Александр Гедеон – Когда устанет даже смерть (страница 34)

— Очешуеть гребеня, — пробормотал Грэм, вбивая в навигатор полученные данные.

Задав координаты автопилоту, капитан откинулся в кресле и прикрыл глаза.

— Лучше подремать чуток, — посоветовал он девушке. — Ночь будет длинная.

Планы капитана на сон нарушил пискнувший комм Ри. Та, в отличие от Грэма, ни на минуту не сомкнула глаз и тут же ответила на звонок.

— Гуннар на связи, — коротко оповестил тот же женский голос и пропал.

— Мы на точке, объект захвачен, — раздался голос здоровяка. — Клео… получила незначительные повреждения. Ничего серьёзного, мы вовремя успели.

Мысли о сне словно выдуло из головы Грэма. Выпрямившись в кресле, он напряжённо уставился на комм, словно ожидая увидеть Эйнджелу.

— Что за повреждения? — требовательно спросил он.

Гуннар на миг замешкался, но всё же с крайней неохотой ответил:

— Порезы. Ублюдок раскусил её и успел чуть-чуть поиграться…

Свитари закусила губу и молча уставилась в темноту за окном. А вот капитан молчать не мог. Если фразу Нэйва перевести на цензурный, то капитан спрашивал: как так получилось, что выехавший следом Гуннар умудрился опоздать, и какой тогда вообще смысл в подобной группе прикрытия?

— Вот не надо на меня орать! — огрызнулся Гуннар. — Пробка грёбанная, всё перекрыто из-за сраных праздников, а у меня не траханный членовоз с мигалкой и сраным приоритетом на дороге! Умный? Вот обеспечь мне такое — тогда и будешь орать! А сейчас завали спермоприёмник, сопляк.

Нэйв открыл рот для резкого ответа, но сообразил, что вот сейчас не то время, когда надо затевать скандал. Тем более что Гуннар, как ни крути, прав.

— Извини. Погорячился, — буркнул он.

— Бывает. Тоже извини, — отозвался здоровяк. — В общем, Клео в норме. Шок на фоне нервного истощения и кровопотери.

— Мы едем, — Грэм посмотрел на навигатор. — Расчётное время прибытия — тридцать минут.

— Принял.

— Ты же оставишь его мне? — голос молчавшей до того Свитари прозвучал пугающе-холодно.

— А ты сомневаешься? — хмыкнул Гуннар. — Для тебя, моя кошечка, я всегда оставлю живую мышку. Конец связи.

Комм замолк. Грэм накрыл ладонь Свитари и сказал:

— Я тебе покажу пару приёмов с ножом. Ну, если ты не против.

— Люблю учиться, — сквозь зубы ответила та.

Глава 14

— Итак, — Гуннар обошёл висящего сенатора. — Господин Шарон, вы сильно облегчите мне работу, а себе — жизнь, если честно, как на исповеди, ответите на все вопросы.

Сенатор детально и в красках описал маршрут, коим нужно проследовать Гуннару вместе с его вопросами, продемонстрировав удивительное для воспитанного человека знание площадной брани.

Гуннар сокрушённо поцокал языком.

— Жаль…

Он указал в угол, где на принесённой сверху трофейной шкуре сидела мрачная Эйнджела. Она куталась в плед и смотрела на висящих на цепях мужчин с лихорадочным блеском в запавших глазах.

— Я, пожалуй, попрошу нашу милую даму покинуть помещение и применю кое-что из ваших приёмов на вас. Для очистки совести я даже сделаю аллергопробу на «Болтунишку», но уверен, что вы аллергик, как и все остальные из вашей милой компании извращенцев со станции.

Шарон презрительно скривился, и эмпат почувствовала кипящую в нём злобу. Злобу, отражающую её собственную.

Вот только злоба Эйнджелы густо мешалась на страхе: события последнего часа наложились на воспоминания прошлого и девушка не могла унять трясущиеся руки. Она одновременно хотела оказаться как можно дальше отсюда и хотела видеть, как этот урод будет наказан. Побеждало второе желание, тем более что сил встать у неё просто не было.

