Александр Гарин – Замок на болотах (страница 27)

— Еще раз вмешаешься в мой разговор, песья морда, сам к палачу пойдешь, — даже не взглянув на своего непрошенного советчика, Сигирд еще раз смерил взглядом глядевшего на него Казимира. — Думаю, ты говоришь правду, — внезапно произнес он, поднимаясь и возвращаясь за стол. — Далеко же тебя носило, твоя милость, если надумал к Русте самолично заявляться. Тебе же лучше, комес. Умрешь безвинным, — воевода кивнул стоящим у выхода воинам. — На место его, привязать накрепко. Девицу к Полугривеннику. Пусть говорит, о чем только вспомнит. Наутро — на кол обоих, — бесцветные глаза сошли с Казимира и обратились к бумагам. — А перед тем объявить, что поймали Златоустовых лазутчиков. Смерть врага вдохновляет воинов. Пусть сдохнут с пользой.

Глава 26

Со Сколопендрой Казимир все-таки успел свидеться. К возвращению комеса, разбойница уже сидела сама, правда немного склонившись набок, словно мешало ей что-то. Пока привязывали его рядом, Казимир молчал, глядя в землю. Стражники его не трогали, даже грубости, присущей на войне, не проявили.

— Чей-та он тебя не приласкал? — выдавила из себя ухмылку Сколопендра, приоткрывая глаза. — Морду твою благородную портить не решилси? Меня-та вишь, как изукрасил.

Казимир уперся затылком в обструганное дерево, горящей кожей впитывая тепло.

— Еще успеет, — он попытался приобернуть голову, чтобы видеть дышавшую рывками Калю. — Сигирд казнит нас на рассвете. А тебя палачу велел отдать. Сейчас. Я…

Сколопендра хрипло рассмеялась, задохнулась, и зайдясь кашлем, долго хрипела и отплевывалась. Потом затихла, так что комес окликнул её снова.

— Жива?

— Што мне станется, — хмыкнула разбойница, передергивая плечами. — Горло токмо печет. Чай, ишшо повоюю, ежели ноги-руки оставлять. Слушай меня, шляхтич, — торопливо зашептала Каля, — Сигирд энтот командует «Мертвыми Головами». Ну, навроде «Скутигеры» Златоустовой, токмо энто боевая кавалерия, таранная. Коняшек ихних видал? А войско? Много чего я об них слыхала, теперя вот довелось свидеться вживую. Лютые они, шибко лютые. Лучшая Хейнрикова хоругвь. Я так думаю, — дергая затекшими руками, продолжила Каля, — паскудники енти через Сечь прошли — иначь откуда бы им появиться позади нашенских хоругвей? Зергина, старого кобеля, работа! Чем хошь поклянусь! Видал его псов серед тутошних?

— Видал, — поморщился Казимир, обводя глазами занимавшихся лагерем воинов. — Есть его люди здесь. Один из них меня узнал и выдал Сигирду.

— Выдал? — с интересом переспросила Каля, тоже попытавшись дернуться, чтоб взглянуть в лицо Казимиру. — И што?

— Сволочь он, — с чувством пожаловался комес, с тревогой всматриваясь в показавшегося среди шатров грузного мужика в переднике. И, хотя мужик был еще далеко, рыцарь отчего-то знал — направлялся он прямо к ним. — Коли вызнал, что я — дворянин, обязан был присудить мне смерть от меча. Как казнят благородных. А он…

— Чей, вздернуть пообещалси?

— Хуже, — Казимир покосился на кусавшую губы Калю. — Ты про Зергина говорила.

— Говорила, — Каля прикрыла глаза, гулко сглатывая. — Соседушко твой как есть продалси Хейнрику, вот чта. Землицы захотел, да богатств твоих, а мож, не токма твоих. Не знаю, че ему пообещали, а ток Мечник не из тех, кто будет отказываться. Владения-то небольшие, с Выжигскими ежели сравнивать, а глазки завидущщые. Видать, оттого и торопился от батюшки твоего отделаться, да от наследников. Землишки захапать. А уж оттедова, открывая вражинам проход, только успевай обозы да пехтуру гнать на короля нашего Златоуста. Мож и того… кинжал в спину али яд подсыплет Болеславу нашему как срок придет — и в самый, момент, слышь, подходящий. Н-даа, — сплевывая сгустившуюся во рту кровь, вздохнула Каля. — Энтак Сигирд ударит нашим сзади, впереди будут войска Хейнрика… Плохо дело, — повторила она, шумно втягивая воздух, — зажмут короля промеж молотом и наковальней. И предупредить его некому.

Казимир смежил веки. Описанная Калей картина нападения на Златоустовы войска развернулась перед ним, точно большое, яркое полотнище. Хрипели раненые, орали, убивая, их обезумевшие в боевой ярости товарищи. Мечи сталкивались, выбивая искры. Лилась кровь, пропитывая землю. Визжали, бились кони, алея распоротым пиками брюхом. И сияло солнце, и горели звезды над битвой, что длилась с утра и до ночи.

— Шляхтич? — Прошелестела Сколопендра, тоже глядя мужика, что был уже рядом. — Бежать надо. Хотя б одному. Ты не к нам ли идешь, мил человек? — Приподнимаясь, насколько пускали стянутые за спиной руки, заулыбалась Сколопендра.

