Александр Гарцев – Контур интеграции 2045 год (страница 4)
Громов не повернулся сразу. Дождался, пока звук пневматического ключа в соседнем отсеке стихнет. Потом медленно обернулся.
— Артём Игоревич. Ты видишь эту схему? — он кивнул на экран. — Шестьдесят восемь процентов. На код. На стабильность. На то, что летает без перерывов на сон. Ты просишь вылет. На что? На шлем с иголками? На «мост» между нейронами и кремнием? Понимаешь, что ты просишь?
— Я прошу проверить гипотезу, — Ветров не отводил взгляда. — В штатных режимах Аврора работает на 99.8%. В нештатных — задержка растёт. При динамической турбулентности, при отказе лидара, при асимметричной загрузке гондол. Мозг компенсирует. Не экстраполяцией. А адаптацией. Нейропластичность. Если дать ему прямой доступ к контуру, мы снизим латентность на 0.4 секунды. В посадочной воронке это — три метра. Три метра между касанием и креном.
Громов усмехнулся. Но не зло. Скорее устало.
— Юношеский максимализм. Не обижайся. Сам таким был. Только мы тогда железо на коленке паяли. А сейчас у нас регламенты. И они не для того, чтобы гасить идеи. Они для того, чтобы люди не падали. Докажешь на стенде — поговорим. Не докажешь — займёшься калибровкой датчиков для Авроры. Тоже важная работа.
Фомин подошёл с терминалом. Очки отразили голограмму графика.
— Стохастический элемент в контуре управления недопустим по определению, — сказал он ровно, без эмоций. — Нейропаттерн не детерминирован. Его нельзя сертифицировать. Его можно только наблюдать. Дисперсия ответа пилота при стрессе — ±18%. У Авроры — ±0.3%. Мы строим машины, которые летают без наблюдений. Без «интуиции». Без гормонов. Алгоритм не боится. Алгоритм не устает. Вероятность отказа при текущей архитектуре — 0.07%. При введении био-контура она вырастет минимум до 2.4%. Это не инженерия. Это рулетка. Согласен?
Ветров сжал папку. Бумага хрустнула.
— Рулетка — это когда нет данных. У меня есть данные. Шанхай. Стенд. Импеданс 5.8 кОм. SNR 19.2 дБ. Декодер переходит от классификации к регрессии. ИИ-фильтр не принимает решений. Только гасит артефакты. Пилот остаётся в контуре. Но без механических задержек на джойстиках. Без вибраций. Без лага привода. Это не рулетка. Это эволюция контура.
▌ ПРОТОКОЛ ТЕХНИЧЕСКОГО СОВЕЩАНИЯ № 04-2039
▌ Дата: 03.04.2039 | Время: 07:45 | Место: Цех №4, зона брифингов
▌ Присутствуют: Громов В.П. (ГКБ), Ветров А.И. (ЛАСУ), Фомин А.Д. (ИИ-контур),
▌ Зубарева Н.И. (Планово-бюджетный отдел)
▌ Тема: Распределение ресурсов на период лётных испытаний «Вьюга-М4»
▌ 1. Заявка ЛАСУ-24 (Ветров А.И.) «Гибридный нейро-ИИ контур управления»:
▌ - Требуемый бюджет: 4.2 млн ₽ (стенд, калибровка, 3 вылета)
▌ - Требуемые ресурсы: телеметрия канала 3, шлем v0.2, полигон «Зона-Б»
▌ - Статус: ОТКЛОНЕНО
▌ Основание: Квота ЛАСУ на 2039 уже распределена под апгрейд
▌ нейроядра «Аврора-7» (Приказ № 089-Б). Приоритет: автономность 5-го уровня.
▌ Заключение ГКБ: «Направление перспективно, но не приоритетно.
▌ Требует валидации на статическом стенде до подачи на НИОКР.»
▌ 2. Решение ПБО (Зубарева Н.И.):
▌ - Выделение дополнительных средств невозможно в рамках текущего
▌ КФО-2039.
▌ - Рекомендуется включить в план на 2040 при наличии протоколов
▌ безопасности от медико-этической комиссии.
▌ 3. Резолюция ГКБ:
▌ - Ветрову А.И. передать в группу калибровки датчиков Авроры. ▌ - Шлем v0.2 передать на склад резервного оборудования.
▌ - Повторное рассмотрение — после сертификации Авроры-7.
▌ Подписи: Громов В.П. / Зубарева Н.И. / Фомин А.Д.
Ветров смотрел на подпись. Не на печать. На росчерк. Чёткий. Уверенный. Без колебаний. Он понял: это не личный отказ. Это системный. Бюджет не резиновый. Квоты не меняются от одной гипотезы. Даже если гипотеза верна.
