Александр Гера – Набат 2 (страница 118)

— Представляешь, — сказал Бурмистров жене, — мы срочно возвращаемся в Люксембург.

— Ой, Ванятка, дважды молния в холм не бьет, — округлила глаза Дарья.

— К тому же связник забрал все деньги.

— Двести пятьдесят тысяч? — ужаснулась она. — А шубы?

— Какие, к черту, шубы? — разозлился Иван. — До шуб ли тут?

— Нет, извините, — заартачилась Дарья. — Я не дура-патриотка, за просто так не работаю.

— Чего ты разблажилась? — утрясал назревающую перепалку Иван. — Будет тебе гонорар, Судских мне лично обещал. Давай попробуем? Попытка не пытка…

На этот раз никто не заказывал для них машин и номеров в престижном отеле. Сами взяли напрокат скромненькую «вольвочку» и поехали в Люксембург в далеко не лучшем настроении. Подходящее объяснение для Трифа занимало обоих всю дорогу, но ехали молча.

— Я так рад новой встрече с вами! — обрадовал их радушием прежний официант. — Вы убедились, что лучшего места для отдыха нет? — тараторил он, стараясь расшевелить невеселую Дарью. — Коттедж ждет вас, а соседа уже нет.

— Нет? — в один голос сказали оба.

— Уехал среди ночи скоропостижно. Рассыльный принес ему молоко, думал, он спит, а обедать он не пришел… Желаете перекусить с дороги?

— Сначала мы отдохнем, — ответила Дарья. — Мы не прощаемся.

— Что будем делать? — спросил Иван Дарью по пути в коттедж. — В такую лужу сели. Но «жучки» надо осмотреть.

— Какие «жучки», Ванька? Мы никому уже не нужны.

Упрямый Бурмистров тем не менее обследовал все углы.

В подвале коттеджа картина неуловимо изменилась, постояв, припоминая, что именно насторожило его, Иван понял-таки: громадный шкаф для припасов сдвинут в сторону. Что ему до чужих вещей? — была первая мысль, но дотошность, к которой приучала служба, заставила докопаться до причин. В нижнем отделе ничего интересного, пусто. Для верности Иван постучал по задней фанерной стенке шкафа. Она двигалась! Достав перочинный нож, Иван поддел фанеру, и она легко поддалась.

— Мать честная! — заглянул за стенку шкафа Иван. Там оказалась пустота. Сбегав наверх за фонариком, Иван ничего не ответил на недоумение жены.

За шкафом подвал продолжился, он перекрывал нишу в человеческий рост. На полу перед Иваном стояли два раскрытых ящика, по размерам в точности такие, как переправленный в Санкт-Петербург, даже боковая рейка набита по диагонали. Ивана это не обрадовало, даже насторожило.

Ящики были пусты, упаковочная бумага скомкана, многое говорило о поспешности, с какой опустошали ящики. Вне сомнений, за время их отсутствия отсюда забрали содержимое ящиков. Не торопясь Иван обследовал ящики, вынул упаковочную бумагу, потряс ее. Выпал лист писчей бумаги величиной с лист записной книжки.

«Товарищ Сомов! — читал Иван беглые строчки выцветших чернил. — Хозяин недоволен: если решено убрать Штейнберка, нет смысла противиться. Вам будет хуже». Неразборчивая подпись, а по верху листа шапка: «Комитет партийного контроля при ЦК ВКП(б)».

С листком бумаги в руках Иван поднялся в столовую. Шел медленно, будто постарел.

— И знаешь, что хранилось внизу? — спросил он у Дарьи.

— Что было внизу? — недовольно переспросила она.

— Тот самый архив, ради которого мы вернулись.

— Господи! Как он туда попал?

— Хитрый Триф хранил архив в пустующем доме. Что же тут неладного? — пытался разобраться в ситуации Иван, но Дарья раскипятилась:

— Думай не думай, а сидеть здесь нечего. Денег у нас осталось тысяч тридцать франков. А кушать что? А бензин? Ты зачем все деньги передал связнику?

— Он сказал, в Бельгии даст другой связник, — раздраженно отвечал Иван. — Поехали!

