Александр Генералов – Мастер Бо (страница 1)
Александр Генералов
Мастер Бо
Мастер Бо
Всё что здесь написано является правдой.
Правду легко проверить уточнив все детали книги в сторонних источниках. Можно опросить людей описанных в этой книге.
И самое важное изложенная информация стройна, внутренне не противоречива и объясняет многие непонятные вещи и явления происходящие в нашем волшебном мире.
Santiago Asaxara.
Эта книга о Мастере Бо.
Мастер Бо создатель всех Богов, всех миров и всего существующего во всех мирах.
Всё что нас окружает и мы сами являемся воплощёнными мыслями Мастера Бо.
Если чего-то ещё не существует, то это только потому, что Мастер Бо ещё не подумал об этом несуществующем.
Мысль творит этот мир. Вселенная это темная материя внутри головы создателя с бесконечными мерцающими звёздами нейронов.
Глава 1. Знакомство с папой.
Моё сознание включилось рано, но думаю так происходило у многих, просто многие об этом забывают.
Я никогда не видел своего дедушку Сашу молодого красивого слегка поджарого от природы не многословного, с мозолистыми ладонями, открытым лицом и волевым подбородком. Он самоотверженно трудился стараясь прокормить семью. Бабушка занималась домашним хозяйством и воспитывала двух сыновей. Сыновья часто ввязывались в драки, в школе учились плохо, одним словом были теми ещё оболтусами. В последствии один из этих оболтусов стал моим папой.
Сыновья быстро подросли, возмужали, научились пить, курить и грабить, в общем зарекомендовали себя первыми бандитами на районе. Дед трудился за четверых и у бабушки образовалось уйма свободного времени. Ну и по классике жанра «У всяких бед одно начало, сидела женщина скучала)))», пока дедушка пахал, бабушка завела себе любовника. Дедушка когда это узнал, заперся в сарае и с горя повесился, семья для него была смыслом жизни, а тут в одночасье весь смысл исчез. Мой будущий папа целых пол часа ломал массивную дубовую дверь сарая, а потом собственноручно снимал своего папу с верёвки, но к сожалению было уже слишком поздно. И так же по классике с легкой бабушкиной руки деда обозвали запойным алкоголиком. У моего будущего папы и без того без башенного после всего пережитого крыша улетела окончательно.
Глава 2. Знакомство с мамой.
За год до своего рождения я познакомился со своей будущей мамой. Мама была старшей дочерью в семье. Три сестры жили почти дружно. У мамы в школе случился головокружительный роман с красивым черноглазым одноклассником. И всё бы было замечательно, но однажды мама предложила своему парню прийти к ней домой. В этот злополучный день черноглазый мамин ухажёр впервые увидел среднюю мамину сестру и как он сам потом признался любовь ворвалась в его жизнь внезапно как ураган. В общем мама потеряла своего парня, а я приобрёл будущего черноглазого дядю Серёжу.
Мама конечно психанула, оно и понятно, первая любовь и так нелепо закончилась. Мама решила во что бы то ни стало срочно найти себе парня на замену. Мой будущий папа сидел с мамой за одной партой. В школе папу все боялись, бандит идеально подходил на роль героя любовника. Через год у новоиспечённой пары родился я, мне даже не пришлось привыкать к новому имени, меня назвали в честь моего дедушки Сашей но по сути я и был тем самым дедой Сашей по иронии судьбы перерожденным в сына своего родного сына.
Глава 3. Та ещё ведьма.
Я родился первого апреля в день дурака, но мама желая угодить папе попросила врачей исправить дату на второе апреля, день папиного рождения. Так я стал подарком папы. И как то сразу для меня всё не задалось, в праздники всегда поздравляли больше папу, я шёл как бы прицепом. Торт на двоих, гости на двоих, ну и подарки тоже на двоих. Мой папа отслужил в армии и почти оставил в прошлом бандитские наклонности, он одновременно работал на заводе и учился на заочном в техникуме. Папа работал много и тяжело, часто приходил домой за полночь и почему-то всегда пьяный. Мама в основном домохозяйничала ну и подрабатывала где придётся. Жили мы в квартире папиной бабушки, той самой милой старушке из за которой повесился дедушка. Оставить меня с бабушкой было не реально, как только бабушка брала меня на руки я заливался диким плачем и даже умудрился накричать себе пупочную грыжу.
Думаю я просто был очень зол на бабушку из за её интрижек в прошлом и криком высказывал ей свое недовольство. Грыжу мне заговорила моя прабабушка по маминой линии. Прабабушка Лиза оказалась довольно сильной ведьмой, она была большого роста с черными как смоль волосами и убийственно пронзительным взглядом.
Вторая жизнь всегда чуть тяжелее первой, а сколько у меня их было я не помню. Психологически я знал как ходить, водить машину и готовить еду, но на практике мышцы не слушались, я не мог нормально двигаться и говорить, не мог даже нормально видеть. Мысли путались. Я знал названия всех предметов, но мой язык предательски не мог выговорить ни единого слова. Это было невыносимо.
