Александр Гера – Набат 2 (страница 73)

— Какова же тогда обновленная стратегия масонов?

— Незачем тратиться на содержание собственной дивизии, куда дешевле вносить разброд в чужую армию, обескровливая ее. Криминальные формирования постоянно бьются за сферы влияния, так и не добившись существенного порядка. Банды плодятся сами по себе, с оружием в руках отбивая место под солнцем. Воры в законе, опираясь на проверенный жизнью кодекс существования, пытаются наладить общее руководство в криминальном бизнесе, но безуспешно. Как ни странно, для масонов они представляют реальную угрозу своим планам, последнюю преграду на пути к полному закабалению России. Весь мировой капитал начинался в подворотнях, на больших дорогах, с разбоя и грабежа. Сколотив состояние, любой убивец желает спокойной жизни, когда дочь осваивает рояль под руководством маститого профессора музыки, а сын постигает законы коммерции в Гарварде. И чтобы не прятаться за спины охранников и ходить босиком по траве. Для этого, осознают воры в законе, следует прекратить разборки и подчинить весь криминальный мир легальным нормам жизни. Именно легальности им недостает для полного счастья. Это то самое купечество, которое много раз вытаскивало Россию из грязи на столбовой путь развития. Масоны это понимают и всеми способами поддерживают брожение в криминальном мире.

— Как это выглядит в натуральном виде? — захотел конкретного ответа президент.

— Достаточно перевыборов мэра города и подкупа части избирателей, чтобы нарушилось равновесие в криминальной сфере. Новые разборки, убийства, отвлечение молодежи от насущных дел. Так уничтожается генофонд. Это частный пример. Объемный — в пропаганде чужеродной культуры. Кино, радио, телевидение, книги. При Ельцине безвкусица достигла высочайшего размаха. Все это видят, знают, но сделать ничего не могут. Помните открытие канала «Культура» на телевидении? В кратчайшие сроки из канала, пропагандирующего русскую культуру, он стал проводником идей сионизма. Этому способствуют недоучки типа Евтушенко. Взращенный на лизоблюдстве, он проповедует идеи тех, кто даст пайку сочнее, а меценатство давно под покровительством масонов.

— Так он масон? — полюбопытствовал президент.

— Ну кому такой нужен? — усмехнулся Судских. — Даже самые талантливые прислужники выше ливреи привратника не удостаивались. Зачем его вводить в культурное общество? Куда проще намекнуть: давай старайся, а там видно будет. Этот метод действеннее, чем автомат, вложенный в чьи-то руки. Рвущихся наверх и обиженных властями очень много. Сначала в таких пробуждают ненависть к русской культуре, потом дают возможность проявить ее в деле. Помню, к нам на заметку попал молодой писатель-русофил из провинциалов. Парень талантливый, дали ему зеленую дорогу, он активно печатался, выступал в газетах и на телевидении и вдруг на международной встрече громогласно выступил в защиту создания международного молодежного центра, который был не чем иным, как проводником сионистских идей. Переполох среди чекистов. Политическая безграмотность? Отчасти. Прочных убеждений у парня не было. У него завелся столичный дружок, прожженный русофоб, который сочно живописал ему о притеснении органами инакомыслящих и подбросил идейку выступить с подобным предложением. На парне поставили крест — было это в середине восьмидесятых, — а подстрекатель вполне открыто здравствует ныне шефом телеканала. Масоны загребают жар только чужими руками. Нет ни одного преступления, бросившего тень на масонскую организацию. Просьба масона не бывает обременительной, взрывать мост он не заставит — он внушит идею взрыва. Действия масонов ощутимы, сами они невидимы. Это среда, в которой мы вынуждены существовать, поскольку готовилась она веками, заражалась и искусственно облагораживалась. Это как новый компьютер: подключаете его в сеть, а на файле уже сидит вирус.

— Вы можете назвать конкретные имена? — озабоченно спросил президент. Картину Судских нарисовал удручающую.

— И да и нет. Пока мы такими списками не обладаем. Но могу назвать тех, кто пособничает масонам.

Судских пригласил президента поближе к компьютеру и, после манипуляций на кей-борде, предложил взглянуть на дисплей.

— Не поверю! — отпрянул от экрана президент. — Чушь!

— Судите сами, — пожал плечами Судских. — В кодексе чести масонов сказано: «Знайте пас по делам нашим». Пожалуйста, выбирайте персону, и сопоставим линию его поступков, — предложил Судских. — Тайное станет явным.

— Допустим, Мастачный, — предложил президент.

— Допустим, — согласился Судских и пощелкал клавишами. — Вот перечень подвигов. Оказав ряд двусмысленных услуг прежнему президенту, стал нужным человеком. За один год защитил кандидатскую и докторскую диссертации в области права, продвигался по служебной лестнице. Это прелюдия, затем сами подвиги: чеченская война, бездарно загубленные подразделения и техника, угроблены миллиарды средств, так необходимых стране в те годы. Внутренняя политика: увольнение наиболее толковых работников аппарата, распыление бюджетных средств, нарушение законных норм, подрывающее доверие к органам внутренних дел.

