Александр Гаврилов – Маски сброшены (страница 28)

Сначала я решил обратиться к помощи ветра, и просто толкать кареты, но, чуть подумав, отказался от этой идеи, так как до меня дошло, что по такой грязи я могу их просто поломать. Тут надо действовать по другому. Я потянулся к силе, краем глаза отметив для себя, что народ увидев мои действия, ну, или услышав Танаку, расползается по каретам, или запрыгивает на лошадей и отъезжает в стороны. Я же тянулся сразу к двум стихиям — ветра и земли. При помощи ветра я стал аккуратно, чтобы не поломать, приподнимать кареты в воздух, вместе с лошадьми, из-за чего из ряда карет донеслись испуганные девичьи визги, и буквально все лошади стали испуганно ржать, и сучить ногами по воздуху в диком ужасе.

— Ну потерпите, родные, — прошептал я тихонько, естественно лошадям, колоссальным усилием смеси силы и воли удерживая их в воздухе, и продолжая тащить кареты. Лошадей как-то жальче было, чем девушек. Те хотя бы понимали, что происходит, в отличие от бедных животных, расплачивающихся за тупость своих хозяев. После того, как кареты с трудом избавились от грязевого плена, и зависли в воздухе на высоте с полметра, я сразу же обратился к стихии земли, и запустил небольшой вал, ровняющий дорогу, и изо всех сил пытался её при этом уплотнить, используя тот же воздух как пресс.

— Готовьтесь придержать лошадей! — крикнул я извозчикам, перед тем, как начать опускать кареты на абсолютно ровную поверхность. Предупреждение было не лишним, так как обезумевшие животные вполне могли понестись вперёд, не обращая внимания на команды. Извозчики послушно спрыгнули вниз, и пошли успокаивать животных, я же медленно опустил всё на землю, готовясь в любой момент опять поднять в воздух, если лошадей вдруг понесёт, но обошлось. Они ещё немного недовольно поржали и по всхрапывали, парочка взвилась на дыбы, но всех удержали на месте, и вскоре они успокоились и были готовы продолжить путь. А меня даже удостоили жидкими аплодисментами из окошек карет. Я же лишь усмехнулся в ответ, залез обратно в карету, и велел кучеру ехать вперёд, и занять место в голове колонны. Это только здесь дорога приведена в порядок. Через несколько десятков метров начнётся всё та же грязь, и мне придётся ею заняться.

Моя карета медленно проехала мимо кареты Эльзы, та на секунду выглянула в окно, и сухо мне кивнула, видимо, в знак благодарности. Судя по всему, я окончательно утратил её расположение, ну да это и к лучшему. Было бы гораздо хуже, если бы мне пришлось отбиваться от её чрезмерного внимания. Так что я лишь ухмыльнулся, подмигнул ей в ответ, и покатил дальше.

К постоялому двору в какой-то небольшой деревеньки мы подкатили уже затемно. После того, как мы выбрались из леса, дорога стала получше, явно успев подсохнуть, и меня тут же опередили ряд всадников и карет, в числе которых была и карета Эльзы. Не любила дочь герцога плестись где-то сзади. Всегда стремилась оказаться во главе колонны, ну да и пускай. Я перестал сосредоточенно наблюдать за дорогой, и поудобнее устроился на диване. И да, в этот раз я озаботился комфортом. Понятное дело, что внести какие-то усовершенствования в конструкцию кареты времени у меня не было, но вот сидение я там всё же заменил на довольно мягкий диван, так что даже ухитрился получать какое-то удовольствие от поездки. Хоть выспался, наконец.

Так что хрен бы с ними. Пускай едут впереди. Если они сейчас опять застрянут, то даже Танаке в этот раз на встречу не пойду. Мои запасы маны не безграничны, чтобы на такую ерунду их тратить. Так что в следующий раз её сиятельству самой придётся ко мне на поклон идти, — принял я окончательное решение. Но столь суровые меры применять не пришлось. Кто-то из них ухитрился всё же как-то раз ещё застрять, но там сопровождение справилось своими силами. К слову о сопровождении. Процессия у нас вышла впечатляющая. Официальная часть делегации состояла из пятнадцати человек, которых сопровождала сотня стражников охраны, и где-то человек с тридцать слуг, не считая извозчиков. Но помимо самой делегации с Эльзой решили отправиться ещё с десяток каких-то её знакомых, у каждого из которых также были слуги, и не по одному, в результате чего наш кортеж увеличился ещё человек на тридцать, и на десяток карет, и вскоре я предчувствовал увидеть новое шоу, под названием, битва за место ночёвки.

