Александр Гедеон – Ад идет с нами (страница 21)

Теперь Костаса всё больше занимали другие вопросы. Как воевать в этом мире? Как вообще тут могут жить люди, когда чувствуешь даже малейший ушиб абсолютно незнакомого тебе человека? И как тут нести службу?

Идиллия совершенно не вписывалась в привычные полковнику рамки. Этот мир казался ему всё более и более чуждым, словно некое сообщество расы чужих из фантастических фильмов. И ему, полковнику Костасу Раму, предстояло научиться в этом мире жить и выполнять работу.

Перед комендатурой Костас узрел колонну броневиков и множество солдат, в полном боевом отдыхающих в тени деревьев. Характерно — бейджинцев и эдемцев среди них не было. Что и понятно: прошедшая ночь поставила под серьёзное сомнение их способность противостоять местным соблазнам.

— Усиление, хефе, — на немой вопрос Рама пояснил дежурных. — Капитан Нэйв объявил, сказал — по вашему приказу.

— Всё верно, — одобрил Костас, довольный расторопностью контразведчика.

Признаться, поначалу Рам ожидал, что “белая кость армии” в лице Нэйва встанет в позу оскорблённой невинности, едва услышит предложение заняться делами не по профилю. Даже когда капитан дал согласие, китежец всё равно подспудно ожидал если не саботажа, то откровенного пренебрежения к работе. И был приятно удивлён энтузиазмом и компетентностью гефестианца. По крайней мере — по мнению Рама, — с сельхозпроблемами Нэйв справлялся куда лучше, чем сам полковник.

В кабинете Костас застал милую для сердца военного человека рабочую обстановку. Идиллийка — к облегчению Рама, — отсутствовала, а контрразведчик и успевшая принять душ и переодеться Дана занимались очередной проблемой.

— Что такое “кумкват”, не в курсе? — поинтересовался Нэйв у Ракши.

Оба напоминали вампиров из популярных ужастиков: бледные, осунувшиеся, с красными от недосыпа глазами.

— Тебе доступ в поисковую сеть закрыли? — раздражённо поинтересовалась Дана.

Судя по открытой голокарте города с отметками сети патрулей, баррикад на перекрёстках и белыми обозначениями автоматических грузовиков, Ракша пыталась встроить поставки сельхозпродукции в новые городские реалии. Но её взгляд то и дело останавливался, и Костас догадался, что дочь тоже снова и снова возвращается к пережитому утром.

— Уже хамим старшему по званию? — устало пошутил Костас, отметивший неформальный стиль общения своих помощников.

Ответом ему были два взгляда, яснее ясного указавшие полковнику маршрут, которым его с удовольствием бы отправили вслух, не существуй в армии такой вещи, как “субординация”.

— Уставное обращение снижает информативность и бессмысленно удлиняет сообщение, — сухо отозвался Грэм. — При всём уважении, сэр, но мы с лейтенантом Дёминой пытаемся разгрести хренов завал, а не занимаемся строевой подготовкой с подходом-отходом к старшему по званию.

— Аминь, — добавила Ракша.

— Так деликатно меня ещё никто нахрен не посылал, — хмыкнул Костас. — Что по обстановке?

— Тихо, — Грэм чёркнул стилом в планшете.

Костас, мельком взглянув на экран, узрел там список наименований продуктов сельского хозяйства и пищевой промышленности с пояснениями к ним.

— В городе траур, — продолжал контрразведчик. — Ничего подобного — даже в меньших масштабах, — здесь никогда не случалось, за всю историю. В жилые районы хоть не суйся — тут же депресняк схлопочешь. Я туда только киборгов отрядил — людей эмпатия тут же выводит из строя. Для пробы отправил патруль тиаматцев с фамильярами — проняло даже зверьё. Лейтенант Дёмина проработала маршрут для траурных процессий, вдоль него тоже выставили киборгов и роботов. Бейджинцев с эдемцами отправил в усиление штрафникам, акадийский батальон — к космопорту, полностью его оцепить на всякий пожарный. Здесь только гефестианцы с китежцами, но… я бы не рекомендовал без крайней нужды подпускать их близко к местным.

Костас даже не стал возражать: уж на что способны эмпаты, он прочувствовал на собственной шкуре.

— А в остальном?

— Задница настолько глубокая, что даже эхо слышно, — устало сообщила Ракша. — Тут несколько десятков видов растительности, и у каждого свои особенности хранения и транспортировки. Мы забили первые попавшиеся склады под завязку, а теперь оказывается, что только в них можно хранить какие-то там ягоды коджи. Часть складов попали в закрытые для гражданских зоны, но при этом обслуживать их может только идиллийский персонал. Они там вручную что-то проверяют, перебирают, просушивают. Самое хреновое в том, что для проверки каждого утверждения, что “иначе нельзя” мне приходится вникать в статьи по всей этой растительной тряхомундии и будь я проклята, если понимаю хоть половину. Если бы не предписание из штаба, требующем сохранить “ценные продовольственные ресурсы”, я бы развернула их в сторону доминионцев. Пусть мучат врага своими нормами хранения и транспортировки.

