Александр Герасимов – Дети Агамемнона. Часть I. Наследие царей (страница 41)

Орел улетел, небо и море казались совершенно пустыми. Когда никакой жизни нет — не страшно… Страшно, когда жизнь обрывается у тебя на глазах. Когда ты сам ее обрываешь.

Орест растянулся на камнях, не чувствуя их жара. Перед глазами все плыло. Ему хотелось, чтобы пылающее солнце, этот небесный огонь, сожгло его тело без остатка, очистив душу. И он горел, горел заживо. Такова была его расплата за содеянное.

Над ним склонилась чья-то тень. Кто-то звал его по имени. Голос казался знакомым. Дексий?.. Нет, похоже на Пилада. Да, это был его учитель. Снова он, как и вчера. Однако лица царевич не разбирал, все было мутным и странно далеким.

— Ого, ты весь пылаешь, — в голосе звучало непонятное чувство. Пилад обычно говорил равнодушно или с насмешкой. Теперь же Орест готов был поклясться, что уловил в привычных интонациях сочувствие и даже тревогу. — Давай-ка перенесем тебя в тень.

— Нам… Пора отплывать… Я при… кажу.

— Думай, что говоришь! — сильные руки приподняли микенца, словно тот был ребенком. — У тебя лихорадка. Если о чем и надо распорядиться, так это о длительной стоянке. Нам только лишиться предводителя не хватало…

Орест едва понимал, о чем шла речь. Он чувствовал, как его переносят в тень, как подбегают другие люди… Встревоженные голоса и многочисленные вопросы сливались в единый гул — так шумит пчелиный улей, если разворошить его палкой. Кто-то наклонился, смочил лоб и губы царевича водой. Затем под голову подложили мягкую шкуру — наверное, принесли с корабля… Орест глубоко вздохнул, его мысли вдруг перестали метаться. Тело требовало отдыха; даже горькие чувства будто бы поутихли. Царевич провалился в сон — беспокойный из-за жара, зато без кошмаров.

Дексий, как верный пес, остался сидеть рядом со своим повелителем, готовый при необходимости принести воды или помочь встать. Пилад какое-то время был рядом, а затем развернулся и медленно пошел к стоянке «Мелеагра». Воин выглядел задумчивым, но делиться откровениями с остальной командой явно не желал.

Глава 21

Неоптолем стоял рядом с отцом, безо всякого удовольствия наблюдая, как неторопливо собирается старый царь. На рассвете во Фтию прибыли гонцы из Фокиды: им необходимо было как можно скорее увидеть владыку. Но Пелей отличался сложным, даже буйным характером, а потому его долго не решались будить и поставили в известность, лишь когда старик поднялся с ложа.

Тем не менее царь не изменял своим привычкам: утренние часы он всегда посвящал неспешному созерцанию, вкусному завтраку и долгим сборам — казалось, ничто не способно нарушить мирное начало его дня. Даже сейчас Пелей, не потрудившись толком одеться, расправлялся с сочными яблоками и виноградом. До этого он прикончил большой кусок жареного мяса, оставшийся от вчерашней трапезы. Повелитель Фтии любил завтракать как можно плотнее.

Неоптолем сходил с ума от стариковской медлительности и едва сдерживал желание хлопнуть отца по спине, напомнив о предстоящем приеме. Ведь даже младенцу понятно, что никто без веской причины не будет просить незамедлительной встречи с самим царем! Однако характеры отца и сына сильно различались — если Неоптолем всегда порывался действовать, то Пелей никогда и никуда не спешил.

Впрочем, не только природная необузданность двигала Неоптолемом. Едва он оставался наедине с собственными мыслями, как у него портилось настроение, а память обращалась к злополучному вечеру на Крите, когда все его надежды рухнули… Теперь младший брат Ахилла испытывал раздражение еще чаще обычного.

— Что ты думаешь о наших фокидских гостях, столь неучтиво настаивающих на срочной встрече? — не переставая жевать, спросил Пелей. — Почему бы им для начала не отдохнуть с дороги?

— Не знаю, отец, — Неоптолем пожал плечами. — Я и сам их еще не видел. Но не удивлюсь, если это что-то действительно важное.

— Что же, по-твоему? Голод, война, мятеж?

«Ешь быстрее, старик, и сам все узнаешь», — его сыну стоило немалых сил удержаться от едкого замечания. Праздность Пелия вызывала у Неоптолема отвращение, но он промолчал и лишь пожал плечами, изображая равнодушие.

Покончив с завтраком, Пелей откинулся в кресле, смакуя из тяжелого кубка рубиновое вино. Старый царь не обладал привлекательностью: черты его лица портили оттопыренная нижняя губа и крупный, мясистый нос. В отличие от своих бравых и красивых сыновей — особенно Ахилла, погибшего у стен Трои, — Пелей производил отталкивающее впечатление. Отвисший живот на худом теле и сутулая осанка также не прибавляли ему красоты. Неоптолем смотрел на отца, едва скрывая пренебрежение.

— Может, следует немного поспешить с приемом? — наконец не выдержал он.