Казалось, болело всё тело.

— Вы как, господин сенатор, только других резать любите или сами иногда балуетесь?

Услышать ответ ему не довелось.

— Контакт! — ворвался в эфир крик одного из оставленных на КПП бойцов.

Следом Гуннар услышал хлопок бесшумного подствольного гранатомёта и стрёкот автоматных очередей. Липкий холодный ужас сжал сердце Эйнджелы. Бежать. Бежать и прятаться — в тот момент в её больном сознании поселилась только эта мысль.

Она попыталась встать, но лишь едва не завалилась набок.

— Сиди, — коротко бросил ей Гуннар. — Все за мной.

И выбежал из подвала.

Шарон, покачиваясь на крюке, прислушивался к происходящему снаружи, а Эйнджела обшаривала взглядом подвал в поисках оружия. Увы, даже если бы оно нашлось, ей вряд ли хватило бы сил его поднять.

В раскрытую дверь доносился шум боя, но понять, кто с кем сражается и каков итог, не представлялось возможным.

Тут на глаза Эйнджеле попался коммуникатор Гуннара. Всего несколько минут назад она говорила по нему с сестрой, уверяя ту, что всё в порядке. Рано, выходит, радовалась.

Дрожащим пальцем она выбрала из списка номер Пич.

— Что там? — тихо выдохнула эмпат.

— Дерьмо, — коротко бросила хакер и отключилась.

В следующую секунду коммуникатор подвис и отключился. Не требовалось много ума, чтобы понять, что Пич уничтожает информацию на нём, как ранее поступила с её собственным. Лучшее доказательство, что дело плохо.

Казалось, прошла вечность, прежде чем на лестнице зазвучали шаги. Эмоции не походили на Гуннара, но Эйнджела до последнего надеялись, что это кто-то из его людей.

В подвал ворвались двое в сером городском камуфляже и бронежилетах. В лоб Эйнджеле уставился автоматный ствол, увенчанный толстой трубой глушителя.

— Чисто, — сообщил один из них.

По этому сигналу в подвал вошёл седовласый мужчина, одетый в серую форму охранника.

— Халлек, — облегчённо выдохнул сенатор.

— А ты что, ожидал кого-то другого? — осведомился вошедший. — Снимите их.

Эмпат больше не питала иллюзий по поводу незнакомцев и своего будущего, а потому больше не сдерживалась.

Каждый в комнате в один миг ощутил парализующий страх, невероятную слабость и боль от многочисленных ран.

Уже не разрывающую на части боль, но и той, что не сумели снять обезболивающие, хватало, чтобы усилить страх.

Хлестнула короткая очередь, выбивая искры из боковой панели мясорубки — один из бойцов рефлекторно нажал на спуск. В металле появилась строчка круглых отверстий, и все, включая стрелка, попадали на пол.

— Что это? — заорал второй боец, не скрывая испуга.

Ствол его автомата ходил ходуном, словно стрелок был пьян.

Седовласый Халлек молча вырвал из его подсумка аптечку и подполз к эмпату. По мере его приближения чужеродный ужас нарастал. Халлек упрямо сжал челюсти, продолжая своё движение. Добравшись до девушки, он вынул из подсумка инъектор, большим пальцем выбрал нужный режим и ткнул иглу в ногу Эйнджелы. Навязанная эмпатом слабость усилилась, мужчинам нестерпимо захотелось спать, сознание спуталось и… Через пару секунд всё прекратилось.

Халлек облегчённо выдохнул и поднялся на ноги. За его спиной, сконфуженно переговариваясь, вставали боевики.

— Что это было? — поинтересовался один из них.

Кто именно — Халлек, стоя к ним спиной, не видел. Да это его и не волновало — полковнику было абсолютно плевать, какие имена носит его пушечное мясо.

— Знаменитая идиллийская эмпатия, — ответил он. — Снимите сенатора и господина полковника.

— Есть, — боевики отошли к висящим.

Наклонившись, полковник с любопытством вгляделся в лицо спящей девушки.