Александр Гедеон – Альбом первый. Отступники (страница 26)
– Вот с кулинарии тогда и начнём. Хотя, сильвари ж не едят твёрдой пищи, а каким-нибудь соком ты вряд ли насытишься. Ирхам мясо подавай.
– Вегетарианцы, – вздохнул Чип. – Ладно, пошли, обучимся, а там глядишь, что и найдём на пожрать.
– Не, веганы жрут овощи, а мы сами овощи. Мы вообще только пьём. Кстати, не исключено, что и кровь. Ну а что? Тоже жидкость. Картошка-вампир, как тебе?
– Я в Джибути видел старый фильм про помидоры-убийцы, – отмахнулся Чип. – Меня уже ничем не проймёшь.
– По-моему, с момента создания кинематогрофа человечество использовало все возможные сочетания со словом «убийца». Лифт-убийца, снеговик-убийца, даже презерватив-убийца, и тот был.
– Презерватив по своему назначению уже убийца, – наставительно сообщил Чип, принюхиваясь. – Как будущего потомства, так и половины приятных ощущений… Слышь, вампир, а чую – мясом пахнет. За мной! – и, ухватив меня за руку, мохнатый решительно ломанулся в проулок, откуда доносился соблазнивший его и порядком удививший меня аромат. Удивил он меня даже не наличием жареного мяса в вотчине сильвари, а тем, что запах был… неприятным. Я бы даже сказала, отталкивающим. Это при том, что я большая любительница шашлыков, стейков и прочих мясных блюд.
Столь неоднозначный запах исходил от небольшого подворья. Над чем-то, напоминающим собранный на скорую руку каменный мангал, хлопотал учитель Кулинарии по имени Артишок. Ему ассистировала девушка-сильвари с ярко-желтыми лепестками волос. Имя ей очень подходило – Мимоза.
– И как это можно есть? – морщился Артишок, с видимым отвращением нюхая шашлык. – И, главное, как я должен оценивать вкусовые качества, если не могу это есть?
Чип, не отпуская мою руку, замер, глядя на его манипуляции, а потом горестно возопил:
– Ты что творишь, дитя глюкозы?! Кто тебя так учил готовить, ты, недотыкома?! Ты ж сейчас его вообще в угли превратишь! Уйди, лишенец, дай дяде поколдовать!
С этими словами ирх бесцеремонно оттёр растительного кулинара от мангала, и принялся сдёргивать шампуры, поучая:
– Нельзя же просто вот так вот взять и кинуть на огонь, ты чего! Нет, нам нужны угли… И кто ж мясо такими кусками пластает? Ты б ещё пол-туши на вертел насадил, чудило. Так, – мой товарищ деловито огляделся и принялся распоряжаться:
– Дай мне нож поострее, сейчас маэстро творить будет! И что у нас со специями?
Повар, поначалу возмущённо разинувший рот, быстро скумекал, что как минимум половину его проблем поможет решить мохнатый хам – хотя бы в плане дегустации, ну и при поисках крайнего в случае неудачи, – развернулся и принялся раздавать команды помощникам, дублируя им требования Чипа.
Откуда-то появились внушительных размеров медный котёл с крышкой, тарелки, блюдца, плошки, кастрюли поменьше, и работа закипела. Полчаса спустя закуток напоминал мне харчевню под открытым небом на каком-нибудь реконструкторском фестивале: булькала в котлах похлёбка, шкворчало жарящееся на сковородах мясо, шипел капающий на угли жир, ловкие руки сильвари месили тесто, шинковали начинку для пирожков, и над всем этим бедламом разносился бас ирха, учившего моих соплеменников таинствам (цитирую) «жратвомагии». М-да, похоже, мой приятель в этих своих командировках даром времени не терял – не во всяком автоповаре рецептов больше, чем в башке Чипа.
– Есть хоть что-то, чего ты не умеешь? – на всякий случай спросила я, подхватывая из рук Мимозы готовое перевернуться блюдо с пирожками. Она уже пару раз роняла разносы и переворачивала кастрюлю, так что я бдительно следила за помощницей Артишока.
– Очень много, – не отвлекаясь от работы, ответил Чип. – Например, строить. А ещё – танцевать. В училище были зал и преподаватель, можно было в свободное время заниматься, но я предпочитал рукопашку и боевую подготовку – за них доплачивали, как и за языки.
– О! Я тоже рукопашкой занималась, – похвасталась я, краем глаза присматривая за рассеянной Мимозой. Дама выглядела расстроенной до той стадии, когда из рук всё валится.
– И как? – заинтересовался мохнатый. – Стала грозой квартала?
– Не, стала понимать, что при желании меня вырубят с одного удара и пошла заниматься бегом, – честно призналась я. – Но на тренировки время от времени хожу. Так, поразминаться и пообщаться с приятелями. Кроме того, ничто так не возвращает к реальности, как пропущенный удар. Сразу так жить хочется…
– Ага, ага, – закивал Чип. – А потом встать – и долбануть обидчика. Нет, ну что за напасть! – вопль адресован был неуклюжей Мимозе, в очередной раз уронившей нож. – Так, леди, Вам срочно нужен перекур… ну, в смысле, перерыв. И не возражайте!
