Александр Гедеон – Когда устанет даже смерть (страница 83)

В утомлённом сознании пульсировала странная мысль: если он — одно из миллионов воплощений смерти, то значит ли это, что она тоже способна устать? И что будет с этим миром, когда устанет даже смерть? Наступит конец войнам и жестокости или конец самого мира?

Эта мысль не давала ему покоя до самого возвращения на Идиллию.

Глава 33

Разглядывая строчки отчёта, Нэйв всерьёз подумывал предложить Раму устроить публичные казни. Полк даже ещё не закончил погрузку на транспорты, а потери ужё понёс такие, словно нёс службу в прифронтовой полосе, нашпигованной партизанами. Пятнадцать трупов за сутки. Это не считая ещё полусотни раненых разной степени тяжести.

Полк, представляющий собой сборную солянку представителей всех планет Союза, испытывал огромные проблемы с взаимопониманием солдат и офицеров. И, словно этого мало, грёбаные корпораты подсунули подразделение, набранное из уголовников, осуждённых за преступления на расовой почве. По всему кораблю происходили стычки между отребьем корпоратов и солдатами Союза. Драки, переходившие в поножовщины, причём в трёх случаях — с участием офицеров.

Семь покойников стали последствием стычки штрафников с тиаматцами. Не сумев одолеть уроженцев «мира смерти» честно, уголовнички схватились за ножи. На что тиаматцы просто спустили фамильяров — так они называли своих питомцев, генетически усовершенствованных под военные нужды. К моменту прибытия патруля семеро любителей колюще-режущих предметов оказались разобранными на запчасти, а остальные смирно лежали на полу, и даже боялись глубоко дышать.

Грэм пожалел, что тиаматцы — вопреки расхожему мнению, — не разрешают своим питомцам есть человечину. А то батальон уголовной швали смог бы принести хоть какую-то пользу, послужив запасом продовольствия для тиаматских зверюшек.

Но с точки зрения Нэйва, как контрразведчика, самым большим минусом штрафников было значительное число наркоманов среди личного состава. Консорциум, одним из главных требований которого к карателям были беспощадность и жестокость, не видел ничего плохого в наркозависимых неадекватах. Но в условиях войны против другого государства наркоманы становились лёгкими мишенями для вражеских агентов-вербовщиков.

Оказавшись в армии Союза, отбросы корпоратов и не подумали оставить свои привычки. Наркотики на борт «Санта- Марии» поступали бесперебойно, и Нэйв задался целью вскрыть канал, по которому опасный груз попадал на корабль.

Взвыли сирены, возвещая о начале учений. Нэйв убрал планшет в подсумок, и уставился на колонны солдат, бегущих к десантным ботам.

Учения по высадке проводили с целью слаживания[2] полка, одновременно занимая личный состав делом. То, что «бездельничающий солдат — потенциальный преступник» в присутствии корпоратского отребья из пословицы превратилось в непреложную истину.

Грэм взглянул на хронометр. Погрузка завершилась гораздо быстрее, чем в первые разы, но всё равно гораздо медленнее норматива.

— Уже лучше, — вслух сказал капитан, обращаясь к Раму.

Офицеры стояли на технической площадке, наблюдая за ходом учений.

— Ползают, как беременные мандавошки по мокрому херу, — ответил Костас. — У нас детсадовцы и то шустрее.

Выгоняй на исходную.

Последнее адресовалось флотскому старшине, ответственному за подачу сигналов.

Сирена взревела вновь, и солдаты потянулись к выходу из ангара. Грэм видел, как Дёмина яростно жестикулирует, то ли объясняя, то ли распекая взвод, отданный ей на обучение. А потом заметил взгляд лейтенанта Хукера, обращённый ей в спину.

Корпорат шёл с открытым забралом, сверля дорсайку ненавидящим взглядом и что-то говорил одной из своих шестёрок. А потом резко сжал кулак и сунул под нос бойцу. Со стороны могло показаться, что лейтенант устроил выволочку недостаточно расторопному подчинённому, но Нэйв, изучивший язык жестов доминионских уголовников, знал, что это означает приказ закончить какое-либо дело. Что в сумме с направленным на Ракшу взглядом приводило к крайне неприятному выводу: Хукер решил отомстить девушке за унижение.

Нэйв задумался. Сказать об этом Раму? Нет. Ракша с её вспыльчивостью сочтёт это оскорблением и у Нэйва на борту станет одним недоброжелателем больше. Значит, надо предупредить лично. Хотя и тут велик вариант, что Дёмина опять встанет в позу самоуверенного героя боевика.

Нэйв переключился на приватный канал с Ракшей.

— Лейтенант, — спокойно сказал он. — Не хочу расстраивать, но ваш любимчик Хукер задумал гадость.

— Это аксиома, капитан, — отозвалась Дёмина. — Пока он дышит — думает о какой-нибудь мерзости. Или вы о чём-то конкретном?

