Александр Гедеон – Антимаг (страница 8)
Лёхе стало интересно: сумеет ли Мия при необходимости выполнить угрозу? Сам он вряд ли смог бы спокойно зарезать подростка. И очень не хотел проверять это на практике.
На Лауру, похоже, угроза подействовала. По крайней мере, на нож она косилась с опаской.
Повинуясь жесту девчонки, Стриж закатал рукав нижней рубахи до плеча.
— А на жопе ничего не нарисовали хоть? — мрачно поинтересовался он, разглядывая затейливый золотой узор, охватывающий бицепс.
Сложный, полный мелких деталей рисунок напомнил Лёхе виденные по научно-популярному каналу национальные орнаменты. Передача была то ли про инков, то ли про ацтеков, то ли про какой-то ещё глубоко безразличный Стрижу народ.
Там, в графском лагере, было не до подробного осмотра и татуировку он попросту не заметил. А на переодевающуюся напарницу вежливо не смотрел. Как оказалось — зря. Кто знает, какие ещё сюрпризы скрывают их новые тела?
Пока Лаура, закусив губу, сосредоточенно изучала рисунок, Лёха рассматривал странный предмет в её руке. С виду — литой кусок металла без всяких видимых отверстий, желобов для краски, или завинчивающихся деталей.
— Будет очень больно, — «обрадовала» его девчонка. — Но недолго. Мне нужно нанести семь линий, чтобы изменить плетение.
— Вот где ты раньше была, когда я тату-мастера искал? — хмыкнул Стриж, жестом подбадривая Лауру.
Всё ещё ожидая появления иглы, Лёха с недоумением наблюдал, как его руке приближается золотое стило.
Когда острие прикоснулось к телу, вместо укола Стриж ощутил жжение, будто от попавшего на кожу кипящего масла. Лёха зашипел от боли, но руку удержал, хотя очень хотелось прекратить пытку и влепить подзатыльника юной садистке. Вспомнилось, как на втором курсе с однокашниками по пьяной лавочке «проверяли силу воли», держа запястье над огнём зажигалки. Тогда алкоголь играл роль обезболивающего, а вот сейчас такой «анестезии» не было. Пришлось терпеть, благо хоть было, на что отвлечься: наконечник стила плавился, нанося на кожу золотые линии.
— Гребучее средневековье, — выругался Стриж, отворачиваясь, чтобы скривить от боли рожу. — Что ж вы, гады, всё по живому норовите…
Совершенно некстати вспомнилось, что раны в Европе вплоть до девятнадцатого века лечили, заливая в них кипящее масло. Лёха от души понадеялся, что здесь медицина шагнула подальше.
Боль в плече сменилась зудом.
— Убери это! — удивительно властно для малолетней соплюхи приказала Лаура.
— Тон смени, — отозвался Лёха, оборачиваясь. — Пока…
Что «пока», — он не договорил, обнаружив очередной сюрприз от своего демонического «тамагочи» — на плече выросла чешуя, защищающая от ожогов.
— От души спасибо, братан, — поблагодарил Лёха «квартиранта». — Но вот сейчас — вообще не в тему.
Откуда-то изнутри поднялась волна нечеловеческой злобы. Хотелось порвать девчонку, причинившую ему боль, а потом сожрать, купаясь в горячей крови.
Последнее желание вызвало у Лёхи чувство полного охренения и осознание чужого присутствия. Тот, кто сидел в его теле, бился в бессильной ярости, желая растерзать мучительницу.
Наверное, что-то отразилось на его лице. Возможно даже в буквальном смысле — очень уж по-хозяйски «пассажир» Стрижа начал менять его тело. Во всяком случае Лаура уже не пыталась приказывать, а медленно, не делая резких движений, поднялась и попятилась.
— Если демон овладеет им, то убьёт всех нас, — теперь в её голосе звучала даже не тревога, а плохо скрытый страх.
И обращалась она к Мие, обеспокоенно наблюдавшей за Лёхой.
— Мои силы истощены, я не сумею его остановить, если он переродится в какую-то тварь, — предупредила Лаура, не особенно заморачиваясь тем, что Стриж тут и слышит её. — И ты вряд ли сумеешь. Но вместе…
Взгляд эльфийки не отрывался от Лёхи, но она приглашающе махнула рукой, предлагая девчонке развить мысль.
— Ты — пустотница, я могу черпать из тебя силу после привязки, — быстро проговорила Лаура. — У меня есть с собой артефакты, привязка происходит почти мгновенно.
— Ну абзац… — протянул Стриж, с тревогой прислушиваясь к своим ощущениям.
Для полного счастья ему только одержимости демоном не хватало. Нет, ну что за грёбаный мир: попаданец тут либо марионетка какого-нибудь сраного местечкового Дэвида Блэйна, либо — транспорт для демона. Срань полная. Ну вот почему он не попал, как все нормальные люди — в земное прошлое? Учил бы сейчас советских конструкторов командирскую башенку к танку приваривать, или в средневековье нормальном прогрессорством занимался.
