Александр Гарин – Черный заповедник (страница 15)

— Не превратишься, — поспешил успокоить ее Вадим, наконец, отхлебывая кофе. — Но «лекарство» пить все равно надо. Не только тебе — всем.

Серёга сделал нетерпеливый жест.

— Погодите. Снежок, ты же здесь всего третий день. Расскажи, что ты видела, и как оказалась в реке. А мы тебе по ходу объясним, что да как.

Причин для возражений у Яны не было. Она рассказала все с момента посадки в автобус, не забыв помянуть даже зловредного Михалыча, который теперь уже давно стал кормом для одной из диких тварей. Профессиональная привычка составлять отчеты с указанием любых, даже кажущихся самыми ничтожными мелочей, побудила выложить и про обрезки реальности на месте дороги, и про рюкзак с тяжелым барахлом, который она долго таскала на спине.

— Там в основном оставалась бытовая химия, — коротко пояснила она молча слушавшим мужикам. — Если что, можно было вылить на себя. Или на следы побрызгать — такое нюх у кого угодно перешибает на раз.

Эпизод с мутировавшей собакой вызвал у слушателей искреннее изумление. Яна и сама давно сообразила, что с этой тварью ей нереально, просто чудовищно повезло. Впрочем, в большей степени везение заключалось в том, что девушка не знала, с кем имеет дело. Догадайся она, что на нее напал мутант, чья быстрота и скорость в значительной степени превосходили собачьи, эта партия была бы проиграна ею чисто психологически.

— Ну ты и так исчерпала запасы везения, наверное, лет на пять вперед.

Яна поймала насмешливый взгляд Серёги и усмехнулась в ответ, качнув головой.

— Дело не в везении.

И, поколебавшись, все же пояснила.

— Чутье у меня. На опасность. Если перехожу дорогу, а по ней лихач летит на своем драндулете. Или пьяная гопота торчит где-то за углом. Или, вот, собака…

Серега перестал скалиться, переглянувшись с посерьезневшим Вадимом. Тот слегка подался вперед.

— И давно это у тебя?

— Чутье? — девушка пожала плечами. — Сколько себя помню.

Подумав, она добавила.

— Бабка по матери была ведьмой. Может, от нее что-то передалось… Но вообще, как-то не приходилось задумываться. Есть и есть. У многих, наверное, так. Мне оно хорошо помогает в работе, и ладно.

— Кем ты работаешь? — после паузы, коротко вопросил мутант.

Яна не увидела повода это скрывать.

— Судмедэкспертом, — так же коротко ответила она. И, по-видимому, решив, что стоило пояснить, добавила. — Отец мой служил в органах. Я папкина дочка.

— Ух ты! Надо же. Боевая девчонка.

В тоне Серёги впервые появились уважительные интонации. Мутант, однако, на необычную для женщины профессию не обратил внимания. Его прочно заинтересовало другое.

— Янка, ты вот что, подумай внимательно, и скажи, — он помедлил, по-видимому, подбирая слова. — Это твое чутье… После попадания сюда оно не обострялось? Как сама чувствуешь?

Серёга нахмурился, открывая рот, но Вадим чувствительно пихнул его в бок локтем.

Яна наморщила лоб.

— Н-не знаю, — действительно серьезно проанализировав внутренние процессы, проговорила она, наконец. — Пользуюсь им теперь постоянно, это да. Так ведь здесь и опасности гораздо больше.

Мужики переглянулись снова. Серёга поднял брови.

— Сенс?

Вадим передернул плечами.

— Может быть, сенс, а может и нет, — нетерпеливо бросил он. — Она здесь всего ничего. Мы сможем убедиться только опытным путем не раньше, чем через два-три месяца. И то нужно будет постоянно ходить из кластера в кластер, набивать опыт. Или кормить горохом — не реже, чем раз в три-четыре дня…

Девушка, которая прислушивалась к их словам еще внимательнее, чем они — к ее, сдвинула брови.

— Ребята… то, о чем вы только что говорили… это же напрямую касается меня?

Мутант кивнул. По-видимому, он еще прикидывал что-то про себя, оценивающе глядя на Яну. Воспользовавшись случаем, она перехватила его взгляд.

— Тогда насчет ничего кроме гороха… Я, конечно, съем все, чем угостите. Но сами потом не обрадуетесь.

Серега хрюкнул. Вскочив, он спешно дохромал до костра и принялся переворачивать подгоравшего осетра, натирая его бока какой-то пахучей перечной приправой. Вадим, опомнившись, улыбнулся.

— Это не тот горох, Янка. Сейчас будет наша очередь рассказывать — сама все поймешь. А пока ты договаривай о своих приключениях.

… Вадим оказался прав. Уже спустя несколько минут после начала его лекции Яна все поняла. Хотя до самого конца надеялась, что где-то ступила, пропустив хотя бы намек на выход из той нереальной, чудовищной ловушки, в которую ее забросило недавно.