— Ну и до кучи ряд мелких проблем с городскими службами: то им нужен пропуск на въезд в закрытую зону при космопорте для ремонта коммуникаций, то “скорая” проехать не может из-за баррикад, то бронетехника гидрант свернёт, — добавил Грэм. — В общем, кто как, а я уже начинаю тихо сходить с ума от этого дурдома.

Ракша погасила голограмму и потёрла красные от недосыпания глаза.

— Может имеет смысл вернуть часть старой администрации? — глядя в потолок задумчиво протянула она. — Зара, вроде, нормальная для чинуши. И сегодня справилась получше многих. Пусть предлагает проекты решений, а мы будем контролировать.

Костас посмотрел на неё, затем — на контрразведчика и понял, что если не предпримет каких-либо решительных шагов по снижению нагрузки на свой куцый штаб, то имеет все шансы вместе с помощниками загреметь в госпиталь с диагнозами “переутомление” и “нервный срыв”.

— А не получим диверсию? — Рам взглянул на контрразведчика.

— Будь у местных желание нам нагадить… — отозвался тот, — …ещё ночью бы вырезали пьяных недоумков и с их оружием устроили нам веселье по полной. Ну а с этой зеленью… Думаю, что пару тонн гнилых кумкватов мы как-нибудь переживём. Сэр.

— Сейчас позвоню Заре, — наконец решился Рам. — Предложу вернуться.

— Надеюсь, согласится, — с надеждой отозвался Нэйв.

Он с хрустом потянулся и вылез из-за стола, объяснив:

— Спущусь в нашу тошниловку, пожрать наберу. Кому чего принести?

— Что угодно горячее, и не из пайка, пожалуйста, — попросила Ракша.

— Посмотрю, что там есть, — кивнул Грэм. — Но особых деликатесов не обещаю.

Дождавшись, когда за контрразведчиком закроется дверь, Рам повернулся к Ракше.

— Не очень наш “молчи-молчи” соответствует своей репутации бабника и бездельника, — сказал полковник, ища в терминале номер экс-мэра.

— Слухи на то и слухи, чтобы не соответствовать реальному положению дел, — пожала плечами Дана, закрыла глаза и с наслаждением улеглась на диван, свесив ноги с подлокотника. — Может оттоптал кому-то любимую мозоль и тот начал болтать всякое. Сам знаешь как оно бывает.

— Ага, — согласился Рам, усаживаясь за свой терминал.

Воцарилась тишина: Ракша наслаждалась минутами покоя, а Костас углубился в чтение пересланного с орбиты пакета информации.

Флот уходил дальше — громить вражескую сеть Врат, — оставляя Экспедиционный Корпус на самообеспечении, без связи с Союзом. И напоследок столичное начальство озаботилось очередной порцией сверхценных указаний для подчинённых.

Костас бегло просмотрел несколько архиценных указаний по поддержанию морального духа в полку и нормам свежих овощей в суточном рационе солдат, раздражённо фыркнул и перешёл к шифровке от контрразведки.

Уже само наличие этого документа вызывало вопросы: как правило, “молчи-молчи” варились в собственном котле, крайне редко снисходя до простых вояк. И в большинстве случаев ничего хорошего это не сулило.

Предвкушая очередной ушат неприятностей, Рам ввёл свой личный код и замер, озадаченно уставясь в короткие строчки сообщения.

— Бред какой-то, — вслух сказал он, перечитывая шифровку.

— Опять сверхважные изменения в форме одежды? — не открывая глаз поинтересовалась Ракша.

В ответ Рам молча развернул монитор так, чтобы девушка могла прочитать депешу. Та нехотя открыла глаза и вчиталась в текст под стандартной “шапкой” заголовка. По мере чтения глаза Дёминой открывались всё шире.

“Командиру сводного полка военной полиции полковнику Костасу Раму. Капитан Грэм Нэйв подозревается в нелояльности Союзу Первых. Приказываю: установить за капитаном Нэйвом постоянное наблюдение. При подозрении, либо установленном факте работы капитана Нэйва на спецслужбы противника заключить капитана Нэйва под стражу до возобновления сообщения с Союзом. В случае сопротивления со стороны капитана Нэйва применять летальные средства запрещается. Начальник особого отдела ВС СП генерал-полковник Р. Веллингтон”

— Вот тебе и бабник-потаскун, — кисло усмехнулся Рам.

Приказ был странен донельзя. Если Нэйва подозревали в предательстве — то почему сразу не взяли под арест? Что за формулировка — “установить постоянное наблюдение”? Эти должны заниматься коллеги гефестианца, а не командир полка. Понятно, что контрразведчикам тоже досталось при высадке, сократив их поголовье до четверти от первоначального состава, но всё же могли бы разобраться сами, а не сваливать на и без того раскалывающуюся от вороха проблем голову Рама. А так получается, что вроде как подозревают, но в то же время и не очень. Так что, господин полковник, последи за ним, а ежели что — арестуй. А там мы приедем и заберём. Ну, как время появится.