Александр Гаррос – Фактор фуры (страница 39)
В ней и близко не было ничего ни надмирного, ни потустороннего, в этой спокойной, вполне уверенной в себе, отлично выглядящей, профессионально успешной девице: она жила в той же самой реальности, что и я, Славка, вице-мэр Валентин Борисыч и авторитет Леша Борода (у которого, по слухам, на подъеме одной стопы было вытатуировано: «Вы куда?», на второй: «А вас ебет?»), - но жила, кажется, по каким-то совсем другим, гораздо более нормальным и здоровым законам. Которые совершенно не предполагали в качестве необходимого условия для занятия интересным тебе делом регулярное вылизывание чиновничье-бандитских задниц, зато позволяли зарабатывать на достойное существование высаживанием в альпинариях колокольчика крошечного.
Я категорически неспособен был вообразить того, о чем она рассказывала: хотя вроде эка невидаль, ботанический сад - но совершенно реальные Кью-Гарденз, по которым ежедневно толпами бродили совершенно реальные люди, были для меня - здесь и сейчас - радужной фантастической абстракцией, садами Семирамиды… И какая-то большая, очень большая странность была в том, что представительница этого непредставимого континуума сидела (здесь и сейчас) напротив меня через засыпанный крошками и пеплом столик в разорванных липких окружностях - сомкнув на нем вытянутые голые предплечья, время от времени круговым движением головы стряхивая за спину тяжелые русые волосы, живая и конкретная, со слабым естественным загаром на ненакрашенном лице, с явно кошачьими царапинами на тыльной стороне узкой ладони… Бог знает как долго я неприлично пялился на Варю, потом наконец усилием воли отвел глаза, медленно взял стакан и залпом проглотил оставшуюся половину.
- Слушай, Серега, - неожиданно для самого себя спросил я, оторвавшись от экрана, - ты вообще женат?
Рыжий нахмурился, словно ответ требовал предварительного размышления:
- Как ни странно, формально - да.
- Почему странно?
- Да мы уже год вместе не живем. Причем она, половина моя, в данный момент вообще на противоположном боку шарика - в Сан-Франциско… Может, оно и к лучшему. А что?
- А я, - говорю, - один раз чуть было не…
- Жалеешь? - Он хмыкнул.
- Да нет…
Я хлебнул «Хофброй-дункеля», покосился на фотку на мониторе (растительный теракт: смачные кровавые кляксы соцветий на глянцевитой зелени). Вот уже три года я периодически сам задавал себе этот простейший вопрос - и до сих пор был не в силах на него ответить. Я ведь действительно ни разу - ни сознательно, ни подсознательно - не пожалел о принятом тогда решении и даже в результате предельно въедливого самокопания не отыскал в себе желания отмотать назад и сделать иначе…
Но я никогда не мог понять и сейчас не понимал, почему я поступил так, как поступил. Не было никаких причин так поступать. Все было хорошо. И всем. И вот стоило мне окончательно убедиться, что ситуация складывается максимально естественным, логичным и взаимоприемлемым образом, что в ней нет никакого подвоха, ни малейшей деструктивной потенции на будущее, стоило согласиться, что такая вот предопределенность - лучшее, чего можно на моем месте желать… как я моментально эту предопределенность разрушил. Без какого бы то ни было повода. Без какой бы то ни было пользы - в том числе для себя…
- Чего там? - кивнул Серега на ноутбук.
Я повернул Compaq к нему экраном. Рыжий задрал брови.
- Кью-Гарденз, - говорю. - Лондонский ботанический сад.
- При чем тут?..
- Без понятия.
Я снова развернул лаптоп, кликнул Back. Ну да, большая подборка фоток из Кью - профессиональных причем, не любительских. Действительно не очень понятно. Что это вообще за сайт?.. Так, на главную. Ага…
Сайт (адрес которого мы нашли среди материалов, сваленных нам членами фан-клуба Ларри Эджа) явно принадлежал какому-то фотографу и забит был почти исключительно фотографиями. Скомпонованы они были по тематическому принципу. Одна из подборок именовалась Larry. Я хлебнул еще пива и рассеянно кликнул.
Забавно…
В этом разделе фотки были того типа, что в кинодетективах обычно извлекают из досье шпионов и наркобаронов. Как бы репортажные, случайно скадрированные, местами нечеткие по краям. Непонятно только было, кто являлся героем этого неожиданного фотодосье - и при чем тут Ларри. На снимках были совершенно разные люди: шли по улицам неузнаваемых городов, садились в машины, растекались в домашних креслах (снятые издалека через окно) - причем, если в кадре имелись несколько человек, сложно было сказать, кого из них отлавливал объектив…
И вдруг некое чувство шевельнулось во мне, дернулось - пока неопределенное, но быстро нарастающее… Я даже не смог бы сказать, на какую из фоток в этот момент смотрел. Возможно, дело было не в конкретном снимке, а в догадке насчет того, что все их объединяет… И не успел я даже для себя эту догадку сформулировать, как память, опередив замешкавшуюся логику, споро подверстала в общую картину несколько эпизодов из моего собственного недавнего совсем прошлого.
