Александр Георгиев – Обручье (страница 12)
– Погоди, я не понял. Это ты сама придумала?
– Да нет же! Вот бестолочь! Нам пасечник рассказал. А зачем, ты думаешь, МВ велел мне все отдельно записать? Потому что в других вариантах этих подробностей нет. И не говори мне про Светку с Натальей, а то кастрюлей стукну! Налей лучше компотику, у меня от писанины в горле дерёт.
– Это не от писанины, а от перца. Похоже, в супе его чересчур много, – объяснил Вася и поспешно добавил: – Ты не расстраивайся, в такую погоду даже полезно – все микробы передохнут, и простуды не будет.
Шелест дождя мешался с треском эфира. Волны помех выплёскивались из пустоты, временами совсем заглушая далёкий голос диктора. Передавали прогноз погоды на завтра: атмосферный фронт отодвигался к западу, суля перемену давления и повышение температуры. Но главное – будет сухо. Это именно то, что нужно. Довольно оттягивать, первый шаг следовало совершить ещё вчера, нет, ещё два дня назад, все было готово для свершения ритуала. Не хватило единственного – решимости. Во все время пути к задуманной цели она была, решимость, её с лихвой хватило бы на пятерых, именно она помогала терпеть и ждать, и пропала – в самый ответственный час. Чушь и бред!
Но завтра непременно… что это, неужели опять обещают дождь? Ничего не слышно! Правая рука Магистра нервно крутила колёсико настройки, левая машинально потирала желудок. Проклятые дети, как же они утомили со своими кулинарными упражнениями, с вечно пригоревшими макаронами! Но сегодняшний экзерсис превзошёл все предыдущие! Ухнуть в рассольник столько перца… Проглотить больше двух ложек оказалось просто невозможно, но и этих двух хватило с лихвой. Затяжной приступ изжоги был практически гарантирован.
И все сегодня неладно, все наперекосяк, и приёмник, того и гляди, совсем сдохнет, а как тогда выбрать верное время? Хотя на прогнозы метеорологов тоже не стоит сильно полагаться. Здешняя погода вполне способна отколоть сюрприз и спутать середину лета с поздней осенью, и тогда… Дождь и холод – ерунда, не помеха, но ведь в документе сказано, что нужно чистое небо! В памяти намертво отпечаталась начертанная древней вязью строка, почерк кривой и неровный, очертания букв едва разберёшь. Видно, что писавший волновался или сильно спешил. Интересно, догадывался он, что его записи спустя сотни лет будут использованы вместо инструкции? Вряд ли. Судя по всему, Абд Фарадж верил во всяческие добродетели и был законченным идеалистом. Смешно сказать – идеализм в X веке! Что ни говори, а люди тогда были куда примитивнее, иначе кто–нибудь наверняка смекнул бы, как пустить рукопись в дело. Хотя… умные люди во все времена попадались нечасто.
Треск в эфире неожиданно стих, голос диктора громко и чётко обещал на завтра переменную облачность без осадков, следом зазвучала музыка. Французский шансон.
Немного терпкий, слегка сентиментальный… Губы Магистра тронула задумчивая улыбка. Итак, это произойдёт завтра. Забавно, как удачно все складывается…. даже изжога, кажется, проходит.
Кстати, надо успеть сделать ещё одно приготовление. Нужна курица, и хорошо бы не белая. Цвет пера нигде не оговорён, но, как говорил какой–то кретин в анекдоте для кретинов, «лучше перебдеть, чем недобдеть».
Глава 6. Из-за острова на стрежень
Во всех частях земного шара имеются свои, даже иногда очень любопытные, другие части.
В методике полевых археологических исследований принята сеточная разметка раскопа на квадраты для облегчения фиксации находок и других признаков. Квадраты могут отделяться друг от друга бровками.
Лиска чихнула и от этого проснулась. В первый момент она ничего не поняла – что за странное местечко? Вместо потолка квартиры – брезентовый свод в солнечных пятнах, на скомканных спальниках в беспорядке раскиданы футболки, носки и тюбики с косметикой, рядом наполовину выпотрошенный рюкзак. Лиска резко села. Ну конечно, она же теперь в экспедиции, на настоящих раскопках. Интересно, где Катька? Судя по следам бушевавшего в палатке тайфуна, подруга что–то срочно искала в рюкзаке. Лиска подползла к выходу, высунула наружу нос и зажмурилась от брызнувшего в глаза света. Поляна сверкала и дымилась в широких лучах солнца, впереди, в струях горячего воздуха, за сизым распахнутым горизонтом, угадывалась река. Лиска взвизгнула и бросилась на поиск купальника. Спустя три минуты в палатке стало вдвое больше беспорядка, а Лиска, приплясывая на холодной росе, мчалась к реке. Утоптанная тропинка оборвалась вниз с обрыва. Лиска скатилась на узенький пляж и ахнула. От пальцев ног начиналась сплошная синева в молочных отблесках солнца, она двигалась, шаталась и, непонятно как, перетекала в бледное небо.