Дело в том, что деревеньки и постоялые дворы тут были довольно небольшие, так что с размещением такой оравы людей были огромные проблемы. До этого мы ночевали в довольно крупных населённых пунктах, где было по нескольку постоялых дворов и проблем с местом не было, но теперь на нашем пути какое-то, довольно длительное, время будут только небольшие населённые пункты, в некоторых из которых вполне возможно вообще никаких постоялых дворов не будет, и вот там уже по размещению возникают большие вопросы... Нет, об официальной-то части делегации побеспокоились заранее. Вперёд нас уехали слуги, задачей которых было арендовать места ночлега для нас, вот только в их задачу не входило озаботиться местами для ночёвки ещё и для примкнувшим к нам людям, и я сильно сомневался, что хоть кто-то из них озадачился этим вопросом заблаговременно. Ну что же, так будет даже веселее.

Вот эта вот деревенька, в которую мы въехали, как раз и представляла собой населенный пункт, в котором, я так подозреваю, с жильём будут большие проблемы... Нас встретили десятка два покосившихся домиков, ограждённых редким частоколом, и несколько тощих собак, которые при виде нас пару раз тяфкнули для приличия, и тут же попрятались по разным щелям, видимо, напуганные таким количеством людей и шумом. Больше же никакой живности не было ни видно ни слышно. То ли потому, что было уже поздно, и вся скотина была заперта, то ли жители были настолько бедны, что её просто не было. Из самих жителей, кстати, никто не торопился выходить нас встречать. Наоборот, ряд ставен в окнах по закрывались уже когда мы проезжали мимо домов.

— Чего это они? — тихо спросил Танака, подъехав к окну кареты, — В этой глуши наверняка же ничего интересного не происходит по многу лет. Вряд ли через их деревушку так уж часто кто-то проезжает. Для них же наоборот наш приезд должен быть каким-то развлечением! Почему они не выходят?

— Ты действительно не понимаешь? — криво усмехнулся я ему, он недоумевающе помотал головой.

— Ну ты сам посуди, — вздохнул я от того, что приходится объяснять столь очевидные вещи, — Деревушка маленькая, заступиться, если что-то пойдёт не так, за них некому. Точнее, хозяин-то у них наверняка есть, вот только живет, возможно, очень далеко отсюда, так что если что-то тут и случится, то узнает он об этом, скорее всего, не скоро, и помощь приедет сюда слишком поздно, если вообще приедет. А если тут чудить будут проезжие дворяне, то и не поможет эта помощь. А ты и сам, думаю, в курсе, как некоторые представители высшей знати любят упиваться своей властью, и если тут есть, например, симпатичные девушки, то без внимания они их не оставят. Это даже ещё один из самых безобидных вариантов их действий. А могут ведь и... — я не договорил, предоставив ему возможность самому додумать возможные варианты. Судя по его задумчивому виду и тому, что спорить он не стал, то значит, он понял, что я имею ввиду.

— Да, я понял, — глухо подал он тут голос, — Я слышал о таком. Среди нас действительно встречаются люди, у которых нет ни чести, ни достоинства. Таких действительно нужно опасаться. Но мы-то не такие?

— И как они должны об этом догадаться? — расхохотался я, — Они видят, что приехал большой отряд. Чего от нас ждать они не знают. Вот и стараются лишний раз к нам на глаза не попадаться.

Возражать он не стал, ушёл мыслями глубоко в себя, и так вот молча мы и доехали до постоялого двора, где уже у входа было слышно, что внутри разгорается скандал.

— ...а я говорю, что вы должны вышвырнуть слуг из комнат, и освободить места для благородных людей! — разорялся посередине большой комнаты, заставленной длинными столами, пухлый молодой человек, с редкими усиками и тощей бородкой перед бледным и потеющим круглым толстячком, видимо, хозяином этого заведения. Я, разумеется, видел его в составе нашей группы товарищей, но по именам я запомнил только тех, кто официально входил в состав делегации, все остальные же мне были просто не интересны.

— Но, господин, — жалко проблеял толстячок, нервно оглядываясь на окруживших его со всех сторон недовольных дворян, — У меня же приказ... Все комнаты должны быть предоставлены...

— Молчать! — истерично взвизгнул пухлый, ощутив негласную поддержку окруживших его товарищей по несчастью, — Слуги могут и в каретах переночевать! Нечего! А комнаты должны быть предоставлены нам!

Чуть в стороне стояла Эльза в компании нескольких молодых человек, и напряжённо следила за происходящим, но тут уже и она не выдержала...

— Дорогой Мишек, — успокаивающе начала она, подходя ближе, — Кареты и без того заняты. Там будут ночевать извозчики и часть солдат, пока остальные солдаты будут нас охранять. Может лучше вы поищете себе ночлег в деревне?

— Ваше сиятельство! — возмущённо вскинулся он, — Так может, это слуги поищут себе ночлег в деревне, а лучшие люди герцогства, — обвёл он тут вокруг себя руками, — Всё же будут рядом с вами? Поймите, если вдруг будет нападение, то гораздо лучше же, что бы рядом были мы, чем простолюдины, которые даже не знают, с какой стороны держаться за меч? — напыщенно надулся он, схватившись правой рукой ха рукоятку меча, висевшего у него на поясе.