Александр Гарцев – Сказитель (страница 5)
Сказитель замер. Ворон на спинке стула склонил голову, и глаза его — человечьи, серые — расширились.
— Ты? — удивилась сущность. — Твоя жизнь — на исходе. Твой страх уже почти мой. Он как старая книга — рассыпается.
— А ты переплети его заново, — усмехнулась старуха. — Если сможешь.
Она сняла с шеи чётки — чёрные, обсидиановые — и повесила их на прялку. Синий огонь лизнул камни, и они засветились изнутри багровым.
— Я боюсь, — начала она, — не того, что умру. Я боюсь, что после меня никто не вспомнит, как завязывать узел на счастье. Как заговаривать молоко, чтобы не скисло. Как находить дорогу домой по звёздам, если сбился с пути. Я боюсь, что моё знание — последнее. И оно умрёт со мной.
— Правильный страх, — кивнул Сказитель. — Сладкий. Горький. Продолжай.
— Я боюсь, что молодёжь... — она посмотрела на Алису, Лену, Полину, — что они останутся без нитки. Без компаса. Что их будет вести только железо и цифра. А железо — оно глухое. Цифра — она слепая. И они заблудятся в таком мире, в котором даже я не смогу им помочь.
— Это уже не страх, — Сказитель нахмурился. — Это пророчество. Я беру только страхи, а не предсказания.
— А это и то, и другое, — сказала Матрёна Тихоновна. — Потому что я боюсь, что моё пророчество сбудется. И это самый большой страх.
Она замолчала. Синяя свеча погасла — но не резко, а постепенно, будто уходя в сон. В избе снова стало серо, морозно, по-декабрьски обыденно. Сказитель отступил на шаг, и его лицо — лицо Влада — на секунду стало человеческим. Обычным. Усталым.
— Хватит на сегодня, — сказал он чужим, уставшим голосом. — Я взял твой страх, бабка. Отдам его новому времени. А девочек... девочек я отпущу. Пока. Но они ещё вернутся. Потому что они сами захотят узнать, кто они на самом деле.
Он развернулся и пошёл к двери. И стена — та самая, бревенчатая, — расступилась перед ним, как вода, пропуская его наружу. За стеной был не лес. За стеной была чернота, в которой горели два жёлтых огня — глаза огромного зверя.
Или не зверя.
И когда стена сомкнулась, Матрёна Тихоновна тяжело осела на пол, и девочки бросились к ней.
— Дыши, бабушка, дыши! — кричала Лена, пытаясь расстегнуть ворот её кофты.
Старуха открыла глаза. Они были мутными, старыми, без всякой магии.
— Уходите, — прошептала она. — Сейчас. Пока он... пока он сыт. Он ушёл переваривать. Уходите к парням... нет, парня одного нет... уходите к избе Клавдии. Она знает... она знает, как вас спрятать.
— А вы? — спросила Полина.
— А я своё отжила, — старуха слабо улыбнулась. — Зато теперь буду жить в его рассказе. Вечно. Как проклятая. Или как блаженная.
Она закрыла глаза.
Девочки переглянулись. Алиса подошла к окну — иней растаял, и сквозь стекло было видно: на улице всё тот же серый снег, тот же низкий мрак. Но вдалеке, у дома Клавдии Ефремовны, горел свет. Жёлтый. Тёплый. Живой.
— Бежим, — сказала Алиса. — И не оглядываться.
Они выскочили в сени, и в тот же миг за их спинами, в избе, что-то рухнуло с глухим стоном. Будто рухнула сама память о Матрёне Тихоновне.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.