Вместо возражений Мимоза натурально разрыдалась и убежала куда-то в здание гостевого дома.
– Походу, она не курит, – прокомментировала я произошедшее.
– Или сделана из табака, – выдвинул свою версию Чип. – Так, муза моя растительная, иди, успокой эту неврастеничку – скажи, что я тоже не курю.
– А я что, крайняя? Сам разбирайся, что ты сказал или сделал не так. Я в этих истериках не сильна. Обычно на моё «сама дура» обижаются ещё больше.
– Я занят работой – это раз, ты женщина – это два, и в конце концов – у кого из нас двоих задание на утешение? – выдвинул убойный контраргумент Чип.
– Уел, – вынуждена была признать я, с тоской глядя в сторону убежавшей сильвари.
Задание надо выполнить, будь оно неладно. В конце концов, что там может быть за проблема мирового масштаба? Ноготь сломался? Лепестки не такие сочные и яркие, как в день выхода из бутона? Парень забыл про пятую годовщину совместного приобретения хомячка?
Я почти угадала. Моя дражайшая Мимоза, как выяснилось, последняя не просватанная из когорты подружек. Естественно, призванный имитировать человеческое поведение мозг НПС сразу же нагенерял переживаний из серии: никто меня не любит, никто не поцелует. Я честно пыталась припомнить что-нибудь ободряющее и вселяющее надежду, песню о великой любви, ждущей каждого и приходящей в своё время, но в голове почему-то крутилось нечто иное.
– В Сумеречном сне мне довелось видеть мир за пределами Завесы, – издалека, голосом доброй сказочницы, начала я. – И слыхала я песню одного человеческого менестреля. Она как раз о невестах, любви и счастье.
Мимоза в очередной раз всхлипнула и уставилась на меня большими блестящими от слёз глазами, а я извлекла из лютни первый благозвучный аккорд. Не знаю уж, что побудило автора когда-то написать эту песню, но она стала моим личным хитом на тему семейной жизни.
Я пела о юной пастушке, в один день получившей предложение руки и сердца сразу от трёх милых юношей. Слушая о муках выбора бедняжки, Мимоза сочувственно всхлипывала, тайно завидуя свалившемуся на героиню счастью. Песня близилась к завершению и история перенеслать на десять лет вперёд. Рассказчик вновь вернулся к уже не юной пастушке, желая узнать, какой выбор она сделала и как сложилась её жизнь. Увы, любопытство Мимозы осталось неудовлетворённым – в обрюзгшем, краснорожем муже раздобревшей пастушки уже нельзя было узнать ни одного из её ухажёров.
Юная сильвари удивлённо икнула и посмотрела на меня.
– Хорошее дело браком не назовут, – поделилась я народной мудростью. – Было бы из-за чего переживать. Живи и радуйся, через пару годиков уже замужние подружки будут тебе завидовать.
– Правда? – несмело улыбнулась Мимоза.
– А то! – уверенно кивнула я, мысленно радуясь тому, что через пару игровых лет меня тут не будет. Кто ж его знает, как оно обернётся?
Внимание! Открыта классовая способность «Песни очищения». Песни очищения снимают с группы одно или несколько негативных состояний. Отдельным Песням Вы можете обучиться из песенников, или путём сочинительства.
О! Сработало! Значится, утешение это у нас снятие дебафов. Интересно, а что откроется с «внушением любви»?
Выйдя на улицу, я тут же наткнулась на насмешливый взгляд ирха.
– И где ж ты была, когда я женился? – с наигранным сожалением вздохнул он. – Я б стольких проблем избежал… Ты это, не пропадай далеко, ага? А то вдруг мне опять жениться в башку стукнет.
– Ха! Ну тогда заучивай текст! – весело фыркнула я, вновь берясь за лютню. Настроение было отличное, а вторую из вертящихся в голове песен на тему брака поймёт только игрок.
Чип молча слушал песню, но вопреки моим ожиданиям, мрачнел по мере исполнения, а после окончания вздохнул:
– Да уж… Лодка любви разбилась о рифы быта… – он обернулся к суетящимся поварам и с преувеличенным рвением заверещал:
– Ну куда, куда ты в фарш столько соли сыплешь? Ох, горе ты луковое! – и ирх устремился к месту происшествия, а я вчиталась в очередное системное сообщение.
Внимание! Открыта классовая способность «Песни уныния». Песни уныния накладывают негативные эффекты на слушателей. Отдельным Песням Вы можете обучиться из песенников, или путём сочинительства.
Мда. Странно получилось. Похоже, я невольно наступила на больную мозоль мохнатого знакомца. Да и про уныние, насколько я помню, ничего в задании Колеуса не было. С другой стороны, умение развешивать дебаф очень даже полезно. Вот только Чипа, похоже, дебафнуло без всяких умений.