Александр Гедеон – У оружия нет имени (страница 42)
Зазвучала музыка. Пальцы Эйнджелы начали прихотливый путь по многочисленным струнам, то ударяя их, то щипая, то едва касаясь. Чимбик тут же отметил разницу между её движениями и движениями актёра в голоспектакле: если актёр просто водил рукой по струнам, то Эйнджела демонстрировала прекрасно развитую мелкую моторику и точность.
Но тут она запела, и мысли покинули голову репликанта.
Это было так непохоже на бравурные марши и бодрые строевые песни, что сержант поначалу опешил. Он просто слушал, замерев и не издавая ни единого звука. Казалось, он даже не дышал. Звук проникал в самую его суть, минуя сознание. Так музыка зачаровывает диких зверей. Сержант просто слушал волшебное сплетение тихой нежной музыки и самого прекрасного голоса.
Когда первое потрясение миновало, Чимбик начал осознавать, что в словах песни есть смысл. Поначалу он ускользал от репликанта: мешало обилие неизвестных понятий и идиом. Но мысль о том, чтобы задать вопрос и тем самым оборвать пение, вызывала резкое отторжение, несмотря на всю её логичность. Чимбик упрямо пытался самостоятельно вникнуть в смысл песен, опираясь на небогатый жизненный опыт.
И у него получилось. Пусть и не сразу, но восхитительный мир сказок понемногу открывался репликанту, позволяя увидеть красоту легенд.
В эту ночь Чимбику довелось отчасти наверстать то, что обычные дети получают в изобилии. Эйнджела знала великое множество песен, длинных баллад и самых разных историй. Когда её пальцы уставали, она откладывала в сторону завель, делала глоток вина и рассказывала чарующие и волшебные сказки. Чимбик слушал, напрочь позабыв про накрытый стол и остывающие блюда. Всё его существо было поглощено новыми впечатлениями.
Герои сказок, как постепенно начал осознавать репликант, проходили через одни и те же испытания в разных декорациях. Все истории, каждая на свой лад, рассказывали о любви, дружбе, верности, преданности, долге, мужестве, милосердии и самопожертвовании. Герои всех историй оказывались перед непростым выбором, который позволял им стать кем-то большим, чем до этого. Сделать шаг за пределы самих себя, за пределы возможного. И от этих сказок на душе становилось теплее.
– Это… Я навсегда это запомню… – тихо проговорил Чимбик, когда уставшая Эйнджела в очередной раз отложила инструмент. – Спасибо.
Он осторожно сжал её ладошку своими загрубевшими пальцами. Вместо ответа Эйнджела передвинулась к нему под бок и доверчиво прижалась, не отнимая руки. В этот момент репликант уже не верил, что перед ним хитрый и коварный шпион, настолько искренне и открыто улыбалась ему Эйнджела.
Чимбик неумело обнял её и проговорил:
– Нелогичность действий персонажей спектакля стала мне понятна, мэм.
– Да? – Эйнджела устроила голову на плече репликанта, отчего его сердце забилось с утроенной скоростью. – Что помогло тебе понять?
– Вы, – просто ответил сержант.
– А я помогла тебе понять, что ты тоже герой сказки? – спросила девушка, глядя ему в глаза.
Чимбик открыл было рот, чтобы дать отрицательный ответ, но задумался. А почему нет? Каждая сказка начиналась с какой-то беды или нужды. Этого у него в избытке. Затем герои проходили сквозь испытания, встречали других существ и менялись на этом пути. Он изменился? Репликант покосился на сидящую в его объятиях девушку и улыбнулся. Ещё как. А в финале герой совершал подвиг и достигал цели уже другим человеком. Лучшей версией прежнего себя.
– Нет, мэм, – с трудом выговорил он.
Слова словно застревали в горле, но он пропихивал их, подавляя малодушное желание выдать фантазию за действительность.
– Герой отпустил бы вас с сестрой, мэм, – всё же смог закончить сержант.
Вопреки его ожиданиям Эйнджела не ушла. Не отняла руки. Просто смотрела на него своими бездонными серыми глазами.
– Ты просто ещё в середине своего пути, – тихо сказала она и крепче прижалась к Чимбику.
От этих слов в душе у репликанта будто солнце взошло. Он осторожно положил подбородок на макушку Эйнджелы и замер. В каюте воцарилась тишина. Слов сегодня прозвучало больше чем достаточно. Казалось, даже воздух пресытился ими и теперь смаковал тёплое уютное молчание. В какой-то момент репликант заметил, что Лорэй уснула, так и не отпустив его руки. Тот миг, когда сон поглотил и его, Чимбик уже не заметил. Репликанту снились герои древних легенд и нежная тёплая ладошка в его руке.
Лейтенант Грэм Нэйв шел по коридору в сопровождении бойцов спецназа, величественно-грозных в боевом снаряжении. Трусивший рысцой впереди стюард остановился у двери каюты и неуверенно посмотрел на контрразведчика.
– Тут? – одними губами спросил Нэйв.