— О ком-то, — поправил её Грэм. — Точнее — о вас.

— Мы не в драмкружке, чтобы интригу нагнетать, — нетерпеливо сказала Дёмина. — Ближе к сути, капитан.

— Как минимум — вас хотят избить, — объяснил Грэм. — Но не исключаю убийство. Причём в ближайшее время.

Он ожидал чего угодно, но не очередного нетерпеливого вопроса, будто речь шла о чём-то не стоящем траты времени.

— И что?

— Предупреждаю, — несколько удивлённо ответил Нэйв.

— Спасибо. Что-то ещё?

— Нет, — Грэм оборвал связь.

Самоуверенность дорсайки его неожиданно разозлила. Не офицер, а самодовольная и самоуверенная девчонка. На кой вообще чёрт Рам её с собой на реальную войну взял? Нэйв ещё мог понять родителей, что пытаются протащить детишек на тёплые места, но тут — не тыловая синекура.

Чёртова клановость…

Рявкнула сирена, и зелёные колонны солдат вновь потянулись к ботам.

«Придётся присмотреть» — мысленно резюмировал Грэм, глядя на хронометр.

Каждый житель Союза, имеющий доступ к Инфосети, знал о «Новой луне» — символе технологической мощи Нового Плимута. Огромный комплекс, похожий на перенесённый в космос замок великана из сказки про Джека и бобовый стебель, сиял тысячами огней, словно исполинская драгоценность.

К пирсам «Новой луны» пристыковывались гигантские баржевозы и пока тысячи роботов и технических специалистов обслуживали корабли, их экипажи кутили на всю катушку в многочисленных развлекательных заведениях станции. И не только они: многие граждане и гости планеты тоже торопились спустить деньги в столь необычном для жителей Союза месте.

Отдых на «Новой луне» был престижным для многих туристов и представителей среднего класса Нового Плимута.

Проведённые на станции выходные символизировали достаток, принадлежность к людям, способным позволить себе больше банального выезда за город, или похода в парк аттракционов.

Война внесла коррективы, добавив станции новый источник дохода: военных. Солдатам и офицерам Экспедиционного Корпуса, запертым в тесных отсеках транспортных кораблей в ожидании приказа, требовалось спускать пар. Никаких развлекательных комплексов на борту военных кораблей не предусматривалось, гонять шаттлы, сначала спуская желающих отдохнуть с орбиты, а затем вновь поднимая из гравитационного колодца планеты, было дорого, а потому выбор командования пал на станцию. К великой радости её владельцев и персонала.

К неудовольствию большинства офицеров сводного полка, штрафников тоже отпускали гульнуть на «Новой луне».

Под присмотром их офицеров, конечно же. Штаб полка во главе с Рамом от таких новостей встал на дыбы, но командование Корпуса популярно объяснило, что данная мера призвана «упрочить узы воинского братства между Союзом и Консорциумом».

Пришлось подчиниться, и радоваться, что хотя бы планета защищена от уголовного сброда. В остальном же пришлось полагаться на профессионализм службы безопасности «Новой луны», местное отделение гражданской полиции и утроенные наряды полиции военной, патрулирующей зоны отдыха военнослужащих.

Грэм оказался в числе счастливчиков, которым выпало отдохнуть на станции после учений. Хотя в его случае везение было не при чём: Нэйв, узрев в списке фамилию Ракши, а также Хукера с его прихлебателями, воспользовался своим уровнем допуска и внёс себя в число отпускников.

Теперь он сидел в ресторане китежской кухни, наслаждаясь холодным компотом — напитком из ягод. На столе исходила ароматным паром тарелка с традиционным китежским супом под названием «борщ». По мнению Нэйва, тот являл собой скоре полноценный комплексный обед, поместившийся в одну ёмкость. Количества продуктов, которое повар пустил на это «первое блюдо», любому гефестианцу хватило бы на обед из первого и второго, да ещё и на ужин бы осталось.

Нэйв не представлял, как после тарелки этого самого «борща» сможет съесть хоть что-то из остального заказа.

— Ещё компота, пожалуйста, — попросил Грэм пробегающего мимо официанта.

Образ спивающегося неудачника порядком достал Грэма. Как и все гефестианцы, Нэйв не особо дружил с выпивкой: на его родной планете с её скудными продовольственными ресурсами алкоголь считался роскошью и попадал на стол лишь по большим праздникам. Не зря в Союзе говорили «трезв, как гефестианец» — алкоголики среди уроженцев этой планеты попадались крайне редко.

И хоть Грэм знал, что находится под следствием и велика вероятность негласного наблюдения, всё равно решил рискнуть и хоть на время избавиться от осточертевшей маски пропойцы. Ну а если кто-то всё же обратит внимание на неожиданно ставшего трезвенником капитана — всегда можно оправдаться желанием получше зарекомендовать себя на новом месте.