Лиска поплыла, ей казалось, что она угодила в центр синей сферы и запросто может в ней затеряться, пространство внезапно сделалось однородным, утратив понятия низа и верха. Взгляд упёрся в какой–то тёмный предмет, нарушавший гармонию сфер где–то на расстоянии пары световых лет. Лиска стала выгребать в его сторону, и предмет вдруг обернулся растрёпанной чёрной головой.
– Катька! Вот я тебя догоню! Чего меня купаться не позвала?
– Тебя разбудишь, соня! Сама говорила, что ты сова!
– Это я в городе сова! А тут, оказывается, жаворонок.
Лиска догнала Катьку, и подруги поплыли дальше вместе, норовя обогнать друг дружку.
– Кать, я берег потеряла, – смеясь, крикнула Лиска, – все кругом синее! Давай поплывём до моря!
– Давай! – Катька выплюнула случайную волну и сменила направление. – А ты, оказывается, хорошо плаваешь. Здорово, будем по утрам вместе заплывы делать. А то наши девчонки только у берега дрызгаться любят. А парней вечно соревноваться тянет, до бакена и обратно, кто первый. Больные на чемпионаты.
– Бакен? – Лиска закрутила головой, но все вокруг плыло и колебалось, никаких бакенов видно не было. Зато неожиданно близко показался лесистый мыс, неведомо как выдвинувшийся на середину реки. Из–за мыса медленно выползало низкое судно.
– Баржа, – сказала Катька. – Чего–то нас сильно сносит, раньше так не было. Гребём обратно, а то уж лагеря не видно.
Лиска послушалась, она уже немного устала, и ей захотелось на берег. Минут десять подруги старательно пыхтели, но все напрасно. Тихая река на поверку оказалась стремительной и могучей. Поросший соснами берег, где затерялись палатки лагеря, превратился в щетинистую полосу на горизонте, зато тёмный мыс оказался совсем близко. Рядом запыхтело, зафыркало, крутые волны, как на качелях, зашатали реку. В пугающей близости от девчонок проходила баржа. Зазевавшуюся Лиску накрыло с головой, она судорожно вынырнула, отплюнула воду. Рядом молотила по воде Катька, вид у неё был неважный.
– Кать, нам не выгрести. Давай прямо к мысу, дойдём пешком, – пропыхтела Лиска, подскакивая на волне поплавком.
– Ты чего, с дуба рухнула? Это же тот самый мыс!
– Который?
– Ну тот, с могилой! Вчера Вася рассказывал! Забыла, что ли?
– А, про колдуна? – догадалась Лиска. – Но это же сказка, разве нет? Вася же сказал, там просто капище.
– Ага, слушай его больше! Чего–то местные туда не ходят, такие все робкие! Люди не ходят, а мы вылезем, как две вороны, голые!
– А чего ж делать? Плыть, пока мимо не пронесёт?
Они разом посмотрели на мыс, его косматая туша закрыла собой реку до половины. Конечно, это только кажется, но мыс все равно очень большой, а сил осталось совсем немного. Лиска почувствовала в ноге знакомое тянущее чувство. Такое бывало, когда она сильно уставала на физкультуре.
– Кать, у меня, кажется, сейчас судорога будет.
– Держись! – Катька подгребла ближе и попыталась подставить плечо. – До берега дотянешь?
– Попробую.
Плечи отяжелели, Лиске казалось, что она больше не может шевелить руками. Сил оставалось ровно столько, чтобы держаться на воде. Рядом барахталась бледная Катька. К счастью, течение в этом месте делало крутую дугу и подходило к мысу почти вплотную. Последняя, отражённая дальним берегом волна от баржи приподняла девчонок, резко толкнула вперёд и выбросила на узкую полоску пляжа.
Лиска сразу плюхнулась на песок и принялась растирать ногу. Минут через пять ступню закололо иголками, скрюченные пальцы потеплели и распрямились. Лиска перевела дух. Волны тихонько чмокали о песок и снова казались ласковыми и безопасными, словно и не они только что норовили захлестнуть плывущих с головой.
– Не туда смотришь, – заметила Катька. Она уже встала и теперь мрачно разглядывала стоящий на откосе лес. Он выглядел странно: зеленоватые гладкие стволы, похожие на брюхо водяного, торчали вкривь и вкось, словно пьяные. Выше по склону, над грудами тусклой, с холодным отблеском листвы, чернели ёлки. Солнечный свет, заливающий реку, дробился и отступал, не проникая в гущу спутанных веток, где в тёмных провалах угадывались заросли свирепой крапивы и ковры паутины. Лиска поёжилась, сообразив, каково пробираться по такой чаще в одних купальниках.
– Как думаешь, до лагеря далеко?
Катька пожала плечами:
– Если берегом, небось не дольше, чем плыли. Как твоя нога, прошла?
Лиска с сомнением притопнула. Как ни странно, нога была в полном порядке.
– Тогда идём, а то, не дай бог, заметят, что нас нет. Хорошо ещё, никто не видел, как мы поплыли, а то скандал гарантирован. Могут и из лагеря вышибить.