Александр Гедеон – Симбиоз (страница 2)

Воительница хмуро посмотрела на Мию:

– С ним были проблемы?

– Пока нет, – хмыкнула та. – Он считает, что я и ты валькирии, и относится со всем почтением. Но к служанкам его без присмотра лучше не подпускать.

– Валькирии? – не поняла Райна. – Объясни толком.

Миа замешкалась размышляя, с чего начать. Рассказать было о чём, потому что Бьорн открыл весьма неожиданные факты из прошлого Земли.

Во-первых, нанесение татуировки жидким золотом не удивило викинга. Он уже проходил через подобное при жизни, да и вообще повидал много интересного.

К примеру, однажды воздух засиял, и в его посёлок повалили жуткие твари из ледяного Хельхейма. Рык их был так ужасен, что кровь стыла в жилах, ноги подгибались от слабости, а в голове словно проворачивали зазубренный наконечник стрелы.

Но боги из Асгарда пришли к людям на помощь, сражая чудовищ сталью и магией. Тогда же Бьорн впервые увидел и валькирий.

Только эльфийки были в том отряде или суровый викинг принял смазливых и безбородых эльфов с длинными косами за женщин, так и осталось неизвестным. Да и занимало в этой истории совсем иное.

Расправившись с тварями, боги уничтожили дверь в Хельхейм и предложили ярлу покровительство его землям в обмен на отважных воинов, готовых пойти за ними в битву. Помимо обещания защиты, они одарили ярла своим оружием и бронёй, равных которым не мог выковать даже самый искусный кузнец.

Никто особо не раздумывал, соглашаясь с предложенными условиями. Да и о чём думать? Ждать, что к тебе домой явится жуткая тварь, порождение ледяных великанов, против которой бесполезны обычные доспехи, или сражаться рядом с богами, с волшебным оружием в руках?

Бьорн был одним из тех добровольцев, кто отправился вместе с воинством Асгарда в ледяной Хельхейм и бился там с несметными полчищами чудовищ. Но и помимо Бьерна с его собратьями асгардийцы собрали немалую людскую армию. Бьорн встречал в тех местах и знакомых из дружин других ярлов, и чужеземцев с тёмной кожей, говоривших на неизвестных языках.

Но боги понимали всех.

В той битве от зубов и когтей чудовищ погибли многие, но зато выжившие вернулись домой с богатыми дарами. Бьорну достался меч, достойный королей и великая честь. Валькирия отметила его доблесть в бою и предложила после смерти стать эйнхерием, чтобы вновь сделаться частью армии богов. А когда он согласился, нанесла ему на спину волшебные руны раскалённым золотом.

Порядком ошарашенные этой историей, пустотники спросили: как именно погиб Бьорн? Тот с гордостью сообщил, что покинул Мидгард, как и полагается воину: в бою. Его пронзил копьём более ловкий противник, и душа, как и было обещано, отправилась в мир богов. Но, судя по тому, что произошло позже, по пути её перехватил злокозненный Локи и запер в теле полуженщины, лишив возможности что-либо предпринять.

Почему полуженщины? А кем ещё можно считать худосочного мужика, у которого не растёт борода, да и вообще волосы на теле, зато на голове – коса едва не до пят?

Что думать о нынешнем своём положении Бьорн пока не знал. С одной стороны, появление Мии в крылатом доспехе его воодушевило. С другой – морская база мало походила на Вальхаллу, да и на пиры у обитателей попросту не было времени. А Ниэль, единственная рабыня-тира, не собиралась подносить ему мёд и ублажать в постели. И вдобавок охранял её Гюнтер.

Саблезубых Бьорн видел раньше, в сражениях против демонов, и считал боевыми животными асгардийцев. То, что священный зверь разумен, викинга не удивило: в скандинавской мифологии хватало подобных существ. А вот то, что саблезубый охраняет тиру, привело воина в шок.

Вдобавок зверь умел чертить руны, словно ярл или конунг, разговаривая через них с асгардийцами. Из-за чего в глазах дикаря выглядел кем-то вроде жреца. По крайней мере, так викинга поняли пустотники.

Пожалуй, единственным, что хоть как-то соответствовало представлениям Бьорна об Асгарде, были вино и пиво куда более высокого качества, чем те, которые он пил в прошлой жизни. Но напиться ими вволю, как подобает герою, ему не позволяли.

– Выходит, этот Бьорн не только погиб иначе, чем все вы, но и знал, что после смерти станет пустышкой? – не отрывая взгляда от медицинской капсулы, спросила Райна.

– Похоже на то, – согласился Лёха.

– И что это значит?

Вопрос, на который у него не было ответа.