— Спешка царям не свойственна, — снисходительно протянул Пелей. — Торопятся лишь простые люди. Мы же должны вести себя достойно! Тебе, мой мальчик, следует об этом помнить, если хочешь заслужить уважение мирмидонцев и править Фтией. Ты слишком суетишься — это знатному мужу не к лицу.

«Зато любая черепаха проворнее тебя в делах… Да и в постели тоже, как говорят служанки».

Выдав насмешливый ответ в своих мыслях, Неоптолем коротко поклонился отцу и стал в молчании ждать, когда тот закончит баловаться вином. Наконец Пелей соизволил подняться и подозвал слуг, которые, суетясь, принялись облачать царя в дорогие одежды. Это тоже заняло немалое время. Лишь затем Пелей и Неоптолем, сопровождаемые охраной, прошли в мегарон.

Прием посетителей, как и следовало ожидать, начался с гонцов из Фокиды. Царь взмахнул рукой: в зал впустили двух мужчин в запыленной одежде и с нечесаными бородами — гости явно не успели ни отдохнуть, ни привести себя в порядок. Оказавшись перед троном, они почтительно поклонились владыке Фтии. Пелей кивнул:

— Приветствую. Какое спешное известие шлет мне Амфидамант?

Старший из посланников выпрямился и сделал шаг вперед:

— Господин, наш царь просит о помощи, памятуя о старой дружбе. Фокиду втянули в войну, нам нужна поддержка.

Присутствующие в мегароне зашептались. Пелей потер подбородок — услышанное ему не понравилось:

— Кому же понадобилось нападать на Фокиду?

— Микенам, господин, — негромкий ответ посланника поразил всех в зале. Шелест голосов резко затих. Царедворцы переглядывались в полном изумлении, не в силах вымолвить и слова. Стоящий за спиной отца Неоптолем напрягся, глубокая складка залегла между его густыми бровями.

— Фокида воюет с Микенами?.. Всесильные боги, что происходит? — наконец воскликнул Пелей.

Вперед выступил второй посланник:

— Эгисф, недавно взошедший на микенский трон, обвинил царя Амфидаманта в нарушении старых договоров. Под этим предлогом он хочет разорить нашу землю, забрать все ее богатства… Микенский лев пробудился и жаждет добычи. Можно ли терпеть подобное?

— Микены на этом не остановятся, — снова заговорил первый фокидец. — За одной войной обязательно последует другая. В прошлом Атрей и Агамемнон разоряли все царства, на которые падал их взор. Теперь на этот путь ступил их потомок. Следует решительно противостоять проклятому роду Атридов — пусть они подавятся своей алчностью!

Пелей выглядел совершенно растерянным. Его нижняя губа как будто отвисла еще больше, а сам он скрючился на троне.

— У мирмидонцев не достанет сил сопротивляться Микенам, даже объединившись с армией Фокиды…

— О, мы не будем одиноки, царь Пелей! Наш владыка Амфидамант уже отправил гонцов ко всем, кто в прошлом страдал от микенцев. Мы договоримся с царствами, заключим союзы на суше и море… Объединившись, у нас получится остановить поступь льва!

Пелей посмотрел на говорившего с явным сомнением, а затем прикрыл глаза и надолго задумался. Его сын оглядел мегарон: на лицах многих присутствующих замер испуг. Однако в самом Неоптолеме будто запылало пламя решимости. И очень вовремя — отец как раз обратился к нему.

— Что думаешь, сын мой? Ты мирмидонский военачальник, я желаю услышать твое мнение.

Неоптолема передернуло от приторной и даже заискивающей нотки в голосе старика.

«Ты просто боишься принимать решения, отец. Нуждаешься в моей помощи, хочешь переложить ответственность на чужие плечи… Что ж, я не подведу».

Звучный голос Неоптолема заполнил стены мегарона:

— Нельзя в худой час отворачиваться от старых союзников. Если отец прикажет драться, я с готовностью возглавлю войска и поведу их к славной победе. Здесь сказали правду: Микены не уймутся, пока не покорят все земли, до которых сумеют дотянуться! Поодиночке они разобьют любое царство… А вместе мы сможем дать врагу достойный отпор. Ибо союз многократно сильнее отдельного войска. Поэтому мое мнение таково: нам необходимо вступить в битву! Исделать это до того, как Микены начнут угрожать уже мирмидонцам. Я все сказал.

После недолгого колебания Пелей поднялся с трона. Старый царь простер руки и воскликнул:

— Решено! Фтия поможет Фокиде в борьбе против Микен. Горько мне слышать о подлом поступке царя Эгисфа… но справедливы слова посланцев и моего сына: нельзя доверять вероломным Атридам! — многие в зале согласно закивали. — Командовать войском мирмидонцев будет Неоптолем, и я желаю ему прославить наш народ на поле брани! Однако… Война, как известно, стоит недешево, — старик сказал это проникновенным голосом, в котором звучала хитрость. — Конечно, Микены пожелают забрать себе все… А я лишь скромно рассчитываю, что вступление моих мирмидонцев в битву не будет напрасным. Что готова предложить Фокида?..