— Понимаю, — сказал он тихо. — Стенд будет. Данные будут. Но когда ветер сменит вектор на 270 градусов за полсекунды, когда лидар ослепнет от пылевой взвеси, когда инерциалка начнёт дрифтовать на резонансе… Аврора уйдёт в защитный режим. А пилот останется с пустыми руками. С джойстиком. С задержкой в 80 миллисекунд. Это тоже система. Но она устарела.
Громов помолчал. Потом кивнул. Не в знак согласия. В знак уважения к упрямству.
— Докажи. На стенде. Без полётов. Без бюджета. С тем, что есть. Тогда поговорим. А пока — калибруй датчики. Машина летит завтра. И она должна лететь чисто.
Фомин уже разворачивался.
— Вероятность успеха на стенде при текущих ресурсах — 31%, — бросил он через плечо. — Но если ты сделаешь это без вмешательства в контур управления — с вероятностью 88%. Рекомендую выбрать второе.
Ветров не ответил. Он сложил папку. Вложил протокол. Закрыл замок. Кожаная обложка скрипнула. Не громко. Но в цехе звук прокатился эхом между роторными гондолами и лесами.
Он вышел. Коридор пах озоном и холодной сталью. За окнами апрельский ветер гнал по асфальту прошлогоднюю листву и обрывки бумаги. Небо так и не прояснилось. Свинцовое. Тяжёлое. Но не беспросветное. Просто ждущее.
В кармане лежал флеш-накопитель. На нём — черновик «Мост». И расчёт, который ещё не прошёл валидацию. Но уже жил.
— Стенд, — пробормотал он, шагая к лифту. — Сначала стенд. Потом данные. Потом — вылет.
Лифт закрылся. Цех остался позади. Но в голове уже строилась схема: как снять телеметрию без допуска. Как использовать отладочный порт тренажёра. Как запустить декодер в фоновом режиме, пока идёт калибровка Авроры. Не в обход. В параллель. Без бюджета. С тем, что есть.
Потому что инженер не ждёт разрешения на правду. Он её собирает. По крупицам. По графикам. По цифрам.
И ждёт, когда система сама попросит помощи.
ГЛАВА 4. СБОЙ В РЕЖИМЕ «НОЛЬ»
Время: 14:30. Середина мая. Весна уже окончательно вступила в права, но небо над полигоном «Зона-Б» оставалось низким, затянутым разорванными слоями перистых и кучевых облаков. Ветер, порывистый и переменчивый, гнал по бетонке тонкие вихри пыли и опавших семян. Температура +14°C, давление 1012 гПа, видимость 4 км. Не идеально для испытаний, но близко к боевым допускам.
Место: Лётно-испытательный комплекс завода. Рулёжки в трещинах, ангары с открытыми створками, мобильные вышки связи с направленными антеннами. В центре стартовой зоны, на гидравлических упорах, стоит «Вьюга-М4». Машина уже прогрета. Роторные гондолы лениво проворачиваются на холостом ходу. Вокруг — тишина, нарушаемая только редкими щелчками реле и гулом генераторов. Кабина герметична. Внутри — капитан 3 ранга Денис Олегович Соколов. Он проверяет системы. Медленно. Методично. Без суеты.
Соколов провёл пальцем по панели. Индикаторы зелёные. Аврора-7: АКТИВНА. Контур управления: АВТО. Задержка: 4.1 мс. Он кивнул. Машина готова. Он тоже. Но в груди что-то холодило. Не страх. Опыт. Когда алгоритм пишет «стабильно», а ветер пишет «поживём—увидим», пилот знает: доверять коду можно, но отпускать «палку» нельзя.
— Бортовая, связь с землёй, — голос в шлемофоне был ровным, без лишних интонаций. — Проверка каналов. — Земля на связи. Каналы 1–4 стабильны. Телеметрия в норме. Разрешение на запуск режима VTOL получено. Удачи, Денис Олегович. — Принято. Запускаю.
Взлёт прошёл по программе. Роторные гондолы повернулись, тяга выросла, машина оторвалась от полосы, набрала 15 метров, перешла в горизонтальный крейсер. Аврора-7 вела её как по линейке. Корректировка вектора, стабилизация крена, оптимизация расхода топлива. Соколов только наблюдал. Пальцы лежали на боковых ручках, но не давили. Ноги на педалях расслаблены. Он дышал ровно. Пусть работает. Пусть покажет, что умеет.
Но в 12 км от старта ландшафт изменился. Холмы, узкие лога, перепады плотности воздуха. Ветер сменил направление с северо-западного на юго-восточный, скорость выросла с 6 до 14 м/с. Турбулентность класса 3, потом 4. Машина дёрнулась. Аврора компенсировала. Плавно. Но с задержкой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.