Но демон не торопился с подчинением. Стриж всё ещё чувствовал чужие злость и желание убивать, но телом вполне владел. А вот милая девочка Лаура стелила мягче чужеродной твари, но вела к тому же результату. Сама же недавно рассказывала, что маги лишают свои «батарейки» воли. А также то, что пустотники невосприимчивы к её магии.
Похоже, Миа тоже прекрасно помнила эти нюансы и отрицательно покачала головой. А потом снова указала на Лёху, а затем повторила связку «ухо-губы».
— Я не могу завершить плетение, пока он обрастает чешуёй! — в голосе Лауры недовольство смешивалось с плохо скрываемым страхом. — И зачем это, если его подчинит демон?
Миа вопросительно посмотрела на Лёху. Тот пошевелил руками, встал, подпрыгнул, затем пару раз отжался и, удостоверившись, что всё с ним в порядке, показал Мие большой палец.
— Норма, — объявил Стриж результат нехитрого теста, а затем озадаченно уставился на чешую, придумывая, как её убрать.
Ничего дельного в голову не приходило. Вообще как приручают демонов? На Земле такая живность если и водилась когда, то вымерла немногим позже динозавров. Последних выживших всякие рыцари и святые доколошматили, не сообразив даже инструкцию потомкам на всякий пожарный оставить. Сиди теперь, соображай, что да как.
— Э, квартирант, — без всякой надежды на успех окликнул демона Стриж. — Есть кто дома?
И постучал кулаком по лбу.
Тишина.
Не исключено, что демон просто впал в ужас, сообразив, куда и к кому попал. По крайней мере Стриж точно бы ударился в панику, оказавшись в башке такого долбоклюя с собачьим везением.
Потыкав ножом птичью тушку, Миа отложила ту в сторону и поманила Лёху пальцем:
— Вэну[12].
— Бамбармия, — огрызнулся Стриж. — Киргуду. Чё надо?
Эльфийка жестом попросила его сунуть ногу в огонь. Босую ногу. В огонь.
— Тебя что, эта сопля заразила садизмом? — едко поинтересовался Лёха. — Или ты всегда такой была?
Эльфийка похлопала себя по плечу, а затем по ступне.
— Вот я осёл… — вздохнул Стриж, поняв задумку. — Извини, дружище, был не прав.
Всё верно: демон защищает тело носителя. Сейчас угрозы плечу нет, а если сунуть ногу в костёр — он переключится на новый источник угрозы. И вполне вероятно, что чешую с плеча уберёт.
Вытащив с помощью меча головню из костра, Стриж поднёс её к ноге. За жаром не последовало ожидаемой боли: как и рассчитывалось, демон оперативно кинулся устранять новую угрозу.
— Татуируй, фигли встала? — рявкнул Стриж на девчонку.
Та растерянно моргнула, но тут же бросилась завершать рисунок. До того, как чешуя вновь отросла на плече, она успела нанести ещё две линии.
— Вот засранец… — выругался Лёха, закидывая головёшку обратно в костёр.
Мир закружился перед глазами, и лишь рухнув в грязь Стриж запоздало осознал, что ноги его не держат.
— Демон его истощает, — услышал он голос Лауры.
Лёха хотел сесть и возразить, что всё в норме, но сумел лишь повернуться набок. Слабость навалилась зверская, какой не было даже после марш-бросков на первом курсе. Стриж понял, что ощущает выброшенная на берег медуза — то же, что он сейчас. Как в той дебильной песенке его детства — «не могу пошевелить ни рукой, ни головой».
Да ещё этот грёбаный холод…
— Татуху завершила? — поинтересовался Стриж, поморщившись от собственного голоса.
Ну натурально умирающий лебедь из дешёвой драмы, шепчущий предсмертные слова. Ответа не последовало, что подводило к неутешительному выводу: его до сих пор не понимают. Значит, и работа не закончена.
Чёрт…
Когда Миа помогла ему сесть, Лёха едва не скрипел зубами от злости на собственную беспомощность. Но стоило эльфийке сунуть ему под нос кусок жареной дичины, как мысли улетучились. Есть хотелось просто адски.
Уже вгрызаясь в мясо Стриж задумался над невольным каламбуром. Он, или демон в нём адски хочет есть? Сейчас ему было глубоко наплевать. Мясу ощутимо не хватало соли, но голод — действительно лучшая приправа.
Усевшись напротив, эльфийка махнула рукой Лауре и тоже принялась уплетать мясо. Лёха удивился было, что Миа зажала еду для девчонки, но та вновь взялась за своё странное стило и он скосил взгляд на плечо. Чешуи не было.
О предстоящей боли Стриж старался не думать. Нечего заранее настраивать демона на защиту. Не хватало ещё вырубиться от кровопотери. Изгнав мысли о расплавленном металле на коже, Лёха сосредоточился на еде. На вкус — совсем как дома, в детстве, когда у бабушки в деревне они с соседскими пацанами жарили на костре набитых из рогатки голубей.
— Эльфийские верования запрещают есть животных, — сообщила Лаура, примеряясь к Лёхиному плечу.
В животе у неё отчётливо заурчало, но девчонка ничего не попросила и вообще демонстрировала вселенское равнодушие к трапезе.
— Я — эльфийский православный атеист, — прожевав, ответил Стриж и потянулся за следующим куском.