Александр Гера – Набат 1 (страница 5)

— Садитесь в машину, отец, — пригласил он и, когда ближняя женщина пододвинулась, Илья покорно влез в салон. Тепло, уютно, пахнет в салоне стойкими дорогими духами. — Какие проблемы, отец?

— Отпустили бы вы меня, и никаких проблем, — попросил Илья.

— Избави Боже от друзей наших, а от врагов своих мы сами спасемся? — насмешливо спросил Викун.

— Воистину, — серьезно ответил Илья.

— А если поможем?

— Друзья мои, вы далеки от моих проблем, а от самой главной и того дальше. В конце концов это просто опасно.

— А мы и не собираемся свергать христианство, это ваши проблемы, но помочь хорошему человеку обязаны, — сказал Викун.

— Весело, — уныло хмыкнул Илья. — То убить грозились, то спасти собираетесь…

— Ой, деда, бросьте вы! — вмешалась нетерпеливая. — Это шутки такие у наших мальчиков. Собирались в храме побывать в рождественскую ночь, а там одни красноперые, сраные коммуняки, даже старух не пустили! А как трепались перед выборами! Собратья, христиане, мы, коммунисты, приведем Россию к расцвету! Тьфу!..

— Когда б не хроническая духовная импотенция, — насмешливо завершил за нее Викун. — Дурят русских, дурят, а они все на халяву в рай хотят попасть. А скажите, отец, в Бога-то не веруете?

— Отчего же? — воспротивился Илья вопросу. — Еще как верую! Без Бога нельзя, он один па всех, един во многих лицах.

— И для китаез, что ли? — спросил Назар.

— И для африканцев тоже, — подтвердил Илья. — Понимаете, Бог — нематериализованная субстанция, а вот посланник его у каждой религии свой. Через него с ним общаются.

— А почему тогда говорят: «Господь мой, Иисус Христос»? — спросила дальняя от Ильи женщина.

— Это уважительно к сыну Божьему.

— Чего же вы тогда войну затеяли? — спросил Викун. — Уважаете Бога, а христианство развенчали?

Илья попыхтел, поворочался на сиденье:

— Меня интересует истина. Все в мире когда-то ветшает, стареют самые незыблемые, казалось бы, каноны, а человечество развивается, ему в старых одеждах тесно. Я вроде модельера новой одежды… А человечество без веры не может, — закончил он тихо.

— Так, ясно, — проявил нетерпение Викун. — Чем вам помочь?

— Да я тут неподалеку обретаюсь, — разоткровенничался Илья. — Квартира здесь. Жил. Пока в монахи не ушел.

— Так вы еще и монах? — изумилась соседка Ильи.

— Был. Настоятелю не пришелся. Хотел вот заглянуть на минутку, взять кое-чего и — в бега.

— Горние наши дороги, — вздохнул Викун. — Куда бе-жать-то?

— Не знаю…

— Давай так, — стал излагать свой план Викун. — У нас дача по Ленинградке, теплый дом, поживете, пока суть да дело.

— И менты, небось, секут? — вставил свое Назар.

— Секут, друг мой, — подтвердил Илья, — еще как секут!

— Заметано! — поднял стекло Назар. — Давай, батя, к тебе на хату, возьмешь, что надо, и к нам в Карпово.

— Который дом ваш? — тронул машину Викун.

— Вон тот, третий крейсер торчит. Налево и по внутренней дорожке… Второй этаж, крайний подъезд.

— На второй этаж ножками способнее, — засмеялся Викун.

— А? — не понял сначала Илья. — Ну да…

Машина проехала метров пятьдесят, развернулась налево и въехала во двор. Остановилась.

— Дальше, дальше! — попросил Илья.

— Береженого Бог бережет, — остановил его Викун. — Как я понял из ваших скупых пояснений, искоренителя христианства желают видеть верующие и безбожники. Команда «фас!» дана. Назар, пройдись до квартиры, под кирного сработай, если что.

— Это мы могем, — с готовностью вылез из машины Назар.

— Такие хлопоты, — чувствовал смущение Илья.

Викун развернулся на выезд, выключил фары. Мотор не глушил.

Назар отсутствовал минут пять. Из подъезда он появился неожиданно, прошел мимо машины прямо к шоссе.

— Вот так, отец, — понял товарища Викун.

Илья не успел сказать что-то в оправдание: из подъезда вышел кто-то в пятнистой куртке, огляделся по сторонам. Иномарка на углу дома как будто его не интересовала, припорошенная снегом, но урчание мотора он мог слышать. Постояв недолго, он быстро ушел в подъезд.

— Вот теперь погнали! — быстро выжал сцепление Викун. Поравнявшись с Назаром, он открыл ему дверцу, чуть сбавив ход. — Прыгай!

Назар шумно усаживался на сиденье.

— Топтуны, блин, на васаре! Долдоны, блин! Звоню. Открывает один, другой сзади, пентюх. Мужики, говорю, мне Тамару. Он мне: какая Тамара? А я ему: а ты кто такой? А он мне: канай, блин!

— Побазарили, одним словом, — прервал содержательный рассказ Викун. — Впечатляет, отец?

Илья молча кивнул. Рождественская ночь полна чудес.

— Машину он, конечно, засек, — продолжал Викун. — Надо попетлять на всякий случай…

Метров сто вперед, налево, направо, разворот, стал, выжидая.

— Тут они подъехали, — усмехнулся Назар, показывая на спешащие одна за другой «раковые шейки».

Викун тронул машину. Заметил Трифу:

— Выходит, отец, что на вас, то и ваше. Включая голову.

— Садовая моя головушка! — стащил шапку Илья, вздохнул.

— Не убивайтесь, — подала голос дальняя женщина. — В обиду не дадим.

— Так, блин! — поддержал Назар. — Если вас менты пасут, это по нашей части.

— А у вас какие проблемы? — успокаивался Илья.

— Проблем нет, долги остались, — ответил Викун.

— Давайте-ка знакомиться, — предложила дальняя соседка Ильи. — Меня зовут Чара, рядом с вами — Светлана, за рулем Виктор и Эльдар.

— Подпольная кличка Назар, — съерничал тот. — Бывший тяж проффи Эльдар Назаров! В Штатах выступал, навел там шороху…

— Илья Натанович Триф, — представился Илья. — И не такой уж я старый.

— Это уважительно мы к вам так, — заметил Викун. — Назар, — обратился он к Эльдару, — а по Ленинградке не прорвемся.

— Мы не только по Ленинградке не прорвемся, — серьезно ответил Эльдар. — Давай, Викун, батю в другой салон-купе переводить.

— Такие дела, Илья Натанович, — повернулся вполоборота к Трифу Виктор. — «Вольво» — машина комфортная, хотя багажник не купе экспресса. Зато любопытство органов уймем.

— Если надо… — засуетился Триф.

— Надо, Илья Натанович, — кивнул Виктор. — Пока пост на Ленинградке не проскочим.

— Я вам, батя, мягкого под голову дам, — ободрил Эльдар.