В том, что эльфы когда-то посещали Землю, сомневаться не приходилось. Слишком много знакомого Стриж уже встретил в этом мире, чтобы хоть на миг поверить в простое совпадение. Пирамиды и татуировки, так напоминавшие утерянные культуры майя и ацтеков, стоунхендж, оказавшийся путевым камнем для магических перемещений, да и сами эльфы, по преданиям то и дело забиравшие кого-то в свой мир… Это если забыть о демонах, одержимых и инквизиции, с удовольствием сжигающей и первых, и вторых, и магов в придачу.

Похоже, ушастые рекрутировали “мясо” для битв с демонами и на Земле, и в этом мире. Типичное поведение колонизаторов – бросать на убой аборигенов. Их и не жаль, и демонам дополнительная пища для поддержания популяции. Со всех сторон сплошная выгода.

Но что за татуировки для проявивших себя бойцов, после смерти обеспечивающие возрождение в армии богов? Если именно так эльфы набирали души пустотников, тогда какого лешего он, да и репликант с тиаматцами оказались тут? Они точно не встречались с “волшебным народом” и никаких магических рисунков на коже не получали.

– Чтоб я знал, – тихо ответил Стриж. – Чтоб я знал…

На какое-то время воцарилось молчание. Миа встала и подошла к капсуле, рассматривая одной ей понятные показатели.

– Как продвигается с Граалем Героев? – подала голос Райна.

– Медленно, – развела руки Миа. – Сама видишь, времени не так много. Но Лаура тоже изучает то, что перевела Ниэль, и уверена, что с его помощью получится привязать к Дару ничейный клановый артефакт.

Лёха бросил на неё заинтересованный взгляд. Со вчерашнего дня у него так и не было возможности расспросить об этом подробней, а сейчас представился подходящий случай.

– А где вы вообще думаете достать ничейный клановый артефакт? – поинтересовался он. – Это же такая ценность, которая на дороге не валяется. Лаура говорила что-то об артефактах, которые защитили настолько хорошо, что никто не сумел к ним пробраться, ну так и для нас задачка может оказаться нерешаемой.

– То, о чём ты говоришь – давняя и единичная история, – охотно пояснила Райна, так и продолжавшая глядеть на “гроб” медицинской капсулы. – Ты знаешь, что раньше империя была раза в два больше?

Стриж припомнил руины замков и крепостей, которые видел во время путешествия по диким землям.

– Догадывался, но от подробностей не откажусь.

– Чем дальше в прошлое, тем туманней история, но у нас принято считать, что очень давно, когда Проклятые закрыли пути в мир Древних, мы с ними сражались. Сейчас, после всего, что мы узнали, я полагаю, что воевали мы с самими эльфами, вслед за тем, как они оказались отрезаны от родного мира. Кто кого предал и что послужило причиной, сейчас не важно. Имеет значение лишь то, что в те времена было уничтожено немало замков, под руинами которых остались родовые артефакты. Но воспользоваться ими попросту некому, – все, чью кровь он мог признать, были мертвы.

– Если Даран вдруг станет хозяином одного из таких – это вызовет много вопросов, на которые будет сложно ответить, – резонно заметила Миа.

– Всё верно, – согласилась Райна. – Потому нам нужен один из тех артефактов, что был потерян в ближайшие лет сто. Тогда можно будет объявить, что мать Дарана на самом деле была нагулянной на стороне дочерью или внучкой кого-то из последних инициированных того рода.

Усмехнувшись, она добавила:

– Хоть раз в жизни Дару сыграет на руку то, что он – бастард от рубежницы, чьим низким происхождением никто особенно и не интересовался.

– У судьбы есть чувство юмора, – согласилась Миа. – Но если эльфы уже давно не представляют опасности для империи, как были потеряны кланы в последнюю сотню лет?

– Демоны, внутренние распри, жадные соседи, – со злой усмешкой сказала Райна. – И понятия не имею что страшнее.

Ни Миа, ни Лёха тоже не имели понятия. И даже Белочка промолчала, очевидно, не уверенная, кто же ведёт в этой гонке жестокости.

Капсула просигнализировала о завершении лечения, крышка поднялась, и Даран, опершись рукой о её борт, осторожно сел.

Стриж подошёл, протянул ему чистую одежду и напомнил:

– Не спеши. Нужно наложить повязку и мешочек с кровью.

Эту небольшую хитрость он вспомнил из документального фильма о спецэффектах, которыми пользовались киношники до эпохи компьютерной графики. Актерам под одежду прятали мешочки с кровью или краской, а в нужный момент протыкали его, к примеру, затупленной шпагой, имитируя ранение.

Порождать лишние разговоры из-за мгновенно исцеляющегося Дарана никто не хотел, так что капитана исправно бинтовали в местах травм, полученных во время дуэлей. А чтобы создалось впечатление, что в процессе ходьбы или боя свежая рана на ноге открылась, под перевязочный материал помещали рыбий пузырь, наполненный свиной кровью.

Когда он лопался, ткань пропитывалась алым на радость жадно глядящим зрителям. Ну а легенды о стойкости и живучести Дарана только на пользу и ему, и клану.