Стюард молча кивнул, протягивая в дрожащей руке свою служебную карточку-ключ. Лейтенант дал отмашку командиру спецназа, и операция захвата началась.
Спецназовцы бесшумно рассредоточились по сторонам дверей каюты. Старший вставил карточку в прорезь, и едва дверь отъехала в сторону, в помещение влетела светошумовая граната. Оглушительно грохнуло, голубовато-белое сияние вырвалось в коридор, ослепив на секунду даже защищённые визором глаза Грэма. В следующий миг спецназовцы уже влетели в каюту, крича:
– На пол! На пол, падла! Руки за голову!
Нэйв и командир отряда остались в коридоре, ожидая докладов.
– Объекты нейтрализованы, – пару секунд спустя доложил бесстрастный голос в наушнике.
Лейтенант обрадованно улыбнулся и вошёл в каюту. Тактический блок его шлема переключился в режим ночного видения, дав чёткую монохромную картину.
Первое, что увидел Нэйв – это придавленного к палубе сразу пятью штурмовиками репликанта. Тот зло, совершенно по-звериному рычал, напрягая мускулы и пытаясь вырваться из захвата. Нэйв отметил необычные глаза существа – с вертикальным зрачком, сейчас сузившимся до толщины нити, и крупной радужкой, занимающей всё видимое пространство глаза.
Репликант замер, втягивая ноздрями воздух. Контрразведчик осознал, что тварь принюхивается, словно настоящий хищник, и по запаху оценивает ситуацию и количество напавших. Светошумовая граната не смогла полностью нейтрализовать существо. Человек, попав под воздействие этого боеприпаса, напрочь лишался возможности к сопротивлению, будучи оглушённым, ослеплённым и дезориентированным. Даже содержимое кишечника и мочевого пузыря оказывалось в штанах. Репликант же не только сохранил рассудок, но и частично боеспособность.
Лорэй лежала на ковре, контролируемая двумя бойцами. В отличие от репликанта она мелко дрожала от ужаса и сопротивления не оказывала. Это удивило и насторожило Грэма: по его прикидкам, она должна была лежать без сознания в луже собственных нечистот. Но нет – лежит, слепо моргает и тихо подвывает от ужаса. Настоящего или притворного?
Как бы то ни было, лейтенант Нэйв укрепился в подозрении, что сёстры Лорэй тоже репликанты. Просто отличная от беснующегося бойца модель.
Грэм опустился перед девушкой на корточки, пальцами раскрыл веки пленной и осмотрел глаза. Обычные человеческие, с расфокусированными от действия гранаты зрачками.
– В каком состоянии взяли? – уточнил лейтенант.
– Сонными, – отозвался командир группы. – Репликант успел среагировать – спихнул девку на пол и накрыл собой. Всё, больше ничего не успел.
В голосе офицера сквозило неприкрытое облегчение. Всё же он готовился идти на захват едва ли не мифического монстра.
– Ага, – немного разочарованно протянул Нэйв, выпрямляясь.
Получалось, что репликант просто смог частично компенсировать эффект гранаты, накрыв Лорэй собой. Вот и всё объяснение столь чудесному иммунитету девушки к светошумовым боеприпасам.
Ещё раз оглядев задержанных, Нэйв подошел к шкафу и распахнул дверцы, не обращая внимания на предупреждающий оклик спецназовского сапёра. Достав рюкзак, Грэм откинул клапан и извлёк на всеобщее обозрение шлем производства Консорциума.
– Классическое снаряжение охотника с Тиамат, да? – иронично спросил он у спецназовцев.
В ответ раздался смех людей, сбрасывающих накопившееся напряжение.
– Куда их? – отсмеявшись, поинтересовался командир группы.
– Пусть пока полежат, – отмахнулся Нэйв. – И включите свет.
Кто-то из спецназовцев хлопнул по сенсору, и под подволоком зажглась яркая хрустальная люстра. Взгляду контрразведчика открылась идиллическая картина: на столе голопроекция горящей восковой свечи, остатки ужина. На кресле лежит тиаматский завель, неизвестно как уцелевший в этой заварушке. Нэйв осторожно поднял инструмент, зачем-то потренькал струнами, прислушиваясь к звуку, а затем положил завель рядом с рюкзаком.
– Закройте дверь, – распорядился он. – Нечего лишний раз пассажиров пугать.
Спецназовцы не возражали. Закованных в магнитные кандалы пленников растащили по спальням, уложив на палубу и приставив к ним охрану. Остальные спецназовцы под руководством Нэйва принялись методично прочёсывать каюту.
Под ногой лейтенанта что-то хрустнуло. Нэйв наклонился и понял, что изучает раскрошенный гражданский коммуникатор.
«Репликант, – с досадой подумал лейтенант. – Успел-таки сломать, сволочь».
От более экспрессивного выражения досады Нэйв воздержался, рассудив, что могло быть и хуже. К примеру, репликант мог начать пальбу, и тогда живым бы его не взяли. А ещё он мог свернуть шею Лорэй, лишив Грэма шанса допросить девушку. Ну а комлинк… Что ж, бывает.