— Какой он масон? — брезгливо скорчил гримасу президент. — Тупица и карьерист! Не сегодня-завтра уберу.

— Именно такие нужны масонам. Без особых затрат проведена дорогостоящая операция.

— Под суд пойдет. Явные покровители Мастачного мне известны, а кто тайный?

— Гуртовой, — указал Судских на экран компьютера. — Надеюсь, судить Мастачного будут не за принадлежность к масонам?

— За это срок не дают, — угрюмо пошутил глава страны. — Тут надо жизненную среду менять. Хочу на казачество опереться. У них свои понятия чести и достоинства, им за державу обидно.

— Только не забудьте о вирусе на файле, — намекнул Судских.

— Не забуду, — кивнул президент. — Сколько начальников ни меняй, толку не будет — микробы в крови. Дух, достоинство в людях надо пробуждать, остальное приложится. Уверен. Я прав, Игорь Петрович?

— И очень даже! — оживился Судских. — Цель масонов — растоптать духовность нации и взять крепость голыми руками. Так они Европу, Америку покорили, где укоренились навсегда и существуют почти легально благодаря терпимости тамошних демократий и усиленному лоббированию. В России все обстоит иначе не столько из-за естественного бездорожья, сколько из-за нравственного, чем и сильна российская глубинка. Все невзгоды подряд к проискам масонов не отнесешь.

— Вот и я так дума)ю, — поддержал президент. — Сначала долго ищем, кто виноват, а сил на что делать остается мало. Так и маемся по бездорожью. С одной стороны, сильны Сусаниными, с другой — далеко не уйдешь. Уже и Церковь разволновалась, паства разбегается. Как там с поиском книг? — напомнил президент. — И что проку от них Церкви? Я пока не уяснил полностью.

— Церковь напугана засильем иноверия. Прежними догматами веру не укрепишь. Я думаю, остро встал вопрос о возрождении подлинно славянских корней, для чего прежде всего требуется восстановить нашу подлинную историю. События и даты истории Руси искажены до неузнаваемости, а в библиотеке Ивана Грозного были точные хронологии, которые с приходом Романовых частью уничтожены, частью переписаны под них.

— Какой в том прок Церкви? — сомневался президент.

— Большой. Любовь к отеческим гробам, как писал Пушкин, подобна вежливости: дается дешево, стоит дорого. Та самая духовность, оплот державы, а с иванами, родства не, помнящими, крепкого государства не создашь. История — дама обидчивая, отомстит и в старости. Романовы, исказив русскую историю, свою позицию как древнего и значимого рода укрепили, зато подрубили сук, на котором сидели. К примеру, как вы считаете, ради чего место Куликовской битвы перенесено за полторы сотни верст от Москвы?

— Кто ее переносил? Как была между Непрядвой и Доном, так и осталась, — заученно сказал президент.

— Увы, — развел руками Судских. — В те времена и Дон иначе назывался — река Танаис. А битва произошла на том месте, где сейчас находится Москва. Дмитрий Донской обосновался в районе Красной площади, и Куличково поле известно историографам Москвы, а Мамай держал ставку на Красном холме — нынешнее метро «Таганская». А вместо самой Москвы существовало небольшое поселение и литовская крепость. Лишь после битвы Дмитрий Донской взялся строить каменный Кремль. Романовы, утверждая древность своего рода, передернули даты и места. По их хронологии Москва была с 1147 года, стало быть, тогда была и Московская Русь. Для чего понадобилось саму битву перенести в Тульскую губернию?

— Да как же так? — возмутился президент. — А памятники, а братские могилы?

— То-то и оно, что братские могилы обнаружены на территории завода «Динамо», где там же, в Старосимоновом монастыре, похоронены Пересвет и Ослябя. Скажите, кому придет в голову за триста километров везти погибших?

— Спорить не стану, но подсчитать придется, — разумно решил президент. — Допустим, ваши доводы основательны. А не станет ли это поводом для нового хаоса?

— Законный вопрос, — подтвердил Судских. — Придется пережить. Искаженные штабные карты ни одному полководцу победы не принесли. Церковь решительно настроена раз и навсегда прояснить историю Руси, иначе брожение умов и неверие в людях неистребимо. Что глубже задумал высокий клир, сие неведомо, но поддержать в корне благой порыв надо. Силы противодействия будут поиску истины препятствовать. А она в том, что русский народ никогда не был второсортным, эдакой раболепной, униженной массой готовой следовать за любым вождем, пообещавшим скорое избавление от напастей. Очищение организма от микроба придется начинать с искривленной хронологии.