Александр Гарцев – Сопромат (страница 3)

— Нажми что-нибудь!

Саша взялся за рычаг, покрытый слоем пыли, и дёрнул его вниз. Карусель издала скрежет, потом гудок, и медленно, с протестующим скрипом, начала вращаться. Лошадки задвигались вверх-вниз, и одна из них — та, к которой прикасалась Люда, — качнулась из стороны в сторону.

— Ура! — закричала Люда и запрыгнула на лошадку, которая была похожа на вороного жеребца. — Саша, садись на ту! — она махнула рукой на соседнюю лошадь.

Саша послушно сел. И в тот же миг карусель дёрнулась, заскрежетала металлом и остановилась так резко, что его ударило грудью о деревянную морду лошади. Он успел выставить руку, чтобы не упасть, и услышал, как Люда ахнула.

Её лошадь накренилась вправо и застыла под углом — и она сама, не успев ухватиться, начала сползать. Саша среагировал раньше, чем подумал. Он вскочил, шагнул к ней, поймал за талию и рывком выдернул из седла за секунду до того, как лошадь с грохотом рухнула вниз, сломав деревянную ногу.

Они оба упали на асфальт, но Саша успел подставить спину, так что она приземлилась ему на грудь. Он ударился затылком о твёрдую землю, и на секунду перед глазами заплясали белые точки.

Люда лежала на нём, тяжело дыша. Её волосы щекотали его лицо. Она смотрела на него сверху вниз, и в её глазах был испуг, смешанный с чем-то другим, чего он не мог понять.

— Ты… ты меня спас, — прошептала она.

— Я… я… — начал он, но она перебила его, коснувшись его губ своими.

Поцелуй был быстрым и неуклюжим, почти детским. Но он был настоящим. Саша почувствовал вкус её помады — вишнёвый, с привкусом сладости, — и забыл, как дышать. Ему казалось, что сердце выскочит из груди и разобьётся о старую карусель.

Когда она отстранилась, щёки её горели.

— Прости, — сказала она. — Я не знаю, зачем это сделала. Ты просто…

— Всё х-хорошо, — выдохнул Саша. — Я… я не п-против.

Она засмеялась — нервно, срывающимся голосом, — и встала, протянув ему руку. Он взял её ладонь, тёплую и тонкую, и поднялся. В голове гудело. На затылке наливалась шишка. Но он не чувствовал боли — только странное, пьяное счастье.

— Пошли отсюда, — сказала Люда, осматривая сломанную карусель. — А то прибежит какой-нибудь сторож и устроит скандал.

Они пошли обратно, и Саша заметил, что она держится за его руку — не за рукав, а за руку. Пальцы переплетены. Он шёл и боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть это чудо.

У ворот они остановились. Люда отпустила его руку, застегнула молнию куртки и обернулась, глядя на него серьёзно.

— Слушай, Громов, — сказала она. — Ты не такой, как все. Я тебя видела в автобусе. Ты… ты смотришь по-другому. Будто всё запоминаешь. Даже мелочи.

— Я… я зап-помнил твою р-родинку, — неожиданно для себя сказал он.

Она улыбнулась. Тёпло. Без игривости.

— Это хорошо, — сказала она. — Приходи сегодня к нам домой. Ужин. Папа будет рад. Он любит умных ребят.

Саша онемел. Он хотел сказать «я не умный», «я деревенщина», «я заикаюсь», — но вместо этого сказал лишь:

— Я… я п-приду.

Она улыбнулась, быстро чмокнула его в щёку и убежала в сторону остановки. Саша стоял у ворот, глядя ей вслед, и чувствовал, как мир перевернулся.

Но где-то на задворках сознания билась тревожная мысль: «Отец. Её отец. Шаховский. Тот самый. Коля Кузнецов погиб по его вине».

Он вытащил телефон и набрал номер Дениса. Трубку не взяли. Саша сбросил и написал СМС: «Я встретился с его дочерью. Она пригласила меня к ним домой. Что мне делать?».

Ответ пришёл через три минуты:

«Иди. Но будь осторожен. Я приеду завтра утром. Не подписывай никаких бумаг и не пей их вино. Это важно».

Саша убрал телефон в карман и посмотрел на затянутое тучами небо. Где-то там, над верхушками старых тополей, пробивался луч солнца — последний, уходящий в сумерки. Он подумал: «Может, я иду в ловушку. Но если это ловушка — значит, я всё делаю правильно».