Едва они тронулись, путь им преградил «опель-кадет» агента по недвижимости, и сам он бодро выскочил наружу.

— Вы на прогулку? Очень хорошо, что застал вас. Вам надо уплатить ренту за новое проживание.

— Мы уезжаем совсем, — холодно ответила Дарья.

— Сожалею, но тогда надо уплатить обе ренты, — вежливо и настойчиво настаивал агент. — Двенадцать тысяч франков.

«Это еще почему?» — хотела взорваться Дарья, но Иван процедил ей сквозь зубы:

— Плати.

Плакали денежки. Агент принял их, получил подписи, вежливо попрощался и задним ходом стремительно скрылся за деревьями. На щеку Дарьи выкатилась немая слезинка.

«Вот так и начинался разговор о разводе», — уныло подумал Иван. Корябнуло под ложечкой.

В Брюсселе по данному агентом Трифа номеру телефона никто не отвечал. Автоответчик что-то вежливо предлагал на фламандском. Иван повесил трубку. Поразмыслив, набрал стокгольмский номер. И там никто не снимал трубку. Автоответчик тоже вежливо предлагал что-то, но на шведском. Выждав полчаса, Иван повторил набор, и вновь безрезультатно.

— Что-то тут не то, — усиленно искал выход из раздумий Иван, усаживаясь в машину рядом с женой. Говорил, чтобы растопить ледяное молчание. Дарья не разжимала рта.

Решившись, Иван вылез из «вольвушки» и вновь пошел к автомату. Звонил он дежурному УСИ.

Звонку удивились, но Бурмистрову было не до живописного рассказа: надо укладываться в минуту.

— Передай шефу, перезвоню ровно через полчаса.

Выждав отпущенный срок, с диким нежеланием Иван звонил снова. Голос Бехтеренко он узнал тотчас:

— Слушай: обратись в брюссельское отделение Аэрофлота к заведующему за ваучером для госпожи Андерсен. Там помогут. Все, — был краток Бехтеренко.

— Поехали, — сказал Иван жене, запуская двигатель.

— Назад в Люксембург? — язвительно спросила Дарья.

— Назад в Москву, — сдержался Иван.

Через шесть часов самолет приземлился в Шереметьево-2. Его встречала дежурная машина УСИ, а Дарье предложили сесть в другую машину и спокойно ехать домой. Ни слова.

«Оно и понятно, — уныло размышлял Иван. — Уезжать приятно, возвращаться, когда не с чем, погано».

— Бехтеренко в конторе? — спросил он водителя.

— И Судских тоже, — ответил тот. — Вас ждут.

Дежурный велел идти прямо в кабинет Судских. Время — второй час ночи.

— Здравия желаю! — изо всех сил постарался быть бодрым Иван.

Судских и Бехтеренко сидели с выжидающими лицами.

«Ой, что будет!» — ужаснулся Иван.

Тем не менее оба руководителя поднялись и поздоровались с ним за руку.

— Присаживайся, — кивнул на стул Бехтеренко. — Докладывай, и основательно. Каждая деталь важна.

Бурмистров не упустил мелочей.

— Видать, впопыхах вывозили архив, — заканчивая рассказ, выложил он записку для некоего Сомова.

— Нет, Ваня, — подал голос Судских. — Заранее планировалась операция. Тебя постарались быстренько выдворить из коттеджа, а для этого сплавили в Швецию.

— Да, но книги? А двести пятьдесят тысяч долларов? — все еще верил в нормальный исход дела Иван.

— Прибыл в Питер ящик, набитый старыми газетами, — сказал Бехтеренко. — А деньги как пришли, так и ушли. Тебе Строго-настрого было приказано иметь связь только с одним человеком, а ты значения не придал моим словам, спокойно встретил незнакомца.

— Помощник Сергея Сергеевича!

— Нет больше Сергея Сергеевича, — негромко сказал Судских. — На встречу пришел разведчик МОССАДа.

Бурмистрову в этой ситуации почему-то припомнились злополучные шубы. Развод теперь — дело определенное.

— Итого, — дошел до него голос Бехтеренко, — твоя поездка обошлась нам в семьдесят тысяч долларов, результатов ноль.