Александр Гаррос – Чучхе (страница 15)

Эмиль отворачивается, мотает головой, словно отказываясь верить, оборачивается к Артему с очумелой улыбкой. Показывает на свое разбитое лицо:

— Твои гвардейцы?

Артем пожимает плечами:

— Я им бить морды указаний не давал. Кто тебя просил выдрючиваться?

— Зачем?! Только не надо про охрану…

— Эмиль, — слегка досадливо, — не будем играть в одиннадцатый «а». Я не могу быть уверен, что это не кто-то из вас.

— Из нас? Из нас?!. И это говоришь ты — при том что не отрицаешь, что стучишь в гэбэ?!

— Погоди, — Артем чуть морщится. — Давай по порядку. Да, я действительно работаю на них. На Контору. Хотя точнее все-таки — работаю С НИМИ. Не надо корчить из себя целок… Всем понятно, что в ЭТОЙ стране что-то можно сделать, только если у тебя есть… реальная сила. А сила в ЭТОЙ стране только одна. Как бы она ни называлась.

Тут Артем легко соскакивает со своей скамейки. Становится перед Эмилем, глядя на него очень пристально:

— Если ты правда хочешь чего-то сделать, то у тебя нет другого выхода — кроме как работать с ними. А я — я хочу чего-то сделать. Мне нужен рычаг, понимаешь? А рычаг — это они. Только они. Другого нет. И я до этого рычага доберусь… Дай год, два года…

— Дай только от одноклассников избавиться!..

Артем внимательно смотрит на Эмиля:

— Это тебе тоже Андрей сказал?

— И про Голышева Роман Палыча он мне тоже сказал. И показал.

— Роман Палыч?.. Ты всерьез думаешь, что это может быть выгодно Роман Палычу?..

— А кто нас семь лет назад?..

— Эмиль… Роман Палыч Голышев — реальный человек. Не очень хороший, факт. Но очень реальный. И семь лет назад он не с нами воевал — не со мной, не с тобой, не с Алисой… Может быть, с Горбовским, может, с Ненашевым — это не наш гемор, ты понимаешь?.. А сейчас… Сейчас Голышев — это ПОСЛЕДНИЙ человек, которому нужно, чтобы нас убивали!.. Ты же в курсе этих слухов насчет будущих выборов?.. Ну наверняка же в курсе. Так вот это — не слухи. Голышева действительно двигают в наследники. Через две недели он станет премьером, а через два месяца будет баллотироваться в президенты. И меньше всего, меньше всего ему сейчас надо замараться в таком говне!.. А кому надо, чтобы он замарался в таком говне, — ты догадайся сам.

— Ты что, хочешь сказать, что это Горбовский?..

— Говорить, — Артем поворачивается к нему почти спиной, покачиваясь с носков на пятки, — говорить… я тебе… ничего не буду. Ты сам подумай.

— Ну ладно… Предположим… И что это значит?

— Я не буду тебе ничего говорить… Я тебе кое-что покажу.

— Про Горбовского?..

— Не только про Горбовского… Про Андрея.

45

В квартире Артема Эмиль, сидя за столом с раскрытой папкой, листает бумаги — ксерокопии. Перекладывает: одну… вторую…

— Ты смотри, — подбадривает Артем, прислонившийся к стене возле окна, скрестив руки на груди. — Ты смотри, смотри… Ты же в этом грамотный… — Видит, что Эмиль задержался взглядом на одной из бумажек. — Ага. Вот это такая фирмочка, «АлМедус»… Такая хитрая фирмочка. Зарегистрирована в городе Рига, Латвия. И знаешь, кто один из трех учредителей? Вон тот листочек посмотри. Ага. Узнаешь? Ну да, Браве Андрей. К слову… Если хочешь, проверь… Двое остальных — подставные. Фирмочка торгует медом. Пчелиным. Только это неправильные пчелы… Они делают неправильный мед… Вон у тебя как раз справка о налоге с оборота… Они этого меда, Эмиль, должны отгружать сотнями тонн. Но его никогда никто не видел. Ни грамма. Объяснить почему? Или есть идеи?

— Есть. Но ты объясняй.

Артем отталкивается спиной от стены:

— А просто через эту фирмочку приходят бабки. И обналичиваются. В у.е. У них в Латвии это просто. Проще, чем на Кайманах. И получает их наш с тобой однокашник… Тебе, наверное, интересно, чьи это бобоны? — подходит к Эмилю, берет у него пачечку копий, находит нужные. — Ну вот это, например, деньги от Фонда гуманитарных исследований, зарегистрирован в городе Женева. Хороший город. Деньги в фонд через две подставные компании приходят от американского Центрального разведывательного управления… Извини за шпионскую пошлость. Ты мне не верь, не надо. Проверь. Там тоже есть бумажки… Вот… И вот… — выкладывает соответствующие копии. — А вот это — деньги от компании «Алико». Ей такой Горбовский владеет, Всеволод Олегович.

