Александр Галич – Стихотворения. Песни (страница 3)

Вижу – мой напарник ну прямо сник! Раз такое дело – гори огнём! — Больше мы малярничать не пойдём! Взяли в поликлинике бюллетень, Нам башку работою не морочь! И что ж тут за работа, если ночью – день, А потом обратно не день, а ночь?! И при всёй квалификации Тут возможен перекос: Это всё ж таки радиация, А не просто купорос, А не просто купорос! Пятую неделю я хожу больной, Пятую неделю я не сплю с женой. Тоже и напарник мой плачется: Дескать, он отравленный начисто. И лечусь «Столичною» лично я, Чтобы мне с ума не стронуться: Истопник сказал, что «Столичная» Очень хороша от стронция! И то я верю, а то не верится, Что минует та беда… А шарик вертится и вертится, И всё время – не туда, И всё время – не туда!

Городской романс

…Она вещи собрала, сказала тоненько: «А что ты Тоньку полюбил, так Бог с ней, с Тонькою! Тебя ж не Тонька завлекла губами мокрыми, А что у папи у её топтун под окнами. А что у папи у её дача в Павшине, А что у папи холуи с секретаршами, А что у папи у её пайки цековские И по праздникам кино с Целиковскою! А что Тонька-то твоя сильно страшная — Ты не слушай меня, я вчерашняя! И с доскою будешь спать со стиральною За машину за его персональную… Вот чего ты захотел, и знаешь сам, Знаешь сам, да стесняешься, Про любовь твердишь, про доверие, Про высокие про материи… А в глазах-то у тебя дача в Павшине, Холуи да топтуны с секретаршами, И как вы смотрите кино всей семейкою, И как счастье на губах – карамелькою!..» Я живу теперь в дому – чаша полная, Даже брюки у меня – и те на «молнии», А вино у нас в дому – как из кладезя, А сортир у нас в дому – восемь на десять… А папаша приезжает сам к полуночи, Топтуны да холуи тут все по струночке! Я папаше подношу двести граммчиков, Сообщаю анекдот про абрамчиков! А как спать ложусь в кровать с дурой с Тонькою, Вспоминаю той, другой, голос тоненький. Ух, характер у неё – прямо бешеный, Я звоню ей, а она трубку вешает… Отвези ж ты меня, шеф, в Останкино, В Останкино, где «Титан» кино, Там работает она билетёршею, На дверях стоит вся замёрзшая. Вся замёрзшая, вся продрогшая, Но любовь свою превозмогшая! Вся иззябшая, вся простывшая,