Александр Гера – Набат 2 (страница 114)

После пятого стаканчика Мэнэ повело, и супруги пожелали ему спокойной ночи. Он мигом отрезвел, но оставленная бутылка на столе вернула ему благодушие. Он не поленился даже проводить чету до их комнаты.

— Дашутка, давай, — скомандовал Иван сразу за дверью. — Твой мифический дядя слыл писателем и этот случай обязан описать. Кофе и питание буду подавать незамедлительно.

С полчаса Дарья кропотливо разбирала каракули, переворачивала листки туда-сюда, и наконец, добравшись до нужного места, воскликнула:

— Есть! Слушай…

«…Его забыли впопыхах при перегрузке. Вид этого ящика сразу вдохновил меня… Ничего другого брать не хочу: здесь тайна. Так тщательно перевозят в каюте капитана вещи необычные. Сердце пело, и руки спешили. Только бы не наехали жители острова, лишь бы успеть увезти ящик…

Я опоздал. Прибыли другие искатели счастья и меня увидели.

Только сняв пятидесятикилограммовый ящик со спины в маяке, я успокоился. Передохнув, я сорвал обвязывающую проволоку и дощечки верха. Я перед тайной.

Что же я нашел внутри? Старинные книги на непонятном языке. Это разочаровало и вдохновило одновременно: я увидел золотые застежки на книгах и драгоценные камни. Я понял: они дороже ящика, набитого деньгами. Книги я припрятал и решил искать достойного покупателя.

И как же в очередной раз я был обижен судьбой, когда через десять дней ко мне пожаловали гости из криминальной полиции. Они вели себя грубо, старший ударил меня больно по лицу несколько раз, и я посчитал за лучшее отдать свою добычу. Нигде нет правды, прощай мечта, прощай недосягаемая Элеонора, судьбе неугодно, чтобы мы соединились. Ты красива, я беден, горький отшельник, кому даровано обладать тобой!»

— Бедный дядя Питер, — искренне пожалела Дарья. — С таким почерком трудно покорить красавицу Элеонору.

— Читай дальше, — торопил Иван.

— Дай передохнуть, — потянулась Дарья. — И кофе в постель!

Вернувшись из столовой с кофейником и теми самыми штормовыми кружками, Бурмистров застал жену со сверкающими глазами.

— Ванька, шубу обещаешь?

— Считай, она твоя, — понял пролог Иван.

— Слушай, какие события свершились далее.

Дарья отхлебнула кофе и продолжила чтение:

— «…Я перестал оплакивать свое несостоявшееся счастье, как вдруг мне напомнили о «Саломее». Как-то я собирался высаживать сельдерей и шпинат на единственной грядочке, и день выпал на удивление солнечный. Все вокруг радовалось живительному теплу. И тут я увидел катер в усах пены, спешащий к острову. С него сошел представительный мужчина и вежливо представился чиновником таможенной службы. Он интересовался, нет ли здесь контрабандистов, расспрашивал о моей жизни и вскоре уехал. Ночью пал густой туман, какой случается в начале мая, мне пришлось включить ревун среди ночи, и сон не шел больше. Поэтому в паузах ревуна я расслышал стук мотора с моря, а потом стук в двери. Пришлось вставать и спускаться вниз.

Я обомлел: за дверью стояли трое угрюмых мужчин, они без спроса вошли внутрь. Один из них успокоил меня:

— Мы не причиним вам вреда, господин Андерсен, если вы будете откровенны. Вы побывали на «Саломее»?

От страха я икнул, и они посчитали это знаком согласия.

— Вы нашли в каюте капитана ящик, который позже забрала у вас криминальная полиция? Какая именно?

— Полиция города Висбю.

— Подумайте лучше, — посоветовал он, и я сжал в ком нервы:

— Старший был явно из Стокгольма. Подручные звали его господин Бергман, а подручных я видел раньше на Готланде.

— Прекрасно. Вы ничего не забыли сказать? Или отдать нам?

Я посчитал за лучшее для себя быстрее расстаться с тем понравившимся мне пергаментом, удивительно красочным и манящим к себе. От него исходила какая-то тайна, она заставляла меня часами любоваться манускриптом с загадочными фигурками. Я молча достал пергамент и отдал пришельцам. Они тотчас сгрудились над ним, кто-то достал фотографию и сличил с пергаментом, говоря при этом на варварском языке. Такими грубыми могли быть только русские. Ни слова благодарности! Более того, старший сказал:

— Больше ничего не скрываете? Ответьте честно!

— Нет, — сказал я твердо, и гости сразу покинули маяк.

Несколько дней с тоской и страхом ждал я продолжения событий, но ничего больше не случилось. Воцарился мир. В скорости созрел шпинат, распушился дружно сельдерей, радуя меня тихим счастьем».

— Дальше лирика, — пояснила Дарья. — Каково?

— Шуба у тебя есть, — обнял жену Иван, поддался ее настроению, и до утра оба не смыкали глаз.

