Александр Герасимов – Море, поющее о вечности (страница 22)

Одиссей перевел взгляд с Кастора на Ясона, а затем медленно кивнул. Однако первая же его попытка приподняться оказалась безуспешной: дрожащие конечности подкосились, и мальчик снова упал на землю. Его губы задрожали, и он вдруг заплакал, уткнув лицо в ладони.

— Эй, мы пришли за тобой. Расслабься, — буркнул Кастор, неловко отворачиваясь. — Извини, не хотел тебя бить. Но пришлось, а то ты на Ясоне живого места бы не оставил!

— Н-н-ничего, — помотал головой Одиссей. Это было единственное, что он смог из себя выдавить.

— Ладно, давай мы поможем тебе подняться, — предложил Ясон, но итакийский царевич вдруг яростно замотал головой:

— Не хочу я! Если это чудовище рыщет наверху!..

— Там никого нет. Можешь не бояться нападения, — Ясон постарался, чтобы его голос звучал убедительно, хотя в глубине души сам себе не верил.

Одиссея это не слишком убедило, он опустил голову еще ниже. Весь его вид показывал, что он раздумал куда-либо идти и готов провести в овраге остаток дней. Глядя на него, Кастор повысил голос:

— Кончай рассиживаться! Мы тебя так долго искали не для того, чтобы бросить здесь, понял? И вообще, нас наверху еще трое людей дожидается. Большим отрядом безопаснее передвигаться, так что поднимай зад — вернемся в Иолк все вместе!

— Вернемся… в город? — тихо пробормотал Одиссей, словно лишь одна эта мысль и дошла до него.

— Ага, — Ясон зашел сбоку и подхватил сидящего на земле подростка. — Так что пора выбираться отсюда!

Вместе с Кастором они помогли Одиссею подняться и вернуться к краю обрыва. Забраться наверх оказалось тяжким трудом: ноги итакийца по-прежнему плохо ему служили. Ясон то и дело тянул его вверх, а Кастор поддерживал, не давая упасть. Когда мальчики оказались на ровной земле, Меланион, Полидевк и Нестор радостно приветствовали их.

— Ты как, получше? — уточнил Ясон у спасенного мальчика, который отряхивался от комьев земли и травинок.

— Ага.

Одиссей все еще выглядел затравленным, но его лицо уже избавилось от пепельного оттенка, а тело перестал бить озноб. Оказавшись среди живых людей, царевич слегка приободрился.

— Это твое. Я подобрал, — Полидевк протиснулся вперед с оружием и припасами Одиссея.

Тот с бледной улыбкой принял их обратно и кивнул. Ясону показалось, что в его глазах мелькнуло что-то, похожее на стыд. Неужели Одиссей раскаивался, что грубо насмехался над именем и полнотой Полидевка?

Если подумать, это была уже вторая победа Диоскура. Сначала он поборол итакийца на соревнованиях, а затем сохранил вещи, которые тот бросил в слепом ужасе. Человек, над которым тот подшучивал, оказался значительно более сильным и надежным. Что ж, Ясон мог лишь представить, как неловко было сейчас Одиссею.

Он и сам испытал нечто подобное, когда смеялся над Аталантой. А позже она победила в состязаниях по бегу…

Храбрая, быстроногая Ата. Жива ли она? Успеют ли они помочь?

Прежде чем он что-либо сказал по этому поводу, всеобщее внимание привлек Меланион:

— Смотрите, как стемнело. Если не хотим остаться в темноте без огня и ужина, пора искать место для ночлега.

Разумеется, он был прав. Наскоро посовещавшись, мальчики решили разбить стоянку неподалеку от оврага. Действовали быстро — вечерние тени вскоре отступили перед языками пламени. Усевшись вокруг костра, все молча протянули руки к огню, словно прося у того защиты. День был ужасным и полным боли, но они остались живы. Могли дышать, есть и греться. Это вселяло надежду в их юные, не до конца окрепшие души.

Они обязательно спасутся! Уцелевший Одиссей, свет и тепло поблизости, пляска летящих в чернеющее небо искр — все это придавало маленькому отряду волю к борьбе. Возвращение домой окажется непростым… Но Ясон и его товарищи будут к этому готовы.

Глава 12

— Беда, господин! У меня ужасные новости.

В лице тяжело дышащего охотника не было ни кровинки, словно он заглянул в черные глаза Атропос, самой жуткой из мойр. Ему никогда в жизни не было так страшно.

Зрелище, которое он увидел на лесной поляне, будет неотрывно преследовать его всю оставшуюся жизнь. Хотя и она может оказаться короткой, ведь об увиденном приходится докладывать царю… Вдруг он велит казнить на месте? Но размышлять об этом было слишком поздно.

— Рассказывай. Неужели что-то случилось с Ясоном?!

Эсон подался вперед, привстав с трона. Первая же мысль, посетившая владыку города, была о сыне. И плохое предчувствие царя не обмануло.

Охотник сбивчиво поведал о произошедшем. В своем деле он был одним из лучших, поэтому его отправили следить за передвижениями участников во время последнего испытания. Если бы кто-то безнадежно заблудился и не вернулся вовремя, умелый следопыт помог бы потерявшимся найти дорогу обратно.