Я родился в апреле, а уже в ноябре подхватил дикое воспаление лёгких. Мама подрабатывала лаборанткой в поликлинике, мыла пробирки, всего пол часа работы, но деньги платили неплохие. Я все эти пол часа как обычно лежал в коляске на улице под окнами лаборатории. Ну и видимо переохладился. У меня была дикая температура и кашель. В общем врачи в больнице испугались и отказались меня лечить, мол слишком запущено и возраст у ребенка до года. Ответственность никто на себя брать не стал. Нас с мамой отправили домой. И вот моя прабабушка которая та ещё ведьма, что то там пошептала, и успокоила молодых родителей, мол всё пройдёт не переживайте. На следующий день действительно всё прошло и я был практически здоров.
Глава 4. Детский сад.
Ходить и говорить по старой памяти я научился быстро. В три года уже спокойно стихи читал наизусть. Ну и за минуту мог разобрать любую машинку без инструментов, как автомат Калашникова. Папа старался воспитывать меня по спартански жёстко, бил от души скакалкой, проводом от утюга, солдатским ремнём с железной пряжкой. Бил за всё подряд, за то что в детском саду не спал в сонный час, за плохой аппетит, за сломанную игрушку. Воспитатели часто спрашивали маму откуда у вашего сына по всему телу такие ужасные шрамы. Мама по большей части старалась молчать. Помню как папа однажды поставил маме огромный фингал под глазом за то что она пыталась защитить меня, с тех пор мама больше не пыталась этого делать.
Возможно папа чувствовал, что я и есть тот самый повесившийся дедушка Саша и вымещал на мне всю свою злость и обиду. Моя кожа лопалась от хлёстких ударов оставляя длинные кровавые полосы, как я не умер тогда даже не представляю. Возможно после этих истязаний я стал молчалив, долготерпим и спокоен несмотря ни на что. Однажды моей бабушке Марии все эти отцовские выходки надоели и она психанув, разменяла свою шикарную большую квартиру в центре города на маленькую гостинку для себя и однокомнатную квартиру на первой речке для папы.
Я очень часто болел и поэтому мама устроилась работать в мой детский садик кастеляншей, чтобы было удобней за мной присматривать. У мамы был свой склад кабинет на втором этаже. Там штабелями лежали одеяла, матрацы, пелёнки, полотенца и ещё масса всякой всячины.
Помню как к маме приходил какой-то дядя, он обнимал маму, целовал, смотрел на меня и шепотом спрашивал маму.
А шкет не расскажет твоему?
Мама смеялась и успокаивала дядю, что я ещё маленький и ничего никому не расскажу.
Помню как на мой четвёртый день рождения папа купил два больших торта и отдал их моей воспитательнице, чтобы в обед угостить тортиками всех детей одногруппников. Настал обед и я с нетерпением ждал когда меня поставят в центре хоровода и споют ту самую заветную песенку,, «Как на Сашены именины испекли мы каравай».
Но хоровода с поздравлениями я так и не дождался. За-то увидел как две воспитательницы спрятавшись за кухонной загородкой поедали мои тортики. Родителям я всё это естественно рассказал, за что в очередной раз был бит. Как мне пояснили за враньё. У воспитательниц была своя версия произошедшего. Они уверили моих родителей что поздравления были, и что я тот ещё фантазёр. На следующий день воспитатели больше не спрашивали родителей откуда у меня такие кровавые шрамы и синяки.
К пяти годам от такой жизни я стал заикаться и мама перевела меня в логопедическую группу. Нас таких заик там было человек десять. С нами занималась тётя врач разучивая всевозможные песенки и скороговорки. Когда тётя врач уходила, воспитательница сажала нас на стулья и приказывала не шевелиться, иначе в наказание пообещала колоть нас швейной иглой. Мы сидели не дышали, но всё равно воспитатель нас колола иглой за малейший шорох. Не раз доставалось и мне, это было зверски больно когда тупая игла на пару сантиметров входит в ногу разрывая мышцы. На этот раз я был научен горьким опытом и даже не пытался рассказать об этом своим родителям.
Незадолго до школы меня всё таки перевели в нормальную группу избавив от воспитателя садистки.
Глава 5. Магия в твоей голове.
Июль во Владивостоке выдался на удивление жаркий. В небе парили ослепительно белые облака похожие на огромных плюшевых медведей. Я мама и папа с дядей Николаем расположились на диком каменистом пляже чтобы шашлыком отметить день рождение Николая. С левой стороны возвышался мыс Кунгасный откуда доносились мерные стуки деревянных молотков, там на базе собирали большие дубовые бочки. Море манило своей теплотой и прозрачностью, жаль что я к пяти годам так и не научился плавать. Меня вполне устраивало строительство каменных замков на берегу. Гладкие камешки складывались в идеально ровную стену, вместо окон сияли обточенные морем стёклышки, а венчало замок белоснежное перо чайки. Я светился от счастья любуясь своей грандиозной постройкой. И тут краем глаза я заметил, как сзади ко мне подбежали уже прилично подпитые папа с дядей Николаем. Ни слова ни говоря они схватили меня за руки и за ноги, раскачали и швырнули в море. Признаться глубина даже возле берега была приличная. Я погрузился на дно, открыл глаза и увидел над головой давящую синюю толщу воды. Плавать я не умел. В голове возник мужской голос предложивший мне максимально расслабиться и вспомнить в какой стороне находиться берег. И уж если я не могу всплыть, то вполне могу выйти на берег по дну пешком. Я сделал всё в точности как посоветовал этот голос. Мне показалось что время замедлилось и стало вязким как морская вода.