Глава 3. Ужин у Шаховского

Конец сентября. Закат над Зареченском разлился ржавым маслом — оранжево-бурые разводы на свинцовом небе. Пахло прелыми листьями и выхлопными газами. Над набережной тянулся шлейф тумана, в котором тонули верхушки старых тополей. Город казался выцветшей фотографией, на которой кто-то неумело подрисовал огни новостроек.

Дом Шаховского стоял в самом конце улицы Ленина — трёхэтажный особняк из красного кирпича, стилизованный под русский модерн. По периметру — высокий кованый забор с острыми пиками. За ним — тёмный сад, где даже в сумерках угадывался чужой, опасный порядок: подстриженные туи, ровные дорожки из плитки, фонари, похожие на канделябры. Казалось, здесь каждый куст знает своё место и не смеет шевелиться без команды.

Саша стоял у калитки, переминаясь с ноги на ногу. В руках он сжимал кулёк с яблоками — единственное, что нашёл по дороге. Мама всегда учила: «В гости не ходят с пустыми руками, даже если там сам президент». Он нажал на кнопку домофона, и динамик хрипло рявкнул:

— Слушаю.

— Я… я к Л-люде. Я Саша.

— Проходи, — ответили без приветствия. Ворота открылись с тихим жужжанием.

Он прошёл по гравийной дорожке, стараясь не смотреть по сторонам. Входная дверь была массивной, дубовой, с окном из витражного стекла. Саша разглядел в нём голубого павлина, и у него почему-то перехватило дыхание.

Дверь открыл дворецкий — сухонький старичок в жилетке с золотыми цепочками. Он молча кивнул, принимая яблоки, и жестом пригласил внутрь.

Прихожая была размером со всю его общагу. Паркетный пол, хрустальная люстра, на стене — зеркало в резной раме, отражавшее массивную вешалку, на которой висели пальто, шарфы и плащи, стоившие больше, чем Сашина стипендия за год.

— Саша! — раздался голос Люды, и она появилась на лестнице. На ней было простое чёрное платье, а в волосах — заколка с искусственным жемчугом. Она улыбнулась, спустилась и поцеловала его в щёку — совершенно естественно, будто они были знакомы сто лет. — Проходи, папа уже в столовой.

— Я… я п-принёс яб-яблоки, — сказал Саша, кивая на дворецкого.

— Александр, — раздался голос из глубины коридора. — Вы очень предусмотрительны. Ваша мама вас правильно воспитала.

Саша обернулся и увидел Виктора Сергеевича Шаховского. Тот стоял в дверном проёме, облокотившись на косяк, и смотрел на Сашу с лёгкой насмешкой. На нём был дорогой костюм с тонкой шерстяной тройкой, галстук, завязанный двойным узлом, и аккуратная седая бородка, придающая ему вид профессора или кинозлодея.

— Проходите на кухню, — сказал Шаховский, жестом приглашая Сашу. — На кухне, а не в гостиной. Потому что я говорю серьёзно, а за серьёзными разговорами лучше сидеть на кухне. Там и еда, и мысли ближе.

Саша вошёл на кухню, которая вновь поразила его размерами. Это была даже не кухня, а зал с огромной плитой из нержавейки, мраморной столешницей и круглым дубовым столом, за которым могли сидеть человек двенадцать. На столе уже стояли тарелки с салатами, жареная утка в медовом соусе и что-то, что пахло так, что у Саши свело живот.

— Садись, Саша. Не стесняйся, — Шаховский указал на стул напротив себя. — Люда, налей нам чаю. Но сначала — немного коньяку. Для разговора по душам.

Люда кивнула, поставила перед отцом пузатый графин и себе налила сок. Она села рядом с Сашей, так близко, что её колено коснулось его ноги под столом. Он вздрогнул, но сделал вид, что не заметил.

— Ну, — начал Шаховский, разливая коньяк в рюмки. — Расскажи о себе, Александр. Откуда ты?

— Из В… Верхних Л-лужек, — ответил Саша, пытаясь говорить ровно. — Это з-за Затоном. С-сто пятьдесят к-километров о-от города.

— Затон, говоришь? — Шаховский поднял бровь. — Слышал про Затон. Там недавно котельная взорвалась. Жуткое дело. Вы знали кого-то из погибших?

Саша почувствовал, как сердце сжалось в кулак. Он посмотрел на Люду, но она спокойно намазывала масло на кусок хлеба, не отрываясь от тарелки.

— З-знал, — сказал Саша тихо. — Одного. К-колю К-кузнецова. Он м… мой сосед б-был.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.