Но вышло иначе. Убедившись, что отряд Ясона находится на верном пути, он решил проверить остальные группы — и наткнулся на кровавое побоище, от одного вида которого ему стало дурно.

— Кто на них напал? Ты узнал это? — резко спросил Пелий, пока Эсон тихо шептал мольбы к Афине, закрыв глаза и покачиваясь.

— Д-да. Я осмотрел следы. Это лев, довольно старый — лет восемь или десять. Сильно хромает. Наверное, зверь когда-то был ранен, поэтому стал охотиться на людей.

Пелий кивнул, как будто припоминая:

— Я слышал, такое случается с хищниками, которые уже не могут угнаться за привычной добычей. Раненых зверей надо преследовать и добивать, а не заставлять их мучиться.

— Лев? Откуда ему здесь взяться? Последнего льва в окрестностях Иолка прикончил еще мой дед во время облавы!

Эсон упал обратно на трон и потряс головой, словно пытаясь осознать случившееся. Его брат негромко пробормотал:

— Если убиты дети… Играм конец. Это ужасное пятно на совести Иолка. Его не стереть до конца времен.

— Да кому какое дело до города? — внезапно царь сорвался на крик, обратив к брату пылающее гневом и страданием лицо. — Меня сейчас заботит жизнь моего сына!

— Я понимаю, — на лице Пелия не дрогнул ни один мускул.

— Тогда собирай охотников и вели принести мое копье. Мы выступаем. Немедленно.

— Господин, а мне что делать? — робко подал голос разведчик, по-прежнему стоящий у подножия трона. Эсон бросил на него беглый взгляд:

— Пойдешь с нами. Твои способности следопыта нужны как никогда. Помоги спасти тех, кто остался в живых. И еще, — кажется, царь догадался о страхах своего собеседника, — ничего не бойся. За дурные вести никого карать не будут. Напротив, я щедро одарю тебя за труд.

Тот низко поклонился с облегченным вздохом. Эсон больше не обращал на него внимания — он в упор разглядывал Пелия, который до сих пор не сдвинулся с места.

— Я же сказал тебе, что делать. Но ты еще здесь?

— Прямо сейчас никто никуда не пойдет, — голос брата был негромким, но решительным.

— Это почему? — в вопросе отчетливо прозвучала угроза.

— Выступать надо утром. Звери видят в темноте куда лучше человека. Ты лишь подвергнешь опасности своих людей, Эсон.

— А мне все равно, — царь встал вновь со своего места и направился к брату тяжелым шагом. Его глаза лихорадочно блестели.

Пелий ответил, уже не скрывая злости:

— Вы лишь потеряете след и заблудитесь сами. Кто может найти путь в кромешной темноте? Дождись хотя бы рассвета, не будь дураком!

Эсон быстро ударил его кулаком прямо в челюсть. Стоявший позади охотник издал испуганный возглас.

Пелий сделал шаг назад, вытер тыльной стороной ладони кровь с лица, коснулся пальцем переднего зуба. Но ударом на удар все же не ответил.

— Вижу, ты совсем не понимаешь чувства людей, у которых есть семья, — жестко сказал царь Иолка. — Нет времени на споры. Следы мы отыщем, даже если придется ползать по земле на коленях! А если ты думаешь, что я смогу праздно переждать ночь, следуя твоим полезным советам, то ошибаешься. Уяснил сказанное?

Пелий молча кивнул.

— Тогда выполняй что велено.

Не проронив ни слова, его брат развернулся и покинул зал. Эсон вздохнул, его плечи дрогнули.

Все было очень плохо… Но он хотя бы приложит все возможные усилия, чтобы поскорее спасти сына.

«Держись, Ясон. Я знаю, ты справишься».

Долгое время о сне не было и речи — слишком много событий произошло за день. Однако понемногу задремали Кастор, Полидевк, Меланион и Нестор, усталость брала свое. Не отдыхал Ясон, вызвавшись быть сторожем. Не смог сомкнуть глаз и Одиссей.

Этой ночью они были лишены возможности передохнуть. Один потерял приятеля, которого знал всю свою короткую жизнь. Второй видел, как страшно умер этот человек, а вместе с ним и прочие, что были рядом. Под покровом темноты двух мальчиков объединяло ощущение смерти. Казалось, ее сухие бледные ладони лежали на детских плечах.

Тихо потрескивал костер, где-то поодаль стрекотали насекомые. Других звуков не раздавалось — страшный зверь либо затаился в ночи, либо был уже далеко.

Ясон старался не смотреть на огонь. Меланион упоминал об этом: если сразу перевести взгляд из света в темноту, долго ничего не сможешь разглядеть, как ни старайся. Однако пляшущие язычки пламени против воли приковывали внимание царевича. Он ощущал: если не будет наблюдать хоть за чем-то, ночь поглотит его чувства, сожмет и раздавит их — тогда он начнет плакать. Или сломается, утратив волю к борьбе.

Сейчас именно дрожащее пламя костра давало ему силы держаться и не оплакивать Адмета в жуткой тишине, под покровом которой мог скрываться хищник.