Он скажет: «Счастья в мире нет —
Покойник пел, а я играю,
Покойник пел, а я играю —
Могли б составить с ним дуэт!»
Переселение душ
«Шибером называется спекулянт — севший за спекуляцию» (фонограмма).
Не хочу посмертных антраша
Никаких красивостей не выберу.
Пусть моя нетленная душа
Подлецу достанется и шиберу!
Пусть он, сволочь, врёт и предаёт,
Пусть он ходит, ворон, в перьях сокола,
Все на свете пули — в недолёт,
Все невзгоды — не к нему, а около!
Хорошо ему у пирога,
Всё полно приязни и приятельства —
И номенклатурные блага,
И номенклатурные предательства!
С каждым днём любезнее житьё…
Но в минуту самую внезапную
Пусть ему — отчаянье моё
Сдавит сучье горло чёрной лапою!
Черновик эпитафии
Худо было мне люди, худо…
Но едва лишь начну про это,
Люди спрашивают: откуда?
Где подслушано? Кем напето?
Дуралеи спешат смеяться,
Чистоплюи воротят морду…
Как легко мне было сломаться,
И сорваться, и спиться к чёрту!
Не моя это вроде боль,
Так чего ж я кидаюсь в бой?
А вела меня в бой судьба,
Как солдата ведёт труба:
Тра-та-та, тра-та-та, тра-та-та,
Тра-та-та!
Сколько раз на меня стучали
И дивились, что я на воле…
Ну, а если б я гнил в Сучане,
Вам бы легче дышалось, что ли?
И яснее б вам, что ли, было,
Где — по совести, а где — кроме?
И зачем я, как сторож в било,
Сам в себя колочу до крови?!
И какая, к чертям, судьба?
И какая, к чертям, труба?
Мне б частушкой по струнам влёт,
Да гитара, как видно, врёт:
Трень да брень, трень да брень,
трень да брень,
Трень да брень!
А хотелось-то мне в дорогу,
Налегке, при попутном ветре…
Я бы пил молоко, ей-Богу,
Я б в лесу ночевал, поверьте!
И шагал бы, как вольный цыган,
Никого бы нигде не трогал,
Я б во Пскове по-птичьи цыкал
И округло б на Волге окал,
И частушкой по струнам — влёт!..
Да гитара, как видно, врёт.
Лишь, мучительна и странна,
Всё одна дребезжит струна:
Динь да динь, динь да динь, 