Полугривенник нагнулся, перерезал веревки на кистях девушки, легко, точно пушинку, вздернул её на ноги, намотал косу на кулак, и потянул за собой.

Последнее, что увидел Казимир — Сколопендра улыбалась. Ему. Ободряюще, ласково, как ни разу до того.

Глава 27

… Потом она уже не могла ни смеяться, ни даже говорить. В корчащемся, хрипящем существе, ввернувшемся после наступления сумерек, Казимир с ужасом узнал Сколопендру. Стражники даже веревок как следует не затянули на ободранных в мясо кистях. Стянули локти, да привалили спиной к Казимиру, отводя глаза.

— Воды ей дайте, — сильнее прежнего пытаясь обернуться к ней, попросил комес. — Зверье вы, что ли?

Пока молодой стражник бегал за ковшом, пока лил воду на бесчувственную Сколопендру, сотню мыслей успел передумать Казимир.

— Утром не очнется — пробудят, — обронил охранник постарше, поправляя девушке голову. — Но это к лучшему. Может, умрет, утра не дожидаясь. А коли так, тебе, милсдарь, придется принять муку за двоих. Наши-то до таких зрелищ охочи, а Полугривенник работу свою знает, — он кивнул на бессознательную Калю.

Казимир выругался.

— Тише, — грубовато бросил пожилой, глядя на пленника. — Молись лучша богам своим, рыцарь, коли есть они у тебя.

Казимир смолчал. Все его мысли были об истерзанной девушке, плечо которой он чувствовал своей спиной. На Кале не было живого места. За несколько часов, что прошли с момента, когда ее прикрутили к столбу и до наступления темноты она так и не пошевелилась. Рыцарь не знал, радоваться этому или нет. Слова стражника о легкой смерти не шли у него из головы. Быть может, боги смилостивятся, отпустят без муки хотя бы ее?

Каля. И снова эта лесная девка. Что-то в его груди отзывалось, не так как раньше, стоило Казимиру подумать об разбойной полудиаде. Словно в ее лице он обрел давно потерянную… сестру? Друга? И хоть чувство к ней не было любовным томленьем, сродни тому, что он некогда испытывал к леди Беате, Казимир знал одно — мужчине, обладающему женщиной, которая с улыбкой идет на пытку — стоит позавидовать.

Было еще кое-что, не дававшее ему покоя. Четвертый нож, из тех, что он носил в совсем уж нескромных местах, все еще был при нем. Латники Сигирда оказались на порядок стыдливее стражей королевны Славяны, и не стали ощупывать внутренние части его бедер. Лихор, друг старый, был прав — там очень редко ищут оружие, и еще реже — у мужчин. Но боги, как бы ему добраться до этого ножа?

Занятый своими мыслями Казимир не сразу обратил внимание на странный звук. Лишь когда звук повторился, он вскинулся, едва сумев подавить радостный возглас — то оживала Каля. Дважды уже она звала его, и комес торопливо откликнулся, как и она, едва шевеля губами.

— Хоть кто из сторожей наблюдает за нами?

Казимир повертел головой.

— Двое спят, один повернут задом. Да только толку с того…

— Сможешь подняться на ноги?

Шепот девушки был хриплым, прерывистым. Шляхтич страшился думать о том, чем стало ее лицо.

— Толку с того? До верха все равно не достану. Да и заметят, вон, шастают как…

Каля словно подавилась воздухом. Долгое время прошло, пока она заговорила вновь.

— Встань мне на плечо, — почти простонала она едва слышно. — И достанешь до верха. А там ужо сам… справишься.

— На плечо встать? Да ты в уме ли? — Казимир нашел липкие от крови пальцы девушки и легонько сжал их. — Тебя тронуть — и то боязно. Боги, почему они выбрали не меня?

— Шляхтич! — теперь в свистящем шепоте Сколопендры чуялась изрядная ярость. Стоящий к ним спиной воин вздохнул и оперся на копье. — Утро уж скоро. Знаешь?

Казимир дернул щекой — для себя, потому как Каля все равно того не видала.

— Вижу.

— Ну и думай — кому из нас на этом колу сидеть?

Казимир задрал голову в темноту, бросая взгляд на тупое навершье.

— Никому, — поджимая ноги и твердо опираясь на них, решил он. — Слишком толсто дерево, ни в кого из нас не войдет. Разве что не поленятся вырубить да вкопать потоньше…

— Не поленятся! — бросила шпионка уж в колено поднявшемуся на ноги Казимиру. Не отрывая взгляда от спины не спавшего стража, и не забывая зыркать по сторонам, шляхтич до боли задрал стянутые за спиной руки, но до верха кола все равно не доставал.

— Да быстрее ты, комес! На плечи мне вставай!

Еще раз оглядевшись вокруг, Казимир решился. Сколопендра под его подошвой болезненно вздохнула, точно из последних сил сдержавшись, чтобы не кричать. До хруста в спине шляхтич вывернул локти и — помогли боги, не иначе, — стянутые кисти достали до верха вкопанной деревины. Снявшись с кола, Казимир быстро присел обратно, в то же положение, на случай, если услышавшему подозрительную возню охраннику захотелось бы обернуться.