Александр Гедеон – Альбом первый. Отступники (страница 51)

– Кто как. Но вообще, у тебя есть шанс научить дикарей как следует готовить настоящий шашлык. Скатаюсь к тебе в гости, помогу по хозяйству, присмотрю пока не поправишься, а с тебя потом шашлычки. Как тебе такая идея?

– Ты серьёзно это? – не поверил Чип.

– Ага, – кивнула я. – У меня приятель проводником на монорельсе работает, как раз до Кисловодска маршрут, прокатит до ваших краёв нахаляву в служебном купе. Хороший голопроектор я у Страуса одолжу, так что с репетициями особых проблем не будет, а в остальном я свободна, как ветер в поле. Работы нет, материала на альбом уже немало, сочинять я могу где угодно, а у Барлионы вроде акция какая-то идёт, они на месяц дают льготную аренду капсул новой модели. А тебе всё ж не на костылях к автоповару ковылять.

И случилось чудо! Чип, мистер Язык-без-костей, смутился! Готова поклясться – в реальности он покраснел, как маков цвет! Тут же его смущение выразилось в прижатых ушах и ковырянии земли лапой.

– Это правда было бы очень здорово, – наконец выдавил он. – Только… не пугайся, ладно? А то видок у меня тот ещё – впору злодея в боевиках играть.

– Ты себя в игре видел? Ирх не подпадает даже под правило «мужик должен быть чуть симпатичней обезьяны», так что вряд ли ты переплюнешь своё игровое альтер-эго в реале.

– И что, не страшно вот так просто взять и приехать к незнакомому мужику? – удивился ирх.

– Я, вроде, нормально в людях разбираюсь, да и не ты ж меня в тёмное логово заманиваешь, – рассмеялась я. – Опять же, если у тебя челюсть на месте и глаза два, так я сразу развернусь и на вокзал потопаю. А если ты там и впрямь зомбака косплеишь, то я как-нибудь с эдакой развалиной справлюсь в случае чего. Да и адресок друзьям оставлю.

– А парень твой как на это посмотрит? Не начнёт играть в Отелло, испуская тарзаньи вопли?

– Последний Тарзан уже своё отвопил, и я свободна, как народ Камбоджи. Но даже если бы он и был в наличии, я что-то сомневаюсь, что в твоём состоянии тебя распирает от романтических порывов.

– Тут ты права, – Чип почесал шею. – Если честно – больше всего хочется сожрать нормальный кусок мяса.

– Если ты обещаешь не жрать меня – могу ехать со спокойной душой.

– Ты не мясо, а салат, так что езжай смело, – отшутился Чип. – Максимум, что тебе грозит – вырву пару прядей из шевелюры на гарнир.

– Я ядовитое растение, – на всякий случай предупредила я.

– Значит, в суп из рыбы фугу пойдёт. Когда приедешь? – заулыбался ирх. – Комнату тебе подготовлю. Заодно попрошу друга капсулу ко мне закинуть – он как раз в командировку отбывает, ему она три месяца без надобности.

– Насчёт капсулы – отлично, а по поводу комнаты… Ты, со сломанным позвоночником, едва ходячий, собираешься ещё что-то там готовить? – переспросила я. – Сиди и не дёргайся, сама разберусь. На крайняк спальник на пол кину – вполне себе привычные условия быта. А в остальном – сейчас позвоню Морозу, узнаю, когда к вам монорельс едет, и можно ли ему на хвост упасть.

– Постельное бельё заказать и дать бездельнику электронному команду привести комнату в порядок у меня хватит сил, – успокоил меня Чип.

– Ну тогда давай адрес, позвоню, как узнаю время прибытия.

Глава 20

Из капсулы я вылезла в том самом бесшабашно-нетерпеливом настроении, какое бывает в предвкушении приключения. И пусть это всего лишь незапланированная поездка в незнакомый город к незнакомому человеку, такие моменты заставляют сердце биться чаще. Кто-то может назвать это легкомыслием, но я всегда считала, что жить стоит именно ради таких вот моментов, когда чувство правильности происходящего позволяет отмести все возражения разума.

Вещи были собраны за полчаса и уместились они в одном объёмистом рюкзаке. К нему присоседился футляр с синтегитарой, так что, не считая голопроектора, я была готова к путешествию.

Ребята отнеслись к моей поездке с пониманием, вот только Витёк безапелляционно заявил:

– Я с тобой скатаюсь, гляну сперва на этого хмыря. А то на словах он может и едва ходит, а на деле извращенец какой. Если нормально всё – с Морозом обратно и укачу, а нет – в рожу ему пропишу, и вместе вернёмся.

Возражать было и бессмысленно, и бесполезно, так что я звякнула Чипу и сообщила, что приеду не одна. Тот заверил, что никаких проблем с этим нет, и мне показалось, что он только обрадовался тому, что компания увеличится. Видимо, вконец допекло сидеть в одиночестве.