Я тут же себя осадил. Я отвел глаза от монитора и зачем-то осмотрелся. Глядя на повторяющиеся повсюду буквы HB («ХофБрой»), я вспомнил, что Владимир Ильич с Надеждой Константиновной, сиживавшие некогда тут, иронически расшифровывали данный вензель как «Народная Воля», Эн-Вэ… Впрочем, ассоциируют знаменитейшую мюнхенскую пивнуху обычно с другим ее историческим посетителем - к вечной досаде стесняющихся Ади и «пивного путча» баварцев.
- Серега, - я двинул к нему листик с написанным от руки адресом сайта (thomas-roth. de), - не помнишь, кто нам его дал?
Рыжий попялился в листик, покачал головой:
- Я, если честно, вообще их всех вчера толком не слушал - только вид делал…
- Да я вот тоже…
- А че случилось?
Я даже не знал, что ответить. Я отдавал себе отчет, каким бредом это должно звучать…
Это Ларри Эдж был на фотках. По крайней мере, по мысли автора сайта - который то ли чужие снимки подобрал, то ли сам многие сделал в ходе какой-то масштабной фотоохоты. Эдж замаскированный. Загримированный. Инкогнито появляющийся в демонстративно покинутом им мире. Не похожий ни на привычного всем себя, ни на предыдущие собственные тайные «воплощения». Актер-суперпрофи. Неузнаваемый в разных ролях. Единый в тысяче лиц…
Я стиснул ладонью кружку.
…«Хофбройхауз» - это здоровое здание, внутри состоящее из кучи залов со сводчатыми потолками и стенами, обшитыми деревянными панелями. За деревянными столами на деревянных скамьях - куча народу: гвалт, гам, по-немецки неизысканное, капустно-свиное, но азартное чревоугодие. Туристы. Меня Серега сюда привел тоже в экскурсионных целях…
Он был абсолютно другой каждый раз, на каждой фотке. В другой одежде, другой комплекции, с другой шевелюрой и растительностью на лице, даже вроде как другого возраста. Но я уже достаточно насмотрелся на его лицо и фигуру, чтобы определить на большинстве снимков того, за кем охотился фотограф. Кого он считал Ларри Эджем…
- Thomas Roth - это что, имя? - спрашиваю.
- Похоже… - Мирский поглядывал на меня встревоженно.
…А ведь я бы и сам мог пополнить эту фотоколлекцию - если бы более активно действовал казенным «Кодаком». Если бы в Стамбуле сфоткал престраннейшего того старика с Аликовыми шариками… Высокого, плечистого, лет семидесяти… Или в Риме - того психа, что докопался до меня перед Пантеоном…
Сходить с ума, оказывается, проще простого: стоит открыть в башке какую-то заслонку - и все, дальше понесет так, что остановишься, наверное, только в палате для буйных…
Тот, стамбульский, «послал» меня в Афины. Где меня нашли Шатурины. По словам Майи, за мной шел именно Антон - но почему, собственно, я должен ей верить?.. А в Рим, к Пантеону, я приехал за Майей… Которая, может, и не Майя…
Майя. Старик. Старик, Майя. Ч-черт… Зачем, зачем, зачем все это было?! (Я чувствовал себя как в фильме «The Game» с Майклом Дугласом: «Цель Игры - понять смысл Игры»…)
Что он говорил мне - тот, римский? «Ты МНЕ нужен… Я тебя выбрал… Я поведу тебя…» Еще не хватало.
Я лихорадочно кликал фотку за фоткой. «Эдж» в черном плаще и широкополой шляпе. «Эдж» с рыжей бородищей лопатой. «Эдж» в обносках бомжа. «Эдж» в костюме Санта-Клауса. Даже «Эдж», перекрашенный в негра… Конечно, надо было обладать весьма - весьма! - специфическим складом мышления, чтобы увидеть во всех этих людях одного. Но никаких ПРИНЦИПИАЛЬНЫХ препятствий тому не было… И тут я чуть на скамейке не подпрыгнул.
- Серега, дай свой телефон… Чей номер из этих клоунов у нас есть под рукой? Да хоть Мирко…
Рыжий только глазами хлопал.
- Алло, Мирко? Это Юрий. Слушай, Мирко, помнишь, вчера, когда мы пришли к Мартину в кабак, там в углу, справа, такой старик сидел? Один за столиком… По виду - такой уже хорошо поддатый… Не обратил внимания? Ладно… Еще вопрос. Ты не знаешь, есть ли какой-нибудь из фильмов с Ларри, где он степ танцует? Есть?..
Я вернул ни хрена не понимающему Мирскому телефон, взгромоздил локти на стол и обхватил череп ладонями. Тормози, маньяк… Тор-мо-зи…
Если я и съехал с катушек, то, по крайней мере, был не совсем одинок в своей новообретенной мании. Томас Рот оказался (как мы выяснили через все того же Мирко) реальным лицом, действительно профессиональным - причем довольно известным - фотографом. Фотографом широкого профиля, хотя одно, и, кажется, даже довольно продолжительное, время он подвизался кем-то вроде папарацци. Или даже именно и конкретно. А Ларри Эдж - это была его давняя и стойкая «фиксация» (почему Рота прекрасно знали в фан-клубе).