Во-первых, спасшие ее мужики не были никакими аборигенами. Их затащило сюда около семи лет назад, когда они с подругами отдыхали на дикой природе в окрестностях культурной столицы.

Во-вторых, летоисчисления как такового тут не существовало тоже. Это место пребывало вне всего — во всяком случае, вне обычного космоса, так как реальность этого мира не была поверхностью какой-то планеты в системе неизвестной человечеству звезды. Хотя, может быть, и была…

— Внешники как-то сюда попадают. Ну, козл… хозяева тех дронов. Проникают в эту жопу, потом исчезают в неизвестном направлении. Мы думаем — они приходят из обычного, нормального космоса, и уходят туда же. И что мы могли бы тоже… Наши много раз пытались взять хотя бы одного внешника живьем. Для… как там у твоих ментов, говорится — дачи показаний? Но пока никак. Хитрые черти…

И тем не менее, отсчет времени тут велся — теми из местных обитателей, кто мог себе позволить заниматься чем-то помимо выживания. Братьям Котовским Вадиму и Сергею, и одной из сопровождавших их девчонок Наде повезло — очень повезло почти сразу же после прибытия в этот чудовищный недо-мир встретиться именно с такими.

— Здешнюю реальность называют Стиксом, — тем временем басовито вещал Вадим, время от времени прокашливаясь. — Но это для романтиков. Большинство местных зовут ее просто Улей. Почему Улей? Потому что она, реальность в смысле, не однородна. Состоит из множества кусков, типа кластеров… Знаешь, что такое кластер? Хорошо. Так вот, кому-то когда-то показалось, что упорядоченное нагромождение этих вот кусков похоже на соты в пчелином Улье. Видимо, оттуда и пошло — Улей, и Улей.

Яна слушала, время от времени кивая. Пока все, что ей говорили, вполне укладывалось в уже увиденную картину мира.

— Кластеры имеют самую разную форму, размер, содержание и степень стабильности. То, что тебе нужно знать о них в первую очередь — почти все кластеры обновляются. Раз в неделю, или в месяц, или даже раз в полгода, год. Но почти каждый из здешних кусков перезагружается, подгружая из нормальной реальности деревья, дома, машины, людей… И заставляя исчезать то, что в момент перезагрузки присутствует на нем.

Девушка останавливающе подняла руку.

— Стой, подожди. Допустим… ну и бред же про эти куски… Но допустим, куски обновляются из одной и той же реальности? Значит, тот автобус, в котором я ехала… Он появляется в этом мире с периодичностью, предположим, в три месяца? Один и тот же? Вместе со всеми? Со мной? А в нормальном мире, на Земле я тоже остаюсь? Или как?

Серёга, который к этому времени вернулся на место, помотал головой.

— Нет, Снежок. Тут все сложнее. Реальность… та, к которой привыкли все мы — она не на одной только Земле. Это здесь выяснили уже давно. Существует бесконечное… или конечное, но очень большое число параллельных миров. Они практически идентичны. Обновления кластеров происходят из каждого мира — по очереди. Но из разных временных промежутков. Учитывая, что автобус был в движении — вероятность, что где-то здесь бродишь еще одна ты ничтожно мала. Вот если бы тебя «обновило» вместе с твоим домом…

— Я поняла, — угрюмо прервала Яна, забираясь под наброшенную на ее плечи куртку по самый нос. — Ну а на Земле… на моей Земле я осталась? И тот кусок степи?

Братья переглянулись. Вадим дернул плечом.

— Это никому не известно. Но мы думаем, что да. Из Земли же не вырываются целые куски почвы таких размеров. Все остается на месте. И люди, наверное, тоже. Так что вполне вероятно, что на твоей родной планете ты уже навестила тетку, и едешь сейчас обратно в город, на работу. И знать не знаешь про это вот все…

Он неопределенно обвел рукой окружающее пространство. Яна дернула губами, уставившись в огонь. Взгляд ее сделался отстраненным.

— Перезагрузка происходит на всех кластерах? — уточнила она после молчания. — Совсем на всех, без исключения? Получается, что здесь нет ничего стабильного? И нигде нельзя…

— Можно, — поспешил успокоить Серёга, краем глаза внимательно следивший за осетром. — Существуют еще стабы. Стабильные кластеры. Они не перегружаются. Все поселения, которые существуют в Улье, стоят именно на стабах.

Девушка, не глядя, кивнула. «Стаб» было знакомым словом, которое довелось услышать еще от работорговцев.

— Вы тоже пришли из такого поселения? И теперь возвращаетесь обратно?

Вадим угадал ее состояние — опять. Протянув свою страшную лапу, которая без перчатки была еще меньше похожа на человеческую руку, он осторожно и ободряюще приобнял Яну за плечо.

— Мы действительно пришли из стаба. Правильного стаба, — он на короткое время встретился взглядом с братом. — Сейчас возвращаемся туда и возьмем тебя с собой, если ты этого захочешь. Или доведем до ближайшего поселения, которое будет на нашем пути… Если передумаешь идти с нами.