Эмиль резко отстраняется и откладывает документы:

— Откуда это у тебя?

— Андрюша очень умный мальчик… — говорит Артем почти с удовольствием. — Но чего ж ему делать в нашем-то свинарнике? Приходится работать со свиньями. И вот он с одними свиньями связался… Есть такая Демократическая ассоциация… Как бы тоже оппозиция… Ты не знаешь, тебе и не надо… Ну он, короче, быстро понял, что они свиньи. И послал их. А они похрюкали — и прибежали ко мне, — ухмыляется — широко, неестественно. — Потому что я тоже — оппозиция… Они прибежали и кой-чего в пятачке принесли… — щелкает пальцами по папочке с бумагами. — А дальше я сам, все сам.

— Зачем это ему?

— Во-первых, потому, что они платят. Деньги. Во-вторых… Потому, что Андрей правда считает себя очень умным. Умнее всех. И думает, что можно работать одновременно на всех… и всех же всем продавать. Только на самом деле зря он это думает. Потому что так не бывает. Так не получается ни у кого никогда. И кончается всегда примерно одинаково, — захлопывает папку. — И в этой связи — мой тебе совет. Держись от Андрея подальше. Его сторона улицы в ближайшее время будет особенно опасна.

46

Отодвинув занавеску, Артем смотрит в окно — во двор. Отпускает занавеску. Проводит рукой по волосам.

Возвращается к столу. Выдвигает верхний ящик. В ящике — диктофон с отдельно вынесенным микрофоном, мерцает красный огонек записи. Артем протягивает руку, выключает диктофон, выщелкивает кассету… Замечает что-то еще в этом же ящике — снова протягивает руку. Достает, разглядывает. В пальцах у него — пивная пробка с какой-то незнакомой надписью: экзотический сорт. На лице Артема появляется странное, пожалуй, озадаченное и озабоченное выражение.

47

Эмиль заходит в вестибюль престижного многоквартирного жилого комплекса. Охранники из-за стойки поглядывают на него. Он набирает на мобильном номер — видимо, не в первый раз.

Неживой любезный голос информирует его, что абонент вне зоны или временно недоступен. Эмиль сует мобилу в карман и подходит к стойке:

— Добрый день.

— Здравствуйте.

— Я к Алисе… Алисе Титаренко. Квартира восемьдесят девять.

Пока один охранник что-то набирает на пульте, второй говорит:

— Будьте добры, обождите минуточку.

…Лестничная площадка перед квартирой. У двери стоит Эмиль. Дверь открывается. На пороге — Алиса в домашнем.

— Господи… Я уж думал… Почему у тебя мобила не отвечает?

— Я ее вырубила, — мрачно отвечает Алиса, неподвижно стоя по свою сторону порога.

— Не хочешь общаться ни с кем?.. Мне уйти?

Алиса молчит, потом говорит хмуро:

— Заходи, раз уж пришел…

Разворачивается и, не глядя на Эмиля, движется в глубь квартиры.

48

Привалившись плечом к краю оконной ниши, Алиса смотрит в окно. Эмиль стоит в другом конце комнаты.

— Алиса, что происходит?

Она поворачивает к нему голову.

— Что мы все делаем?! — Эмиль.

Алиса разворачивается к нему, спиной к стенке, наклоняет голову и обхватывает себя руками за плечи.

— Почему, — не глядя на нее, Эмиль начинает и не заканчивает жесты, — почему, когда нам грозит общая опасность, мы не объединяемся, а начинаем давить друг друга?! Мы?! Из которых когда-то готовили одну команду?!

— Понимаешь теперь? — мрачно-премрачно хмыкает она.

— Ты о чем?

— О Нашем. Чего он хотел? Кого он в нас видел? Понятно, что не просто менеджеров… Может, Горбовскому он и задвинул какое-нибудь фуфло насчет подготовки будущих кадров «Росойла» — чтоб бабок на проект свой педагогический выбить… А может, и нет. Может, они вместе с Горбовским это придумали. Горбовский же тоже был идеалист, если ты помнишь… На свой лад. Он же хотел заниматься цивилизованным бизнесом. Прозрачным. Не сиделось ему на своих бобонах. На своих скважинах. Дернул его черт пытаться менять в этой стране правила игры. Его же потому и сожрали. Потому что ему больше всех было надо. Цивилизовать страну захотел… — фыркает.

— Ученик Нашего — чего ты хочешь…

— Конечно, они вместе это придумали! Потому мы и получились такие разные, что нас выбирали по принципу разности. Самых активных, амбициозных — и при этом ориентированных на разное. И учили — не профессии, не бизнесу, а — технологии успеха. Хорошо учили, согласись. Замечательно! — саркастически. — И при этом, значит, — делали из нас команду…

— …Чтобы мы, ломясь каждый по своей лесенке и забираясь все выше, выше, выше, — оставались вместе… А потом?