– Жабе только не говори, весь мозг вынесет, – посоветовал Чарский. – Если концерт нарисуется – заранее предупредим, успеешь назад вернуться. Тут монорельсом часов пять всего, проблем быть не должно.

– Слушай, Кирка, а оставь мне ключи от хаты, – оживился Страус. – Тебе всё равно, а я от родаков свалю хоть на время.

– Смотри только сам родителем за это время не стань, – заржал Чарский. – А то ударит ветер свободы в голову, последние мозги растеряешь.

Страус погрозил ему кулаком, но на Юрку это особого впечатления не произвело.

– Держи, – ключи перекочевали в руку Страуса. – Комуналку за время своего проживания сам платишь. И чтобы мне соседи потом не толкали гневные речи о грохоте среди ночи. В шкаф с бельём не лезь – убью, – предупредила я.

Выслушав клятвенные заверения в чистоте помыслов Страуса, я получила голопроектор, и уже вечером мы с Витьком стояли на вокзале в ожидании поезда. В руке Зверь держал бутылку коньяка – проставон Морозу за понимание и поддержку – и довольно улыбался.

– Хоть развеюсь, – объяснил он своё приподнятое настроение. – Да и места там хорошие, может, на денёк-другой в горы уйду, у костерка посижу, подумаю о своём.

Это, собственно, объясняло наличие туристического рюкзака и спальника у него за плечами.

– Если что, там город прямо на подошве горы, позвонишь – быстро подскочу, – добавил он.

– Да ладно тебе, – весело отмахнулась я от своеобразной Витиной заботы. – Сам знаешь, я в людях неплохо разбираюсь. Нормально всё будет.

– Вот что я в тебе, Кирка, люблю, так это твою здоровую веру в людей, – во всю свою немалую физиономию ухмыльнулся Зверь. – И помочь всегда готова, и электрошокер с собой носить не забываешь.

– Шокером и добрым словом можно добиться больше, чем просто добрым словом, – перефразировала я известную фразу древнего гангстера.

Подкативший состав прервал наш разговор, а вышедший на перрон Мороз и вовсе начал вечер воспоминаний с распитием подарочной бутылки коньяка. В итоге, пока мои набравшиеся приятели вспоминали школьные годы, я осваивалась с работой проводника – выдавала гражданам постельное бельё и традиционные в нашем секторе винтажные стаканы в подстаканниках из нержавеющей стали. Сам Мороз подскакивал только по писку таймера, оповещавшего о скором прибытии на очередной вокзал. Не знаю уж, что он находит в такой жизни, но Морозу нравились подобные путешествия. За какие-то шесть лет он успел объездить не один сектор, причём часто даже не в рамках работы, а просто катаясь со знакомыми проводниками по приглянувшемуся маршруту.

В Пятигорск мы прибыли ранним утром и, отказавшись от услуг излишне навязчивых таксистов (обычных людей, самостоятельно управлявших невообразимо раритетными авто с самыми настоящими двигателями внутреннего сгорания и без единого признака современных технологий), отправились в путь. Идти по старомодному городу, часть построек которого сохранилась ещё с лермонтовских времён, было одно удовольствие, и мы с Витьком предпочли потратить час на пешую прогулку по Пятигорску. Располагался город на подошве горы Машук, отчего ни одна улица не была ровной – практически всегда мы шли либо в гору, либо с горы. Мимо неспешно шагали по своим делам местные, поскрипывал на поворотах старомодный трамвай, а от многочисленных клумб удивительно приятно пахло цветами.

Чип жил в районе со смешным и запоминающимся названием Белая Ромашка в типовой многоэтажке, мало чем отличающейся от прочих виденных мной в самых разных городах. Лифт, традиционно, не работал, и если мы без проблем поднялись на четвёртый этаж, то самому Чипу явно было не просто добираться до госпиталя в случае необходимости.

Дверь открылась сразу, явив нам ирха в образе человека. Причём ростом Чип реальный почти не уступал своему виртуальному аватару. Даже на глаз явно за два метра, да и плечищи едва вмещались в дверной проём. Рубленые черты лица, квадратный подбородок, глубоко посаженные синие глаза… вернее – глаз. На месте второго находился имплантат. Портрет завершали длинный нос с горбинкой, высокий лоб и светло-русые волосы, где-то подстриженные коротким армейским «ёжиком», а где-то ещё не восстановившиеся после огня. На фоне этого детины Витя – далеко не маленький мальчик – казался щуплым подростком.

Одет Чип был в зелёные шорты-бермуды и мешковатую оранжевую футболку, под которой угадывались очертания регенерационного аппарата, чьи собратья обосновались на ногах и лице хозяина дома, действительно придавая ему сходство с киношными злодеями-киборгами из космических боевиков. Сходство усиливали глазной имплантат в левой глазнице, горевший зловещим тускло-зелёным цветом, и нашлёпки биопластыря на местах, где приживалась пересаженная на обожжённые участки кожа. А ещё он выглядел моложе, чем я ожидала. Из-за повреждений нельзя было сказать наверняка, но никак не старше сорока.