— Ты уже не хочешь разводиться со мной? — напомнила она.

— От добра добра не ищут, — лаконично ответил Иван.

Утром они покидали Готланд. Рейсовый пароходик доставил их в Стокгольм, откуда Иван звонил во Францию, как велел Бехтеренко, эзоповым языком сообщил о результатах.

— Прекрасно! — ответил голос на том конце провода. — Радует, что контракт подписан. Дождитесь в Швеции нашего референта и вылетайте в Бельгию.

— Шубу у тебя не отняли! — щелкнул жену по носу Иван.

— А зачем теперь в Бельгию? — спросила она, не понимая.

— Прозрачные границы. Бенилюкс, — пояснил Иван. — Европа.

Связной прибыл на следующий день. Отправив Дарью побродить по Стокгольму, Иван рассказал ему о поездке на Готланд, передал рукопись мифического дяди.

— Так мы и предполагали, — комментировал его рассказ связной, сослуживец Ивана по УСИ. — Подразделение Берии невероятным образом разыскало все книги из ящика. Предположительно часть библиотеки Ивана Грозного. Сохранилась любопытная записка Берии: «Хватит дрочить понятные вещи! Немедленно все книги ко мне!» Помечена записка шестым марта 1953 года. Понятна дата? — спросил он, и Бурмистров кивнул. — Дальше никаких следов.

— А я Дарье шубу обещал, — вздохнул Бурмистров.

— Раскошеливайтесь, товарищ подполковник! Она ее честно заработала. Кстати, энную сумму я вам подвез, — рассмеялся связной. — Вылетайте в Антверпен. Для вас в «Принц-отеле» заказан номер и «СААБ-8000» напрокат. Из Бельгии прокатитесь в Люксембург. Сейчас туда перебрался старший Триф, кто-то его крепко напугал, поторопитесь. У него за Гревенмахером коттедж. Вот карта, все помечено, — протянул Бурмистрову кальку связной. — Не знаю, как вам удастся познакомиться со старой лисой, но задание не отменяется.

— Только на жену и уповаю, — усмехнулся Бурмистров.

— Тогда вторая шуба ей обеспечена. Удачи, — пожелал связной.

Вернувшаяся Дарья была осчастливлена обещанием второй шубы и деятельно взялась готовиться к отъезду. Она мыслила женскими категориями видения проблемы, ее не пугали подходы к Трифу.

— Чего вокруг да около ходить? Если мужик напуган и охраны нет, он сам потянется к хорошим людям. Изображать телку около проколотой шины я не стану, а устроить на его глазах тебе скандал — это нас сблизит. А дальше разберемся.

— И сорвать операцию, которую тщательно прорабатывали в Москве, — возразил Иван. — Даша, поменьше самодеятельности.

— Ой, помолчи, — осекла Дарья. — Все вы там мужики в УСИ, и разработки ваши рассчитаны на мужланов. Нет у вас Женского подхода к людям. На Готланде сошло? И в Люксембурге я придумаю ход. За две шубы есть смысл порадеть родным органам.

Иван, усмехаясь, согласился.

Часа в три ночи Дарья растормошила мужа:

— Ванечка, есть ход.

— Молодец, — не хотел просыпаться Иван, но слово «ход» оказалось магическим. — Что придумала? Рассказывай.

— Есть в России человек, чей авторитет для старшего Трифа обязателен? — спросила она, включая ночник.

— В России? — повторил Иван, окончательно расставаясь со сном. — Подумать надо… С Ильей они поддерживали связь, он знает Гуртового… Точно, Гуртовой! Он сейчас на Сорокапятке!

— Вот и передай ему привет, якобы мы тайно добрались к нему.

— Афера, — почесал затылок Иван.

— Смелость города берет! — возразила Дарья. — Для начала вблизи осядем, молодожены-туристы, а еще лучше — моим охранником будешь, — заявила она.

— Назначения отложим до утра, — попросил Иван, полагая, что идея до утра отлежится. Засыпая, молвил: — Есть зерно, есть…

В Антверпене по взаимному согласию они решили в гостинице не останавливаться и ехать сразу в Люксембург. В ближайшем спортивном магазине приобрели одежду, рюкзаки, палатку — гулять так гулять — и переоделись сразу. Оседлали ходкий «саабчик» и устремились по трассе. Иван вел машину с удовольствием, Дарья подремывала, изредка спросонок спрашивая, где они.

— Это еще Бельгия? — спросила она в очередной раз.

— Нет, уже Люксембург, — ответил Иван.

— Я проспала границу? — сразу взбодрилась Дарья.

— Здесь таможен нету, люди отвыкли бояться.

За Гревенмахером они отыскали нужный съезд и двинулись дальше по узкой, в одну машину, асфальтовой ленте, которая привела их к маленькому шале с ресторанчиком и широкой открытой террасой, откуда открывался великолепный вид на склон, поросший соснами.