так?
— Нет, она в порядке… внешне, по крайней мере. Но меня заботят ваши отношения. Извини, если лезу не в свое дело.
По лицу Ясона было ясно, что он озадачен. Меланион хлопнул себя ладонью по бедру, не скрывая раздражения:
— Сейчас ты уверенно заявил, что после возвращения заберешь трон Иолка. А что будет с Аталантой, Ясон? Она твоя женщина, но между вами лежит пропасть положений. Ты собираешься жениться на ней, когда станешь царем?
— У меня нет ответа на этот вопрос, — Ясон поморщился, словно испытывая отторжение от такого поворота беседы.
— Вот как. Ты не любишь ее?
Взгляд Меланиона стал более сосредоточенным, словно ему было очень важно услышать ответ. Но Ясон отмахнулся:
— Этого я тоже не говорил.
— Тогда в чем проблема? В ее низком происхождении или…
— Послушай, сейчас не лучшее место и время для подобного разговора.
Ясон решительно поднял ладонь, пресекая все возражения. Он не рассердился, но что-то в его лице и позе подсказало Меланиону, что расспросы следовало закончить. Мегарец кивнул:
— Возможно, ты прав. Извини, друг. Я не хочу показаться излишне назойливым.
— Все в порядке, — Ясон расслабился и позволил себе широкую улыбку. — Может, однажды мы поговорим об этом. А пока тебе следует отдыхать. Неизвестно, когда будет попутный ветер, — возможно, придется грести дольше ожидаемого.
Их разговор окончился дружески, однако напряжение Ясона, когда речь заходила об Аталанте, было очевидным. Мегарец задумался, следовало ли ему переживать. А может, вообще не надо было вмешиваться?..
Он и сам не понимал, что чувствовал, обсуждая их связь. Аталанта была важна для него, и Меланион это понимал. Ее сильная воля и привлекательная внешность увлекли мегарского царевича еще несколько лет назад. Однако он не хотел допускать даже мысли, что она может оказаться несчастной. Если ей нужен именно Ясон, пусть так и будет!
Поразмыслив, Меланион дал себе зарок наблюдать за этой парой без какого-либо вмешательства. По крайней мере, пока Ясон или она не сделают нечто из ряда вон выходящее… До этой поры он будет молчать.
Пелий без особой приязни смотрел сверху вниз на распинающегося перед ним человека. Толстый советник Кир всегда выглядел неряшливо, хотя и кутался в одежды из самой лучшей ткани. Из-за сросшихся бровей и цепкого взгляда маленьких глаз он казался стареющим разбойником — кем, по мнению царя, и был.
Правитель Иолка не раз сталкивался с удачно разбогатевшими торговцами, которые пришли во власть благодаря связям и хитрости. Стоявший перед ним советник торговал в юности чем попало и карабкался вверх, не гнушаясь никакими способами. Теперь эта жирная свинья могла свободно перемещаться по дворцу, заигрывая со служанками. Пелий презирал его, как и многих других, жадно пьющих из неиссякаемого источника царской милости.
В самом начале ему была нужна поддержка богачей, жрецов и войска. Только так он мог утвердиться на троне, обойдя юного и недостаточно крепкого духом Ясона — законного наследника. Это оказалось даже проще, чем Пелий поначалу думал. Его кроткий старший брат за годы правления обзавелся кругом людей, жадных до наживы. Пелию достаточно было дать им чуть больше обычного, и собаки бросились за брошенной костью, радостно виляя хвостами.
Но так не могло продолжаться вечно.
Первое время Пелий укреплял свое влияние, сокращая мелкие расходы и перераспределяя богатства между соратниками. Перестройка части Иолка обеспечила рабочие места и вызвала оживление в городе, а прибыль, опять же, досталась «нужным» людям. Несмотря на отсутствие войн с соседями, армия поддерживалась в отличном состоянии, а жрецы и царедворцы получали все больше земель под личные нужды.
Это был хороший план для укрепления власти «сверху». Но он годился лишь в самом начале и грозил проблемами в дальнейшем, поскольку приводил к непомерному росту запросов у отдельных людей.
Один из таких сейчас и беседовал с царем в мегароне. Пелий сжал переносицу пальцами, на миг зажмурившись: его утомляла болтовня толстого негодяя.
— …поэтому мы не можем собирать больше дохода с тех, кто владеет значительным богатством. Иначе разгневаем богов!.. Мой царь, в Иолке не так много обеспеченных людей, я лично проверял это. От твоего указа вреда будет больше, чем пользы.
«Конечно, ты проверял. А заодно и перепрятал все, что плохо лежало, скотина».
— Если царская сокровищница нуждается в пополнении, существует множество простых способов это сделать, — советник выпятил грудь, собираясь озвучить собственные предложения. Пелий поднял руку, обрывая его.